Участие российской эмигрантской молодежи в изучении археологии и этнографии Северо-Восточного Китая (1920-е – 1950-е гг.)

Завершение Гражданской войны на российском Дальнем Востоке вызвало массовую эмиграцию представителей антибольшевистских сил и гражданского населения, их поддерживавшего, в северо-восточные районы Китая, что привело к концентрации в регионе значительного числа российских специалистов. Они нашли применение своим профессиональным навыкам в различных сферах, включая экономику, образование и культуру. Как отмечают исследователи, среди эмигрантов преобладали лица с высшим образованием, что стимулировало их интерес к комплексному изучению принимающей страны, ее истории и культурных традиций [15, p. 143]. Современная китайская историография высоко оценивает научные достижения российских эмигрантов. Как подчеркивает Янь Годун, «благодаря значительным научным результатам российские исследователи в Китае не только внесли выдающийся вклад в развитие китаеведения и востоковедения, но и добились признания в международных кругах синологов» [23, p. 608]. И.Г. Баранов, В.В. Поносов, А.М. Баранов, архимандрит Нафанаил и другие ученые, являясь пионерами в изучении истории северо-востока Китая и проведении на этой территории полевых исследований, не только совершили немало научных открытий, но и заложили фундамент для развития в регионе таких дисциплин, как археология и этнография. Важнейшей составляющей деятельности российских ученых стала систематическая работа по привлечению молодежи к изучению Китая и подготовке новой смены исследователей, способных продолжить их дело.

Формирование интереса эмигрантской молодежи на северо-востоке Китая к китаеведению начиналось в школьные годы благодаря введению в учебные программы регионоведческих дисциплин. В дальнейшем этот интерес к изучению региона проживания находил развитие в стенах русских средних и высших учебных заведений, а также поддерживался многочисленными научнообщественными организациями, созданными в Китае выходцами из России. Среди них ключевую роль играли Общество русских ориенталистов (ОРО), Общество изучения Маньчжурского края (ОИМК), Организация исследователей-пржеваль-цев и Клуб естествознания и географии при Христианском союзе молодых людей (ХСМЛ)1. Благодаря такой системе молодежь активно привлекалась к исследовательской работе под руководством опытных ученых. Результатом этой деятельности стало не только пополнение фондов местных музеев ценными экспонатами, но и совершение ряда значимых научных открытий в области изучения истории и культуры Китая.

Вопросы участия молодого поколения эмиграции в научных изысканиях на территории Китая получили определенное освещение в трудах российских и китайских ученых. В обобщающих работах отечественных исследователей по истории эмиграции из России в Китай встречаются лишь самые краткие упоминания об этом, тогда как в работах, рассматривающих историю русского образования и научно-просветительских обществ в Китае, эта тема освещена гораздо подробнее [1; 4; 8; 13; 14; 15].

Китайские исследователи традиционно проявляют значительный интерес к научной деятельности российских ученых на северо-востоке Китая. В их монографиях и статьях описаны научно-исследовательские организации, созданные представителями русской диаспоры в Китае в период с начала XX в. по 1950-е гг., а также охарактеризована тематика изысканий, проводившихся русскими жителями Харбина [18; 20; 22; 23]. Отдельные публикации затрагивают конкретные археологические открытия [21]. Вместе с тем внимание авторов, как правило, сосредоточено на деятельности старшего поколения эмигрантов, чей исследовательский вклад действительно был наиболее весомым, в то время как научные усилия молодежи часто остаются в тени. Между тем, и среди молодых людей было заметно стремление к изучению истории и культуры региона своего проживания, что впоследствии оказало влияние на их профессиональное становление.

