Трансляция западноевропейских инноваций в промышленности Среднего Поволжья в первой половине XIX века (на примере деятельности иностранных специалистов)

Отечественная экономика первой половины XIX в. переживала сложный этап, связанный с исчерпанием возможностей существующей модели развития, сформировавшейся еще в петровское время. Традиционные механизмы, способствовавшие экономическим успехам России на протяжении XVIII в., уже не отвечали реалиям нового столетия. В первой половине XIX в. в России постепенно утверждались новые способы организации производственной деятельности рыночной направленности, росла предпринимательская активность, происходила трансформация традиционной системы хозяйствования и феодальнокрепостнических основ ее функционирования в направлении модернизации либерально-капиталистического типа [1, с. 111; 4, с. 8].

В этих условиях государство, при всем желании сохранить существующие поряд- ки, уже не могло не реагировать на новые вызовы. Поиск выхода из этой весьма сложной ситуации, индикатором которой стало наметившееся отставание в темпах роста российской промышленности от западных стран, прежде всего Англии, власть искала преимущественно в так называемой «консервативной модернизации». Она заключалась в попытках трансформации существующего механизма и адаптации его к условиям нового времени при сохранении базовых основ функционирования.

Одним из инструментов реализации такого рода стратегии являлась трансляция европейских инноваций путем выборочного заимствования промышленных достижений более развитых стран. В данной статье предпринята попытка изучения условий, механизмов, а также показывается эффективность западноевропейских инноваций в промышленность России в первой поло- вине XIX в. в контексте деятельности иностранных специалистов на примере предприятий Среднего Поволжья* [3].

Одним из наиболее важных каналов проникновения западноевропейских инноваций в Россию были технико-технологические заимствования. Учитывая, что заметные успехи отечественного машиностроения мы наблюдаем лишь в 1830–1840-х гг., техническое оснащение предприятий осуществлялось, прежде всего за счет импорта машин и оборудования. Начавшийся в те годы промышленный переворот в России не только не снизил, но и увеличил потребности промышленности в заимствовании техникотехнологических инноваций.

Так, в 50-х гг. XIX в. инфраструктура промышленности России пополнилась коммерческими компаниями и конторами, не только организующими поставку из-за границы машин и оборудования, но и предоставляющими услуги предпринимателям по техническому оснащению фабрик и заводов. Одним из таких заведений была контора под руководством Миллера и Бранта, являвшихся комиссионерами Императорского Вольного экономического и Московского сельскохозяйственного общества. Правление конторы располагалось в Москве и Санкт-Петербурге, а сфера деятельности распространялась на многие губернии России. Для привлечения клиентов рекламные проспекты печатались в центральных и губернских периодических изданиях. Такого рода объявление было напечатано в № 28 от 12 июля 1861 г. Пензенских губернских ведомостей. В нем предпринимателям предлагаются услуги по поставке, установке и пуску машин с любого завода Англии, Франции, Бельгии и Германии на выбор [26].

Профиль промышленных предприятий, которые контора могла оборудовать, был очень широк: бумагопрядильные, суконные, ситцевые, ткацкие, писчебумажные и другие фабрики; винокуренные, пивоварен- ные мыловаренные, сахарные, кирпичные, металлургические и другие заводы; паровые, водяные, ветряные мельницы (мукомольные, лесопильные, крупчатые, просяные, табачные и т. д.). Кроме того, контора поставляла паровые машины разной мощности, как стационарные, так и мобильные (локомобили), «эриксонову» калорическую машину, токарные, точильные и сверлильные станки и другое оборудование.

В заключение рекламного объявления было высказано мнение о том, что в отношении к техническим нововведениям и заимствованиям в общественном сознании произошел переворот. Более близкое знакомство с современным уровнем развития производства за границей «…значительно ослабило недоверие к нововведениям и сомнение в их успехе. Опыт успел уже доказать, что способы и средства иностранной культуры гораздо легче применяются к национальным условиям русского быта, чем полагали прежде» [26].

