Триединство философских проекций, детерминирующих концептуализацию исполнения гражданско-правовых обязательств

Эта работа распространяется по лицензии CC BY 4.0. Чтобы просмотреть копию этой лицензии, посетите в правовой действительности. В свою очередь, гносеологические предпосылки познания исполнения гражданско-правовых обязательств есть не что иное, как накопленная система знаний, представлений и теоретических суждений о познаваемом феномене. Под аксиологической этиологией в контексте настоящего исследования понимается ценностный фактор, определяющий модернизацию действующего правового регулирования в сфере гражданско-правовых обязательств. Сделан общий вывод о том, что осмысление триединства философских проекций, детерминирующих концептуализацию исполнения гражданско-правовых обязательств, обеспечит не только понимание происходящих цифровых новелл, но и прогнозирование их вероятных тенденций.

О нтология, гносеология и аксиология являются относительно самостоятельными разделами философии, изучающими разные аспекты взаимодействия человека с окружающей его действительностью. Уникальность каждого из этих разделов предопределяет возможность формирования всестороннего представления об изучаемом объекте, независимо от его сущности. Концептуализация как специфическая методологическая процедура предполагает выработку концептуальной схемы на основе эмпирических и теоретических данных, позволяющих в совокупности построить модель гражданско-правового обязательства, отражающую его сущностные признаки. Эмпирические и теоретические данные об объекте требуют их синхронизации через ту или иную систему координат, одной из которых является философско-мировоззренческая парадигма, ставшая очень востребованной в правовых научных разработка х1. Интерпретация правовых явлений через онтологические, гносеологические и аксиологические основы отличается большим видовым разнообразием, поскольку познаваемый объект существенно воздействует на модель формирования концептуального представления о нем. Так, изучение исполнения гражданско-правовых обязательств через призму онтологических основ предполагает выяснение базовых детерминант, предопределивших появление в правовой действительности этого феномена. Н. П. Асланян понимает под ними «факторы, вызвавшие его к жизни, оказавшие существенное воздействие на обретение им бытия, обусловившие ту или иную его форму »2. При этом в рамках настоящего исследования поставлена задача рассмотреть онтолого-гносеологические основы правового регулирования исполнения гражданско-правовых обязательств не абстрактно, а в конкретных исторических условиях – условиях технологического прогресса, нередко именуемого цифровизацией, активизировавшей законотворческую деятельность.

В этом смысле следует поддержать М. Н. Семякина в высказанном им суждении о том, что «в качестве онтологических оснований этого процесса должны выступать происходящие сегодня в России экономические, организационно-структурные, социально-культурные и другие важнейшие преобразования, тенденции, наметившиеся в правоприменительной практике, а также ряд иных явлений частноправовой действительности, обусловливающие необходимость их законодательного упорядочения, правового регулирования, стимулирования развития в необходимом направ-лении »3. Интересно заметить, что цифровые новеллы не хаотичны: последовательность позитивации цифровых новелл обусловлена логикой законодателя. Так, создав правовые условия для исполнения гражданско-правовых обязательств при помощи смарт-контракта, законодатель статуировал цифровые права, а затем их разновидность – цифровые финансовые активы, дифференцированные на четыре вида. Все эти новеллы обусловлены техническими достижениями в IT-сфере, и прежде всего технологией блокчейн.

Существенный вклад в формирование комплексного представления об онтологических и гносеологических основаниях гражданско-правового регулирования в целом внесли В. А. Бублик и М. Н. Семякин. Ученые проанализировали конституирующее значение Гражданского кодекса РФ для формирования в России новой системы хозяйствования, основанной на рыночных принципах, подчеркнув при этом, что между принятием отдельных частей данного акта прошло немало времени и за это время российское общество претерпело существенные изменения. Поэтому принятие в 2008 году Указа Президента РФ № 110 84, во исполнение которого была разработана Концепция развития гражданского законодательства Р Ф5, явилось необходимым и актуальным. Однако на момент проведения этой широкомасштабной реформы вопрос о цифровизации гражданского оборота еще не стоял. Заметим, что цифровизация стала частью нашей жизни сравнительно недавно: проникновение цифры в право – тенденция последних десяти лет.