Школьное образование и формирование интереса к региону

Основы приобщения молодого поколения россиян в Китае к систематическому изучению страны, как было сказано выше, закладывались уже на школьном уровне. Несмотря на то, что все русские учебные заведения на северо-востоке Китая были составной частью образовательной системы России, в их учебные программы, помимо обязательного изучения китайского языка, повсеместно вводились регионоведческие и востоковедческие дисциплины, в т.ч. естествознание, история и география Китая. Как отмечал историк образования Н.П. Автономов, «нахождение училищ в Китае налагало на педагогическую корпорацию долг придать программам краеведческий характер» [12, с. 49]. Содержание и объем этих дисциплин последовательно усложнялись по мере перехода учащихся на более высокие ступени обучения. Например, в коммерческих училищах Китай- ско-Восточной железной дороги (КВЖД) в учебный план были включены такие специализированные курсы, как коммерческая география и история торговли на Дальнем Востоке.

Многие дети либо родились в Маньчжурии, либо приехали в Китай в раннем возрасте с родителями-строителями КВЖД, поэтому в отличие от представителей старшего поколения они легко осваивали китайский язык в общении со сверстниками и проявляли живой интерес к местной действительности. Этот фактор учитывали педагоги, среди которых было немало исследователей-любителей, поэтому вопросы интеграции регионального компонента в обучение регулярно обсуждались на летних съездах учителей начальных училищ КВЖД [12, с. 49].

Важную роль в погружении учащихся в местную среду играли и преподаватели китайского языка. Ярким примером является Сергей Николаевич Усов, который вел уроки в харбинских учебных заведениях по собственному методу – соответствовавшему современному коммуникативному подходу – с учетом национальных особенностей и культурных различий. Стремясь восполнить отсутствие учебных пособий по китайскому языку, Усов в соавторстве с китайским коллегой Чжэн Айтаном ( 郑爱堂 ) с 1922 г. начал выпускать «Учебник китайского разговорного языка» [11]. В него были включены аутентичные материалы из повседневной жизни северо-восточного Китая – примеры из прессы и разговорной речи, что, по замыслу авторов, должно было облегчить адаптацию учеников к стране с иными традициями и культурой. Учебник издавался частями – с первой по седьмую. К моменту выхода последней части в 1926 г. первые две были неоднократно переизданы, что свидетельствует о высокой востребованности пособия [16, p. 260–261]. Подобные учебные материалы – хрестоматии, словари, таблицы иероглифов, издаваемые русскими педагогами и востоковедами (в 1906–1936 гг. в Харбине было издано более 80 наименований) [16, p. 255– 263], формировали у молодежи, начиная со школьной скамьи, системное понимание духовной и материальной жизни Китая.

Исследовательский интерес к окружающему миру был свойственен и скаутским организациям, несмотря на то что их основной задачей являлось духовное и физическое воспитание молодежи. Например, скауты из организации «Костровые братья», созданной в 1925 г. при ХСМЛ, проводя лето на сборах в загородных лагерях, занимались в «Клубе естественников» под руководством агронома Тараса Петровича Гордеева. В рамках деятельности клуба они совершали походы, наблюдали за природными явлениями, собирали гербарии и лекарственные растения, а скауты старшего возраста занимались поисками драгоценных камней [6, с. 173]. Наличие музея в отряде скаутов на станции Маньчжурия [1, с. 70] позволяет предположить, что там также занимались поиском редкостей и сбором коллекций.

Ключевую роль в приобщении детей к исследованиям играли наставники. Так, значительный вклад в это дело внес настоятель харбинского Дома милосердия архимандрит Нафанаил (в миру – Василий Владимирович Львов, литературный псевдоним А. Нельский; 1906–1986), который увлекался археологией. Он организовывал для воспитанников основанного в 1923 г. при Доме милосердия приюта для сирот экскурсии в окрестности Харбина, в ходе которых проводились раскопки и сбор коллекций. Многочисленные находки, собранные в ходе этих экспедиций, легли в основу любительского музея, созданного при приюте в 1934–1935 гг. Его экспозиция, включавшая археологические, палеонтологические реликвии и образцы древней религиозной живописи, вызвала живой отклик у горожан, пополнявших коллекцию. Среди экспонатов появилось, в частности, ручное рубило, покрытое толстой патиной, предположительно происходившее из окрестностей Минусинска. Наиболее ценной частью музейного собрания считалась коллекция артефактов эпохи палеолита, неолита и бронзового века из Сибири и Уссурийского края, собранная и переданная в музей Н.Л. Гондатти.