Агентами организаций-импортеров в России могли быть как представители самих компаний, так и губернские механики. Например, интересы бельгийского торгового дома братьев Брелье в Антверпене в одной из наиболее промышленно развитых губерний России, Владимирской, представлял инженер-технолог И. Е. Несытов [15, c. 12]. В журнале «Вестник промышленности» за 1859 г. был помещен прейскурант изделий, предлагаемых компанией, в котором преобладали паровые машины и оборудование к ним, а также механизмы и станки для оснащения промышленных предприятий [16, с. 1–5].

Как видно из таблицы, в перечне преобладали паровые машины и оборудование к ним, а также механизмы и станки для оснащения промышленных предприятий.

Цены указаны без учета расходов на доставку продукции и предусматривали лишь «…упаковку и сложение на борт ко-

Таблица

Прейскурант изделий бельгийской фирмы Брелье, предлагаемых для реализации в г. Владимире в 1859 г.*

№ п/п	Наименование изделия	Цена, руб. серебром
1	Горизонтальные паровые машины высокого давления (от 6 до 80 л. с.)	800–3 630
2	Вертикальные паровые машины высокого давления (от 6 до 30 л. с.)	800–2 260
3	Вертикальные паровые машины высокого давления с расширением паров, с холодильником и воздушным насосом (от 10 до 100 л. с.)	1 800–12 120
4	Паровые переносные машины на колесах (локомобили) (от 5 до 15 л. с.)	1500–3 581
5	Паровая мукомольная мельница о двух поставах	3 667
6	Паровые котлы и дымовые трубы
7	Приводы для заводов и фабрик (валы, шкифы, шестерни)
8	Лесопилки
9	Металлообрабатывающие станки (токарные, сверлильные, строгальные и др.)
10	Гидравлические прессы с двойным насосом
11	Переносная машина для поднятия тяжестей

* Составлена по: Вестник промышленности. 1859. Т. 3, № 7 (июль). С. 1–5.

рабля в Антверпене. Кондиции уплаты составляли обыкновенно 2/6 во время заказа, 3/6 при отправлении из Антверпена, а 1/6 – при прибытии в Санкт-Петербург» [16, с. 1]. При этом доставка, установка и пуск машин или механизмов осуществлялись на средства покупателя. Издержки на доставку и предусмотренную при этом страховку, зависели от времени года и колебались в пределах 15–30 коп. В то же время фирма командировала специального «механика-установщика», проезд и суточное жалованье которого (от 2,5 до 4,0 руб. серебром в сутки) также оплачивал покупатель. Предусматривались и сроки выполнения заказов стоимостью от 500 до 150 000 руб. серебром – от одного до четырех месяцев [16, с. 1].

Технико-технологический импорт сопровождался привлечением на службу зарубежных специалистов на технические и административные должности для заимствования организационно-хозяйственного опыта, установки и ремонта машин и оборудования, а также для передачи опыта и обучения русских специалистов. Осуществлялось это как по государственным каналам, так и по частной инициативе предпринимателей-промышленников.

Масштабы найма иностранных квалифицированных специалистов были довольно значительными, о чем свидетельствуют высказывания современников. «Известно, – сообщает редакция “Вестника промышленности”, – как… мало развивалось в России механическое искусство. В этом отношении мы совершенно зависим от иностранцев, без помощи которых не можем обойтись, и которым платим за эту услугу огромные суммы, в ущерб народному труду. У нас нередко недостает сведущих мастеровых даже для починки иностранной машины». По мнению редакции журнала «Вестник промышленности», высказанного в 1860 г., причина этого кроется в недостаточном развитии технико-технологического образования в России [23, с. 20–21].

