Ученая корпорация и политическая власть: подготовка и празднование юбилея Тюбингенского университета в 1877 году

В данной научной работе использованы результаты проекта «Критерии научности и эффективности в науках о человеке: история профессиональных конвенций в России/СССР», выполненного в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2015 г.

Acknowledgement: The results of the project "The Criteria of Scientificity and Effectiveness in the Humanities: History of Professional Conventions in Russia/USSR", carried out within the framework of the Program of Fundamental Studies of the Higher School of Economics in 2015, are used in this paper.

I

В 1877 г., через шесть лет после того, как в Зеркальной галерее Версальского дворца была провозглашена Германская империя, Тюбингенский университет имени Эберхарда и Карла (Eberhard-Karls-Universität Tübingen) отметил 400 лет со дня своего основания. Праздник стал вехой не только в истории университета, но и всего Вюртембергского королевства, правительство которого попыталось использовать юбилейные торжества для усиления своего авторитета и символической власти монарха. В данной работе показано, как 400-летняя годовщина была использована в политических целях и какую выгоду из этого извлек сам Тюбингенский университет.

Историки чаще всего рассматривают университетские юбилеи как средство идентификации и сплочения ученой корпорации, концентрируясь на главном свойстве любого праздника – его тесной связи с прошлым, посредством интерпретации которого складывается единое символическое пространство в любой профессиональной среде [8, 13, 14]. В подобных исследованиях университет представляется как социальная группа — совокупность индивидов и коллективов, испытывающих потребность в общих символах, идеях и смыслах, которые углубляли бы социальную интеракцию ее членов и укрепляли их чувство групповой принадлежности.

В Германии пионером данного направления можно считать баварского историка Винфрида Мюллера, показавшего в своих работах, что в немецкоязычной Европе история юбилеев начинается со второй половины XVI в., причем не где-нибудь, а в протестантских университетах, которые под влиянием Реформации начинают испытывать потребность в новых – светских – способах изобретения идентичности, независимых от римско-католической церкви [15]. Результаты Мюллера позволят нам представить юбилей как один из способов выражения коллективной субъектности ученой корпорации, однако в задачи данного исследования будет входить не реконструкция ее внутренних иерархических связей, которые можно было бы проследить во время подготовки и проведения юбилейного торжества, а анализ ее внешних контактов с третьей стороной – государством, оказывающим ей посильную помощь в укреплении ее авторитета и в то же время преследующим собственные цели.

II

Период 1871–1914 гг. стал для кайзеровской Германии временем не только экономического подъема [22, c. 38–42], но и всестороннего укрепления политической власти, в том числе в системе науки и высшего образования. Это не встретило серьезных протестов со стороны университетских профессоров, которых в современной научной литературе вслед за Фрицем Рингером стало модно называть «немецкими мандаринами» [20]. Многие из них, считая себя интеллектуальной элитой и выразителями идей образованного среднего класса (Bildungsbürgertum), занимали видное место в общественной иерархии, могли влиять на принятие политических решений в стране и получали высокие доходы от преподавания и научных исследований. Государство, в свою очередь, тоже искало пути сближения с университетами, поскольку было заинтересовано в лояльности авторитетных ученых, игравших видную роль в общественно-политической жизни Германии. Одним из таких путей было участие монархии и правительства в подготовке и праздновании университетских годовщин.

Любое торжество открывает перед организаторами неограниченные возможности для демонстрации своих взглядов. Юбилей, пишет Сильвия Палетшек, может использоваться университетом как в целях поддержки действующей в стране политической системы, так и для выражения ею открытого недовольства [18, c. 45]. 400-летие Тюбингенского университета – наглядный пример для иллюстрации первой альтернативы.