В свою очередь, гносеологические предпосылки познания исполнения гражданско-правовых обязательств есть не что иное, как накопленная система знаний, представлений и теоретических суждений о познаваемом феномене. По мнению Н. П. Асланян, гносеологическими (именуемыми также «мировоззренческими» или «теоретико-познавательными») предпосылками гражданско-правовых явлений выступают их «идеальные, концептуальные основания», то есть «система представлений, взглядов, воззрений, иными словами – идея частного права»6. Несколько иной подход к характеристике гносеологических предпосылок познания частноправовых явлений отражен в труде В. А. Бублика и М. Н. Семякина. С точки зрения названных ученых, в качестве таких предпосылок выступают не «философские, общенаучные, конкретнонаучные, прежде всего юридической науки, знания, а непосредственно законоведе-ние»7. На наш взгляд, гносеологическими предпосылками правового регулирования исполнения гражданско-правовых обязательств в условиях технологического прогресса являются пропедевтико-мировоззренческие установки, в совокупности формирующие современное догматическое представление о цифровых элементах в институте исполнения гражданско-правовых обязательств.

Необходимость обстоятельного теоретического исследования норм об обязательствах, именуемых «кровеносной системой гражданского права», существовала всегда. Будучи неотъемлемой частью общей цивильной системы, нормы об обязательствах выступают юридическими правилами обмена материальными благами и отражают степень экономической и, соответственно, юридической культуры конкретного общества. Сегодня цивилистическая наука устремилась в новую научную область – цифровое гражданское право. Этот тренд настолько прочно вошел в «исследовательскую моду», что, пожалуй, в каждом втором цивилистическом труде упоминается цифровая экономика, в которую «врывается» Россия, следуя общемировым тенденциям. Неудивительно в этой связи и появление специальной цифровой терминологии, которой оперируют ученые-юристы. В цифровой терминологический инструментарий входят следующие понятия: цифровой гражданский оборот, цифровизация законодательства, цифровые права, цифровые финансовые активы (ЦФА), цифровая валюта, смарт-контракты и др. Среди перечисленных понятий есть легальные термины, получившие позитивацию в нормах отечественного законодательства, и доктринальные – вошедшие в цивилистический терминологический аппарат в результате многократного использования в научных изысканиях отечественного и зарубежного авторства.

Термин «гражданский оборот» уже прочно вошел в цивилистический терминологический аппарат, имея и устойчивую доктринальную основу, и нормативные предпосылки своей категоризации. Так, законодатель обращает внимание на гражданский оборот в контексте отношений, регулируемых гражданским законодательством (п. 1 ст. 2 ГК Р Ф8) , упущенной выгоды (п. 2 ст. 15 ГК РФ), правоспособности юридического лица (п. 4 ст. 49 ГК РФ) и т.д. Кроме того, на основе такого признака, как возможность участия в гражданском обороте, построена классификация объектов гражданских прав, предусмотренная статьей 129 ГК РФ. Примечательно, что в ряде статей законодатель использует вместо словосочетания «гражданский оборот» только его родовой признак – «оборот», что, однако, не свидетельствует об их намеренной дифференциации. Например, согласно пункту 2 статьи 178 ГК РФ, «заблуждение предполагается достаточно существенным... если сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные».

Доктринальные суждения относительно содержания понятия «гражданский оборот» весьма разнообразны. Чаще всего под ним понимают товарно-денежный обмен имущественными благами на эквивалентно-возмездных начала х9.