Значительная музейная коллекция была сформирована также при основанном в 1925 г. Институте ориентальных и коммерческих наук в Харбине. При институте действовал студенческий кружок востоковедения, включавший несколько секций: краеведческую, этнографическую, фотографическую и другие. Работа в кружке велась под руководством преподавателей, а его научные результаты публиковались в издававшемся институтом журнале «Восточник», сборниках «На Дальнем Востоке» и «Альбоме востоковедения», где содержались многочисленные материалы по истории, археологии и этнографии Маньчжурии [14, с. 210].

Научно-общественные организации как центры притяжения

В разные годы в Харбине работал ряд научнообщественных организаций, которые объединяли исследователей по отдельным направлениям. Если Общество русских ориенталистов (создано в 1908 г.) или Маньчжурское сельскохозяйственное общество были довольно закрытыми, то в учрежденное в 1922 г. ОИМК могли вступить все желающие. На момент основания ОИМК насчитывало 105 членов, а к 1925 г. их число увеличилось до 460. Согласно уставу, целью организации было

«создание крупномасштабного музея для сохранения ценных артефактов древних народов, а также ботанических и зоологических образцов в научных целях, чтобы зафиксировать исторические условия различных эпох и регионов» [21, p. 26].

Систематическое изучение древностей Китая в рамках ОИМК началось с основания в 1922 г. историко-этнографической секции. Ее председатель, начальник штаба Заамурской пограничной стражи полковник Алексей Михайлович Баранов (1865–1927) так формулировал актуальные задачи секции: «В ближайшее время секция займется изучением памятников местной старины, различных развалин, старых гробниц, городищ, камней с древними надписями, высеченными из камня, изваяний и прочих остатков древней старины края…» (Музей русской культуры в Сан-Франциско, далее – МРК. Коллекция А.С. Лукашкина).

Деятельность секции с самого начала отличалась системным подходом. Был составлен реестр из 400 археологических объектов на территории Северной Маньчжурии, подлежащих обследованию. Планировалось, что результатом работы станут карты и схемы с обозначением мест древних поселений, что в дальнейшем позволило бы проанализировать пути распространения и развития китайской цивилизации в регионе. Для достижения этой цели секция регулярно организовывала экспедиции в различные районы Хэйлунцзяна, Внутренней Монголии и восточной части Цзилиня, где проводились археологические разведки и раскопки. Собранные артефакты передавались в фонды Харбинского краеведческого музея.

Изначально участие молодежи в работе историко-этнографической секции ограничивалось посещением публичных лекций. Так, в августе 1923 г. для них был прочитан доклад В.Я. Толмачева «Развалины города Байчэна в Маньчжурии» и организовано выступление И.Г. Баранова о подготовке рукописи книги «По китайским храмам Ашихэ» (издана в Харбине в 1926 г.). В ноябре 1926 г. А.М. Баранов выступил с лекцией «Историческое прошлое Маньчжурии», в которой также представил информацию о проекте систематической регистрации памятников на северо-востоке Китая. Второй доклад на этой встрече, «Археологические находки в Маньчжурии», сделал В.Я. Толмачев [5, с. 3].

Со временем археологам-любителям стало тесно в рамках историко-этнографической секции, что побудило их весной 1927 г. учредить самостоятельную археологическую секцию. Хотя в ее составе, насчитывавшем 65 человек, уже присутствовало несколько студентов харбинских вузов, широкое вовлечение молодежи в исторические изыскания началось позднее – в связи с закрытием ОИМК и появлением в Харбине новых научных объединений. Их создание было вызвано реорганизацией ОИМК в Общество изучения культурного развития Особого района Восточных провинций, членство в котором было доступно только китайским подданным.