Подготовка к юбилею в Тюбингене началась за пять лет до его начала. Уже на самой ранней стадии было понятно, что университету в одиночку этот праздник не осилить, поэтому все приготовления шли в тесном сотрудничестве с правительством в надежде на его финансовую и организационную поддержку. Интересы правительства представляло Министерство по делам религии и образования (Ministerium des Kirchen- und Schulwesens) королевства Вюртемберг, ревностно следившее из Штутгарта за ходом подготовительных мероприятий и подчас выступавшее с собственными предложениями. Например, именно оно первым заговорило о необходимости подготовить официальную юбилейную историю университета, начиная с его основания. Это был не уникальный случай, когда государство выступило с подобной инициативой: министерские чиновники были заинтересованы в регулярном издании монументальных университетских самоописаний, где была бы представлена цельная и героическая история научной, социальной и политической жизни высшего учебного заведения, органично вписанная в историю королевства, земли или всего Германского государства [23]. При этом чиновники понимали, что данные книги предназначены, как правило, не для массового читателя, а почетных гостей: монархов, иностранных делегатов, представителей университетов из соседних земель. Тем не менее издание подобных трудов воспринималось и как дань благородной традиции, и как средство репрезентации университета наравне с его конкурентами, которых в Европе было немало, и как своеобразный отчет о его научной и образовательной деятельности.

К 1877 г. из-за нехватки времени юбилейный нарратив подготовить не удалось, поэтому организаторам пришлось довольствоваться сборником документов [27] за первый период жизни университета 1476–1550 гг. и четырьмя историческими очерками, подготовленными юридическим, философским и двумя теологическими факультетами (протестантским и католическим). К юбилею все очерки были изданы как по отдельности, так и единым сборником [2, 11, 12, 21, 28].

История Тюбингенского университета к юбилею все-таки была написана, но не под патронатом министерства. В 1877 г. небольшую книгу об университете опубликовал лейпцигский историк Карл Клюпфель [12]. В ней он попытался соединить знакомую многим событийную историю учебного заведения, разбитую на несколько этапов, с актуальным состоянием науки и образования в его стенах, разделив тем самым свое изложение на внешнюю и внутреннюю части. 100-страничный рассказ сопровождался описанием университетских институтов и коллекций, списками ректоров, канцлеров и профессорско-преподавательского состава. Конечно, написать полноценную историю науки Клюпфелю в одиночку не удалось, да и вряд ли он ста- вил перед собой такую цель. И все же его труд – это неплохая попытка отойти от канонов исторического повествования, принятых в XIX в., и подчеркнуть не только политические и правовые аспекты жизни университета, но и его вклад в развитие науки. Полностью этот замысел удалось воплотить только в трехтомной юбилейной истории Тюбингенского университета, изданной в 1977 г. по случаю его 500-летия [1].

Для подготовки к 400-летнему юбилею в 1873 г. была образована юбилейная комиссия. По традиции ее председателем стал ректор, выборы которого в германских университетах проходили каждый год. Кроме ректора в комиссию вошли канцлер, университетсрат (Universitätsrat), а также по одному профессору от каждого факультета [7, c. 3]. Все контакты комиссии с министерством проходили через ректора, который лично докладывал в Штутгарт о ходе праздничных приготовлений. От государства комиссия ожидала в первую очередь финансовой помощи. В 1875 г. университет столкнулся с острой нехваткой средств. Дабы юбилей не оказался под угрозой срыва, правительство короля согласилось выделить университету 50 тыс. марок на организационные расходы [Ibid., c. 3–4]. Министерство требовало, чтобы комиссия согласовала с ним все праздничные мероприятия и определило сроки проведения торжества. В итоге было решено, что праздник будет проходить с 8 по 11 августа. Почти на все мероприятия можно было попасть только по пригласительным билетам. В первый день университетское руководство было в основном занято встречей и устройством гостей. 9 и 10 августа проходили основные торжества: открытие праздника в главном здании университета, произнесение речей, тостов, праздничные шествия в центре города, банкеты, присуждения степеней honoris causa и др. [26]. Ключевое место в программе отводилось королю и его семье. Участие монаршей четы в юбилейных церемониях удалось согласовать только к весне 1877 г.