Приглашение иностранцев для интенсификации национальной экономики практиковалось в России задолго до XIX в. Инициатором прежде всего выступало государство, направляя такого рода усилия на развитие стратегически важных отраслей промышленности [14, с. 20]. В первой половине XIX в. оно приобрело более массовый характер и все более затрагивало частнопредпринимательский сектор промышлен- ного бизнеса [6–13]. При этом иностранные специалисты являлись своеобразным «мостом» между Россией и странами Западной Европы, через который осуществлялись заимствование зарубежного управленческого и технико-технологического опыта в области промышленного производства, закупка машин, оборудования и материалов, а также новых образцов изделий [5, с. 52–54].

Одной из наиболее острых проблем, встававших как перед казенными предприятиями, так и перед предпринимателями-промышленниками в первой половине XIX в., была проблема комплектования управленческих кадров в отечественной промышленности, формирования промышленного менеджмента. Значимость деятельности представителей управленческого звена в обеспечении нормального функционирования предприятия налагала особую ответственность на принимаемые ими решения и одновременно предъявляла высокие требования к их квалификации. В связи с этим необходимо отметить, что в стране не хватало грамотных специалистов в условиях недостатка учебных заведений технического и коммерческого профиля. Наиболее распространенным способом подготовки управленческих и технических кадров для промышленности оставалось традиционное ученичество, которое делало упор на практическую часть при полном игнорировании теории.

В первой половине XIX в. еще было весьма распространенным убеждение, в соответствии с которым образование и ученость не нужны для того, чтобы нажить капитал, стать богатым и получить право на почетные отличия. В частности, даже образованные люди в большинстве своем не понимали, как и чему нужно учиться в коммерческом деле. «Торговаться, божиться, завертывать товары, получать деньги так просто, что для этого, кажется, не требуется никакой подготовки», – так сформулировал распространенную в ту пору точку зрения П. Замятин [19, с. 338]. При этом специальные приемы торговой практики сводились к тому, чтобы пощупать, понюхать, повертеть товар в руках и таким образом определить, плох он или хорош. В художественной, мемуарной и публицистической литературе XIX в. приведено немало жизненных историй, где представлены довольно безрадостные картины обучения мальчиков азам коммерческой деятельности, в которых основное внимание уделялось навыкам выживания в среде необразованных, невоспитанных и нечистых на руку людей [20; 23].

Требования к подготовке специалистов в промышленной сфере были гораздо выше, поэтому пробелы в уровне квалификации существовали здесь в большем объеме и проявлялись намного острее. По словам владимирского губернского механика Несытова, от управляющих требовались «…все те энциклопедические знания и сведения, которые прямо или косвенно входят в состав общего фабричного управления. Соответствуют этим требованиям более или менее те, кои получили специальное образование в Практической коммерческой академии и коммерческих училищах» [22, с. 87–88].

Однако специалистов не хватало, поэтому функции управления промышленным предприятием нередко передавались в руки недостаточно квалифицированных управляющих, приказчиков, коммивояжеров, инженеров, механиков и др. Кроме того, довольно часто в их деятельности случались злоупотребления, проявлялось отсутствие предпринимательской инициативы, хозяйственного рационализма при принятии важных управленческих решений, что обусловливалось, с одной стороны, нехваткой опыта, низким уровнем подготовленности и образования, а с другой – недостаточным контролем со стороны владельца имения, для которого главный интерес представлял конечный результат – доход, а не процесс его получения.

При выборе управляющего особое внимание уделялось его образованию, квалификации и опыту практической деятельности. Большое значение при устройстве на работу имели рекомендации с места прохождения обучения, стажировки или бывшей работы. Хотя должность управляющего была очень престижной и высокооплачиваемой, далеко не всегда владельцу удавалось найти подготовленного и честного управляющего. Это породило моду на иностранных управляющих, главным образом английских, французских, бельгийских и немецких [2, с. 194]. В 1820– 1840-х гг. они стали обычным явлением в богатых усадьбах, особенно тех, где было организовано промышленное производство. Как казалось помещикам, они должны были усовершенствовать, обогатить новациями хозяйственно-экономическую сферу в имениях [18, с. 336].