Новой вехой стало создание в Харбине в апреле 1929 г. Клуба естествознания и географии при ХСМЛ. Инициатива его основания принадлежала группе русских ученых: востоковедам И.Г. Баранову и Г.Г. Авенариусу, геологу Э.Э. Анерту, агроному Т.П. Гордееву и др. Первоначально клуб функционировал как кружок любителей естественных наук и географии при ХСМЛ, а в 1932 г. был официально переименован в Клуб естествознания и географии. Его цель формулировалась следующим образом: «...Объединить научных работников и привлечь новых исследователей к научной деятельности, чтобы познакомить широкие слои населения с природой и историей региона, в котором мы живем – Северной Маньчжурии» [21, p. 25].

Научная деятельность клуба носила междисциплинарный характер, охватывая такие области знания, как геология, география, ботаника, зоология, этнография, фольклористика и археология. Работа велась весьма активно: ежегодно проводились тематические конференции, а результаты исследований публиковались в «Ежегоднике клуба» и журнале «Натуралист Маньчжурии». В сфере археологии за период с 1929 по 1943 гг. клуб организовал 80 научных конференций, что в среднем составляло до пяти мероприятий ежегодно. Даже в 1940-е гг., несмотря на усложнившуюся политическую обстановку, ежегодно проводилась как минимум одна конференция. К сожалению, многие ценные материалы, собранные обществом, были утрачены в период политических потрясений, связанных с окончанием Второй мировой войны, ликвидацией японского марионеточного государства Маньчжоу-го в августе 1945 г. и последующей Гражданской войной в Китае (1946–1949).

Практика полевых исследований и археологических изысканий

Активную полевую работу по изучению древностей Китая вела и Организация исследователей-пржевальцев, основанная в апреле 1929 г. Ее бессменным руководителем был Владимир Васильевич Поносов. В течение первых пяти лет он организовывал для молодежи лишь кратковременные экспедиции в окрестности Харбина и вдоль линии КВЖД. Вблизи железной дороги располагалось значительное количество объектов, представлявших интерес для археологии, и первоочередной задачей молодых исследователей стало составление плана систематических раскопок.

Летом 1931 г. В.В. Поносов вместе с молодыми помощниками Борисом Смолой и Владимиром Нациевским провели раскопки в харбинском пригороде Кусянтунь (顾乡屯), в ходе которых был собран богатый палеонтологический материал. Исследователи обнаружили многочисленные костные остатки четвертичной фауны, включая образцы со следами обработки человеком каменного века, а также каменное орудие из кварца (МРК. Собрание В.В. Поносова).

Японская оккупация Маньчжурии, начавшаяся в 1931 г., и последующая продажа КВЖД в 1935 г. существенно ограничили возможности изучения древнего прошлого Китая для русских исследователей. Многие из них были вынуждены уехать в Шанхай в надежде на дальнейшую эмиграцию, однако оставшиеся в Харбине ученые продолжили свою деятельность. Так, в 1934 г. В.В. Поносов организовал Баргинскую археологическую экспедицию пржевальцев в район Внутренней Монголии, известный как родина Чингисхана. Хотя поиски остатков древних поселений в Барге не увенчались успехом, уже в следующем, 1935 г., совместная поездка В.В. Поносова и геолога А.М. Смирнова с сотрудниками-пржеваль-цами В.С. Таскиным, Б.С. Смолой и Дай Чжэном на станцию Сунгари-2 оказалась значительно продуктивнее. В ходе этой экспедиции был обследован обширный район, собран многочисленный археологический, геологический и палеонтологический материал.

Всеволод Сергеевич Таскин получил среднее образование в гимназии при Педагогическом институте в Харбине (окончил в 1933 г.), после чего продолжил обучение на Восточно-экономическом отделении Юридического факультета (окончил в 1937 г.), где специализировался на изучении китайского языка. Он активно участвовал в полевых исследованиях под руководством В.В. Поносова, в частности, в Малой Хуланьской экспедиции 1936 г. В ходе этой экспедиции участники провели раскопки памятника Шижэньчэн ( 石人城 ), относящегося к эпохе Цзинь, а также обследовали два ранее неизвестных городища в районе Канцзинцзина (около деревень Баньлачэнцзы и Ванцзядянь).