III

Появление короля Карла I, его супруги Ольги и их сына, принца Вильгельма, стало главным событием юбилея. Пресса представила их визит как дань старой традиции, по которой власть освящает университетский праздник своим авторитетом, демонстрируя науке свою благожелательность и покровительство [5, 30]. Каждый репортаж о юбилее содержал упоминания о визите Карла I [4, 6, 19, 24]. Правда, далеко не все журналисты отпускали комплименты в его адрес и писали о празднике с позитивной стороны.

Едким сарказмом, к примеру, была наполнена статья Вильгельма Мюллера, одного из очевидцев юбилея, не без удовольствия вспоминавшего, как в первый день торжества все планы организаторов чуть не сорвал ливень, от которого люди спасались в городских забегаловках. Мюллер не преминул украсить свое изложение цитатами из первой главы Книги Экклезиаста, где говорится о тщетности трудов человека и его пустой погоне за ветром (Эккл. 1:2–14). Монарх же был высмеян Мюллером как сторонник еврейской жизненной философии с манерами турка, над которым потешаются небеса [16].

Королевская чета прибыла в город поездом 7 августа. На вокзале ее встретили ректор Карл Вайцзекер, городская администрация, профессура, офицеры местного гарнизона и представители студенческих организаций. Карл I остановился в замке Бебенхаузен — бывшем монастыре цистерцианского ордена неподалеку от города. По дороге в университет его сопровождали студенты и университетский шталмейстер (Universitätsstallmeister), а перед входом в главное здание приветствовали члены Академического сената (Akademischer Senat). В этот же день король подарил университету свой мраморный бюст, сделанный скульптором Паулем Мюллером, но куда более значимым подарком стало пожертвование от королевской семьи 20 тыс. марок на стипендии тюбингенским приват-доцентам [25].

В парадном зале главного здания для короля и королевы установили два трона. Карл I открывал праздник 9 августа вступительной речью, в которой он произнес несколько хвалебных слов в адрес университета, затронул развитие наук и искусств, вспомнил свои студенческие годы в Тюбингене. После церемонии открытия королевская семья вышла на балкон, чтобы посмотреть на праздничное шествие, а потом проследовала в Церковь святого Георгия на литургию. Во время обеда король, королева и принц сидели за главным столом в окружении министров, статских и тайных советников, епископа, ректора, университетского канцлера Густава фон Рюмелина и других чиновников. Карл I ограничился кратким тостом, пожелав университету благополучия. Тосты ректора и канцлера были длиннее. Сначала Вайцзекер предложил выпить за короля – «преданного хранителя» (treuer Hüter), потом фон Рюмелин поднял бокал за королеву – «благословенную мать» (segenspendende Mutter) [7, c. 28]. Вечером того же дня Карл I и его сын Вильгельм появились в ратуше, где проходил студенческий банкет.