В частноправовой доктрине, посвященной изучению тех или иных цифровых правовых явлений, все чаще встречается термин «цифровой гражданский оборот »10, анализ которого и является одной из задач настоящего исследования. В ряде случаев он связывается исключительно с новыми объектами гражданских прав, появившимися в результате цифровой модернизации гражданского законодательства. Так, Л. Ю. Василевская, употребляя в своем исследовании термин «цифровой гражданский оборот», совершенно справедливо отмечает, что цифровизация – это новая тенденция в развитии гражданского оборота, актуализация которой сопряжена с появлением новых видов объектов гражданских пра в11. Вслед за ней Ю. Н. Белова добавляет, что эта тенденция дополняется стремлением к обеспечению «цифровой всеобщности», то есть касается всех элементов оборот а12.

В аналогичном смысловом ключе построены рассуждения и А. В. Тумакова, предлагающего исходить из характеристики элементов цифрового гражданского оборота, относя к последним объекты, субъектов, ограничения, условия, а также последствия их нарушения. По мнению ученого, цифровой трансформации подверглись в первую очередь объекты и субъекты гражданского оборота, что отчасти повлияло на традиционные правила функционирования гражданского оборота, в том числе ограничило его рамками конкретной информационной систем ы13. Последнее является характерным признаком цифрового гражданского оборота, участие в котором, как отмечает А. В. Тумаков, стало возможным «не выходя из дома »14.

Нередко термин «цифровой гражданский оборот» употребляют наряду с таким понятием, как киберпространство, ограничивая последнее «цифровыми сделка-ми»15. К примеру, Т. Г. Мальцева, связывая цифровой гражданский оборот с цифровыми сервисами, справедливо подчеркивает, что для некоторых видов договоров электронная форма сделки является единственно возможной, в том числе для договора, опосредующего каршеринг16.

Под аксиологической этиологией в контексте настоящего исследования понимается ценностный фактор, являющийся детерминантой модернизации действующего правового регулирования в сфере гражданско-правовых обязательств. При этом выбранный угол зрения весьма специфичен: в фокусе внимания аксиологическая составляющая не гражданско-правовых обязательств самих по себе, ценность которых не ставится под сомнение, а аксиологический фактор цифровой трансформации, влияющей на институализацию гражданско-правовых обязательств. Иными словами, в рамках настоящего исследования показано, как ценность цифровизации влияет на сферу гражданско-правовых обязательств.

Цифровые технологии заметно облегчают нашу жизнь, поэтому мы беспрепятственно «впускаем» их во все сферы своего бытия. Так будет и дальше. Будущее современного государства, по мнению Е. В. Аристова и И. В. Понкина, обусловлено стремлением к цифровому благосостояни ю17. Известно, что средством производства в условиях цифровой среды становятся данные в цифровой форме, которые предопределяют качество функционирования всех сфер социально-экономической жизни общества, оказывают непосредственное влияние на качество жизни граждан, обеспечивают экономический рост и национальный суверенитет.

В цифровых обязательствах заинтересован широкий круг участников гражданского оборота, что обусловлено рядом факторов, в числе которых и объективные преимущества цифровизации, позволяющие гражданам, юридическим лицам и публично-правовым образованиям реализовывать их частные и публичные интересы, предопределенные разнообразными потребностями.

Таким образом, онтолого-гносеологическими основами правового регулирования исполнения гражданско-правовых обязательств в условиях технологического прогресса выступили экономико-правовые тенденции цифровизации гражданского оборота, связанные с включением достижений, основанных на информационных системах, в те или иные структурные элементы гражданско-правовых обязательств или процесс их исполнения. В качестве аксиологических основ правового регулирования исполнения гражданско-правовых обязательств в условиях цифровой среды предложено понимать способность гражданско-правовых обязательств, осложненных цифровыми элементами, удовлетворять разнообразные потребности и реализовывать частнопубличные интересы членов общества.

Большинство вопросов, затронутых в рамках настоящего исследования, требуют дальнейшего обсуждения и обстоятельной доктринальной проработки, поэтому предложенная статья не претендует на статус последнего слова в дискуссии.