В некоторых случаях управляющие предприятий, по аналогии с их владельцами, формировали династии, передавая опыт из поколения в поколение. Например, среди управляющих отдельными частями промышленного хозяйства Бахметьевых во второй трети XVIII – первой половине XIX в. числились представители семьи Миллер. Управляющим фарфоровой и фаянсовой фабрики А. И. Бахметьева в с. Никольское-Пестровка Пензенской губернии с момента ее основания в 1773 г. был назначен иностранец Иван Федорович Миллер. В данном случае функции управления передавались лицу, имевшему в промышленном предприятии финансовое участие и являвшемуся его совладельцем. Вложив в производство 10 тыс. руб., он приобретал право полного контроля над производством и получения четвертой части прибыли пожизненно в случае выполнения всех условий соглашения и добросовестного исполнения своих обязанностей [28, с. 66].

В 1848 г. в числе управляющих свеклосахарным заводом Н. А. Бахметьева в с. Никольское-Пестровка Пензенской губернии находился представитель уже следующего поколения династии – В. И. Миллер [27].

В 1840 г. Ф. В. Самариным в качестве директора суконной фабрики в с. Васильевском был приглашен бельгиец Жан Жак Лекэ. Контракт был заключен на три года, при этом ежегодное жалованье долж- но было составлять 4 тыс. за первый год и по 5 тыс. франков в золотом или серебряном эквиваленте в последующие два года. Кроме того, иностранному директору выделялась отдельная квартира, а также обеспечивались ее отопление и освещение, предоставлялось питание (за исключением вина, кофе, чая и сахара) и другое обслуживание. Дополнительно Лекэ получил подъемные по приезде из-за границы (1 тыс. франков) и столько же при отъезде. В договоре предусматривались даже ежегодные премиальные в сумме 1 тыс. франков, в том случае если Ф. В. Самарин будет доволен тем, как Лекэ выполняет свои обязанности. За все это Лекэ обязывался «…работать как можно лучше, с исправностью защищать интересы хозяина и сообщать секретные способы обработки, которыми он располагает». Неизвестно, насколько Лэкэ оправдал возлагавшиеся на него надежды, но в июле 1841 г., не прослужив и года, он покинул суконную фабрику Ф. В. Самарина [27].

Архивные документы сохранили имена представителей еще одного управленческого звена – технического руководства промышленным предприятием: мастеров, инженеров, механиков, архитекторов, игравших тоже очень важную роль в его деятельности. Этот уровень отвечал за производственные и технико-технические аспекты деятельности завода. Именно от деятельности технических специалистов в конечном счете зависели основные характеристики и параметры развития производства. В некоторых случаях они наделялись более широкими управленческими полномочиями, выходившими за пределы выполнения их непосредственных обязанностей. Кроме контроля над технологическими процессами, обслуживанием и ремонтом машин и оборудования, часто им передавались руководящие функции по мобилизации трудовых ресурсов и поддержанию дисциплины, налаживанию рациональной организации труда, контролю за качеством продукции, передаче производственного опыта и техническому обучению рабочих. Происходило совмещение организационно- административного управления и технического руководства. Так, мастерам Никольского хрустального завода Буинского уезда Пензенской губернии И. И. Вершинину и А. И. Баженову на время отъезда Н. А. Бах-метева за границу в 1821 г. была выдана доверенность на полное управление заводом. При этом в доверенности заводовладелец сделал любопытное примечание: «Управлять без каверзов» [29, с. XXIII].

Важной составляющей «дистанционного» управления являлись организация контроля со стороны владельца предприятия, обеспечение точного и беспрекословного исполнения его распоряжений. По сведениям Е. Г. Неклюдова, изучавшего систему организации управления в металлургии Урала первой половины XIX в., для этого заводовладельцами использовались разнообразные средства: составлялись детальные инструкции, велась личная переписка с доверенными приказчиками, осуществлялась ротация кадров высших служащих, которым предоставлялись значительные льготы, назначался постоянно находившийся на заводах «первоприсутствующий» или директор (как правило, принадлежавший к свободным сословиям), периодически проводились «ревизии» дел приезжавшими «комиссарами» или «главноуполномочен-ными» владельца [21, с. 470].