К середине 1930-х гг. Организация исследова-телей-пржевальцев утвердилась в статусе серьезного научного объединения. Масштаб ее деятельности расширился, а для привлечения молодых исследователей был создан специальный отдел. В 1936-1937 гг. члены организации проводили раскопки кладбища эпохи Цзинь в районе Ачэна, где обнаружили погребальные урны с прахом. Среди наиболее значительных находок этого периода - каменные антропоморфные и зооморфные изваяния в местности Шичжэньгоу под Харбином, а также знаменитый эпиграфический памятник XII в., обнаруженный в Биньсяне [9, с. 68]. На случайно попавшем в Биньсянь памятнике содер- жится биография видного государственного деятеля того времени и перечень ряда географических пунктов Цзиньской империи.

В 1937 году члены Организации исследовате-лей-пржевальцев провели обследование наскальных изображений в районе Ягоу ( 亚沟 ). В последующий период, с 1938 по 1946 гг., ими был сделан ряд других важных открытий. В частности, в ходе детального обследования местности между станциями Чэнгауз ( ШЖ^ ) и Шэлитунь( ^^№ ) и далее в направлении Ачэна ( 阿城 ) было выявлено 13 ранее неизвестных доисторических стоянок. Семь из них располагались вдоль железнодорожной линии между станциями Чэнгауз и Шэли-тунь, а три - между Шэлитунем и Ачэном (МРК. Собрание В.В. Поносова).

Подводя итоги работы организации за первое десятилетие, ее руководители констатировали: «Работа велась исключительно с молодежью. Было сделано около 200 экскурсий, собирались коллекции». В рамках юбилейных мероприятий была организована отчетная выставка, центральным экспонатом которой стал скелет мамонта, обнаруженный участниками организации в местности Хуаншань к северу от Харбина. Данная находка представляет собой первый полный скелет мамонта, найденный на территории Маньчжурии. На выставке также были представлены археологические артефакты, относящиеся преимущественно к племенам мохэ и эпохе империи Цзинь. Особый интерес посетителей вызвал этнографический раздел с шаманскими принадлежностями и культовыми фигурками, а в качестве фона для экспозиции использовались китайские народные лубочные картины, которыми были затянуты стены выставочного помещения [1].

В рядах Организации исследователей-прже-вальцев под руководством В.В. Поносова начинал свою научную деятельность Константин Афанасьевич Железняков (1914–1987). Он проводил археологические изыскания в нижнем течении реки Ашихэ, в районе Цицикара и на территории Внутренней Монголии (в долине реки Тор и других), а также в окрестностях Харбина, в ходе которых им была обнаружена доисторическая могила на правом берегу Ашихэ [8, с. 45-46].

Летом 1935 г. Железняков совместно с другим исследователем, увлекавшимся естественной историей, Игорем Константиновичем Ковальчуком-Ковалем (1913–1984), предпринял попытку учредить при Бюро российских эмигрантов в Маньчжурии кружок молодых натуралистов, археологов и этнографов. О факте существования этого кружка упоминает в своей статье В.В. Поносов [19, р. 185], однако подробных сведений о его деятельности, как и об исследовательской работе са- мого И.К. Ковальчука-Коваля, в настоящее время обнаружить не удалось.

Значительный вклад в приобщение российской молодежи к изучению древней истории и культуры Китая внес доцент Харбинского политехнического института Ипполит Григорьевич Баранов. Его интерес к стране сформировался в студенчестве, во время обучения в Восточном институте во Владивостоке. В те годы он несколько раз бывал в Китае, посещая различные районы страны и знакомясь с местным бытом и традициями. После окончания института Баранов продолжил углубленное изучение страны, поселившись в Харбине, где он жил и работал до 1958 г. Его профессиональный путь был разнообразен: он служил переводчиком китайского языка, агентом Экономического бюро КВЖД, а также преподавал китайский язык, географию, краеведение и коммерческую географию в различных учебных заведениях. Активно работая в свободное время с молодежными организациями, И.Г. Баранов снискал репутацию талантливого организатора познавательных экскурсий. Так, 24 мая 1936 г. совместно с Т.П. Гордеевым он провел экскурсию на станцию Ачэн для группы из 18 человек. В ходе поездки Гордеев занимался сбором образцов для ботанической коллекции, в то время как Баранов с молодыми участниками проводил этнографические изыскания. В сентябре того же года Баранов организовал для молодежи очередную образовательную поездку, на этот раз в Хулань [3, с. 110].

Просветительская деятельность Баранова не ограничивалась историей и археологией. Будучи давним ценителем традиционной китайской музыки, он организовал несколько концертов с целью познакомить с ней молодежь. 27 февраля 1938 г. совместно с Владимиром Николаевичем Жерна-ковым (1909-1978) и группой краеведов-любителей (более 50 человек) он провел экскурсию в фуцзядяньский театр «Синь-у-тай».

В.Н. Жернаков еще в период обучения на Юридическом факультете в Харбине начал активно путешествовать по Маньчжурии. Его научные интересы включали и археологию, свидетельством чему стало участие в раскопках. После окончания учебы он связал свою профессиональную деятельность с музейной работой, продолжая заниматься исследованиями.

В период японской оккупации Маньчжурии все образовательные и научные учреждения подверглись реорганизации. В 1937 г. Научно-исследовательский институт в Харбине, созданный после ликвидации ОИМК, был преобразован в отделение японского Континентального научно-исследовательского института «Да-лу» (^ЙЙ^Й) в Синц-зине (Чанчуне) [17, р. 195]. Фактическим директором харбинского отделения был назначен И. Фуку- сима, проявлявший интерес к археологии, хотя и не имевший специального образования в этой области. Под его руководством были проведены обследования городища Байчэн (白城), а также осуществлена экспедиция к развалинам Улагай (4ёш) на реке Сунгари в провинции Гирин. В результате этих работ в Харбинский музей поступила обширная коллекция собранных материалов. По инициативе Фукусимы была также организована первая научно-исследовательская поездка молодежи к наскальным изображениям в Ягоу (®^) [17, р. 195].

В.С. Стариков, активный член Организации исследователей-пржевальцев, обследовал ряд городищ, предположительно эпохи Цзинь, в среднем течении реки Лалинь ( 拉林 ), а также укрепление близ Хуланя ( 呼兰 ) (МРК. Коллекция В.В. Поносова). Он также принимал участие в археологических экспедициях в окрестностях Харбина. Помимо этого, Стариков совершил ряд археологических открытий в ходе самостоятельных изысканий вдоль восточной линии КВЖД, публикуя в 1940-е гг. статьи краеведческой направленности в местной харбинской прессе.

В период с 1940 по 1945 гг. В.В. Поносов совершил пять экспедиционных поездок совместно с сотрудником музея Львом Михайловичем Яковлевым. В шестую, ставшую последней, экспедицию он привлек молодого, но уже проявившего себя этнографа и археолога Глеба Ивановича Разжигаева (1915-1994). Разжигаев прибыл в Китай с родителями ребенком в 1917 г. и с 1924 г. обучался в Реальном училище на станции Маньчжурия. Свободно владея китайским языком, он работал переводчиком. Совместными усилиями В.В. Поносова, Л.М. Яковлева и Г.И. Разжигаева был собран уникальный этнографический материал, посвященный солонам, даурам и другим народам северо-востока Китая. Параллельно участники экспедиции проводили разведку археологических памятников на восточных предгорьях Большого Хингана и по берегам среднего течения реки Нонни ( й^ ).

Организация исследователей-пржевальцев была распущена в 1946 г. К этому моменту ей удалось издать «Сборник научных работ пржеваль-цев», включивший описания ряда проведенных исследований. Окончательное прекращение системной краеведческой деятельности российскими исследователями в Китае и Маньчжурии связано с закрытием Клуба естествознания и географии в 1955 г.