Невозможность, а в некоторых случаях и нежелание личного участия владельца в руководстве предприятием, а также наличие нескольких участников и сторон, наделенных управленческими полномочиями, могли породить серьезные разногласия между ними, порой перераставшие в конфликтные ситуации. Ярким примером может служить возникший в 1830-х гг. конфликт между французским механиком суконной фабрики в с. Тереньга Сенгилеевского уезда Колиньоном и ее управляющим по доверенности помещика А. Н. Скребицкого И. Шведовым. Колиньон в письме к хозяину высказал критические замечания, касавшиеся положения дел в системе управления. В весьма резкой форме он писал о злоупотреблениях в бухгалтерском учете и разного рода «укрывательствах», распространенных среди служащих и конторских работников [17].

Особенно острая полемика возникла по вопросам технического переустройства заводского хозяйства и изменениям в организации производства, инициированным Колиньоном. В письме генералу А. Н. Скребицкому французский специалист выразил неудовлетворение решениями, принимаемыми управляющим И. Шведовым, препятствовавшими нормальной работе предприятия. В частности, он отмечал покупку дорогой и некачественной шерсти, а также ее недостаточное количество, что привело даже к временной остановке завода. По мнению Колиньона, «если бы служащие фабрики были бы более дальновидны, фабрика не стояла бы в бездействии, но они предпочли сделать большой расход в наличных и напиваться почти ежедневно» [17].

Как далее следует из письма, в результате необоснованных растрат и финансовых злоупотреблений конторских служащих, многие из которых состояли в родственных связях между собой, возникла задолженность в сумме около 100 тыс. руб. При этом заводское правление прибегало даже к обману рабочих при выдаче заработной платы, в связи с чем, по мнению Коли-ньона, целесообразно введение расчетных книжек. Кроме того, ситуация осложнялась плохой дисциплиной труда, частыми случаями воровства шерсти, мыла, сукна, а также отвлечением рабочих для проведения сельскохозяйственных работ в усадьбах управляющего и конторских служащих.

Колиньон высказал недовольство и по поводу нерационального ведения дел. В частности, его недоумение вызывало и то, что контора покупала муку для фабричных людей, хотя «…у его превосходительства больше земли, чем ему нужно». По его мнению, это позволяло заготавливать продовольственные ресурсы непосредственно в помещичьем имении и могло принести существенную экономию денежных средств [17].

Желание Колиньона изменить ситуацию в лучшую сторону наталкивалось на сопротив- ление части служащих завода, не желавших менять привычные порядки и традиционные формы организации производства и опасавшихся потерять преимущества и выгоды от своего привилегированного положения.

Взаимоотношения управляющего И. Шведова и механика Колиньона представляют собой не только конфликт между людьми, разошедшимися во взглядах на способы ведения управленческой деятельности. За позицией каждого из них стояли определенная управленческая модель и методы руководства, в рамках которых формировались экономический и производственный порядок, система организации труда и социальная атмосфера.

В целом описанная ситуация символизировала противоречивое взаимодействие западного рационализма и российского традиционализма, модернизаторских устремлений и консерватизма. Существующая на многих заводах система управления складывалась годами и воспроизводилась в первозданном виде. Однако со временем «старые заводские порядки» переставали соответствовать новым веяниям времени и изменившимся экономическим условиям. Все это препятствовало рационализации и модернизации производства как в производственно-техническом и финансово-экономическом плане, так и в плане организации и мотивации труда.

Как видно из этого примера, европейским инновациям далеко не всегда удавалось успешно интегрироваться и реализоваться в российской промышленности, прежде всего в силу существовавшей на предприятиях социокультурной среды, а также инертности и консерватизма сложившейся управленческой системы.