Судьбы исследователей:репатриация и научное наследие

Судьбы молодых русских исследователей-эмигрантов сложились по-разному. После 1950 г. часть из них осталась в Китае, тогда как другие оказались рассеяны по разным странам. Владимир Николаевич Жернаков, проведший последние годы жизни в США, посвятил себя сохранению научного наследия, составив биографические очерки о русских ученых, работавших в Китае, в т.ч. о В.В. Поносове [2].

Игорь Константинович Ковальчук-Коваль был арестован советскими властями по обвинению в шпионаже в пользу Японии и приговорен к 20 годам лишения свободы. С мая 1946 г. он отбывал наказание в Первом горном лагере в Инте. Освободившись после смерти Сталина, исследователь в 1959 г. был вновь осужден по делу другого бывшего заключенного и получил новый 9-летний срок, окончательно выйдя на свободу лишь в 1966 г. Впоследствии он работал в фотолаборатории «Журнала Московской Патриархии» и отошел от научной деятельности.

В отличие от него, другие члены харбинских молодежных объединений, репатриировавшиеся в Советский Союз, смогли продолжить исследовательскую деятельность. Всеволод Сергеевич Тас-кин, до отъезда в СССР работавший переводчиком в различных харбинских организациях, в 1952 г. выехал (по некоторым данным, был депортирован) в Советский Союз. После непродолжительного проживания в Казахстане он перебрался в Московскую область, где работал внештатным редактором в «Гослитиздате», а в 1957 г. стал научным сотрудником Института китаеведения (впоследствии Института востоковедения). Блестящее владение китайским языком позволило ему заниматься переводом научных трудов и публиковать собственные китаеведческие работы. Впоследствии он защитил кандидатскую диссертацию по историческим наукам [7, с. 476].

Среди репатриантов, сумевших реализовать себя в академической среде, и Анатолий Гаврилович Малявкин (1917–1994), работавший ранее переводчиком в Торгпредстве СССР. После возвращения он жил в Алма-Ате (с 1954 г.), а затем в Новосибирске (с 1963 г.). С 1969 г. Малявкин занимал должность научного сотрудника в Институте истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР, где впоследствии защитил докторскую диссертацию по историческим наукам [10, с. 127].

В.С. Стариков, до репатриации преподававший на факультете русского языка Пекинского университета, вернулся в СССР с семьей в 1955 г. и устроился научным сотрудником в Музей антропологии и этнографии. Его научная карьера сложилась весьма успешно: в 1967 г. он защитил кандидатскую диссертацию «Земледельческие орудия лесостепных районов Восточной Азии», а спустя девять лет – докторскую «Современная мате- риальная культура китайцев в Маньчжурии, ее истоки и развитие». В последние годы жизни китаевед работал над рукописью мемуаров «35 лет и две осени в Китае», фрагменты которой увидели свет в 1991 г. Общее число его научных публикаций – свыше ста [7, с. 440].

Заключение

Проведенное исследование позволяет заключить, что система приобщения молодого поколения российской эмиграции к научному изучению Китая носила последовательный и многоуровневый характер. Его основы закладывались еще в школьные годы благодаря включению в учебные программы регионоведческих дисциплин. В дальнейшем этот интерес целенаправленно развивался в рамках научно-общественных организаций Харбина, таких как Клуб естествознания и географии ХСМЛ и Организация исследователей-пржеваль-цев. Под руководством опытных наставников молодежь активно участвовала в полевых исследованиях, археологических раскопках и этнографических экспедициях.

Эта деятельность имела двойную ценность. С одной стороны, она внесла существенный вклад в изучение древней истории и этнографии северо-восточного Китая, обогатив коллекции местных музеев (в частности, современного Музея провинции Хэйлунцзян) ценными артефактами. С другой стороны, она сформировала прочную основу для профессионального становления молодых ученых. Опыт и компетенции, приобретенные в ходе харбинских изысканий, позволили многим из них успешно продолжить научную карьеру после репатриации в СССР в 1950-е гг., внеся вклад в развитие отечественного востоковедения.