На следующий день почетные гости числом около 1 100 человек собрались на королевском приеме в Бебенхаузене [Ibid., c. 46]. Среди прочих на торжестве выступил профессор Базельского университета Вильгельм Вишер, чья речь заслуживает отдельного внимания: «Когда 17 лет назад Базельский университет отмечал свое 400-летие, граждане шествовали по город ским улицам под флагами своих гильдий рука об руку с преподавателями и вместе с ними садились за праздничный стол, за которым рассказывали, как тесно они породнились с университетом. В монархическом государстве отношения устроены совсем иначе. В частности, то, что в республике должно осуществляться через народное единство, здесь воплощает личность правителя. И теперь мы можем видеть, как Ваше Величество взяли на себя честь приехать на этот праздник и этим выразить верность и любовь, какую Вюртемберг испытывает к своей альма-матер. Мы слышали, как Вы объявили университет сокровищем своей страны и пообещали, что обеспечите ему заботу и поддержку. Пусть же это кредо и дальше живет в Королевском Доме Вюртембергов! Пусть потомки Вашего Величества в самых далеких поколениях считают для себя важным заботиться о благополучии университета! Пусть он находит себе крепкую опору во всем, что Вы для него делаете, в Вашем народе и его представителях, как это было и прежде» [Ibid., c. 47]. За комплиментами Вишера в адрес Карла I просматривается описание одной из функций верховной власти — попечении о науке и образовании. Вишер раскрывает значение этой функции через противопоставление двух разных обычаев. Если в Швейцарии, по его мнению, союз университета и политической власти выражался в тесном сотрудничестве ученой корпорации с гражданами, то в Германском государстве власть была персонифицирована монархом, который сам обязан заботиться о состоянии высших учебных заведений. Артикуляция этой функции давала монархии возможность зарекомендовать себя в качестве верного союзника университета и напомнить, что его восхождение состоялось в первую очередь благодаря ей.

В 1877 г. сближение университета и власти было символически закреплено на юбилейной монете. На ее лицевой стороне был высечен профиль Карла I. По краям были выгравированы слова: «Carolo rege et auspice studio Tubingensi quintum sæculum superioribus clarius surgit» («Благодаря правителю и хранителю Карлу славнейшие научные изыскания в Тюбингене высоко вознеслись за пять веков») [Ibid., c. 11–12]. На обратной стороне был помещен образ женщины, аллегорическое изображение науки, возвышающейся над убитым драконом, олицетворяющим мрак невежества. В руке женщина держала факел, свет знаний, а по обе стороны от нее стояли гении с гербами дома Вюртембергов и Тюбингенского университета.

Союз университета и власти выражался и в других формах. Собственно, сам юбилей и был одним из способов демонстрации этого союза, а точнее – местом, где публичный характер пышного торжества многократно усиливался тем свойством власти, которое британский историк понятий Квентин Скиннер определяет как status regis — состояние силы и величия, присущее правителю. Еще в Средние века люди осознавали, что фигура монарха обладает огромным символическим значением, раскрывающимся во время значимого события, когда он появляется на публике и становится объектом внимания: «В основе предположения, что королям “принадлежит” особое свойство величия и достоинства …, лежало господствовавшее тогда убеждение, что верховная власть тесно связана с наглядным поведением, с тем, что физическое присутствие величия само по себе обладает повелевающей силой. На этом зиждилась самая долговечная черта харизматической модели правления, которая постепенно была подорвана появлением нововременного понятия безличного государства» [31, с. 15]. Пристальное внимание к королю на юбилее 1877 г. свидетельствует, что status regis сохраняло свою ценность и в монархических государствах XIX в., где власть оставалась персонифицирована образом одного человека. Для Карла I участие в юбилее было данью старой традиции и шансом укрепить собственный статус. Кроме того, визит короля сделал праздник событием общеимперского масштаба, которое освещали не только местные газеты, но и издания других городов и провинций, что Тюбингенскому университету было только на руку.

IV

Кроме праздничных церемоний, взаимная поддержка монархии и университета отразилась и в способах исторической репрезентации последнего. И организаторам, и участникам было очевидно, что полноценный праздник не может обойтись без упоминаний о долгой и героической истории Тюбингенского университета, призванной укрепить его положение как одного из старейших высших учебных заведений Германии. «Наш университет, – заявил Карл Вайцзекер, выступая 9 августа в Церкви святого Георгия, – пожалуй, один из немногих среди своих немецких братьев, который появился еще до наступления XVI столетия и смог просуществовать на одном и том же месте все это время» [29, c. 3].

Публичные выступления организаторов и гостей были переполнены отсылками к вюртембергским правителям: основателю университета графу Эберхарду V, герцогам Ульриху, Кристофу, Карлу Евгению (его имя было увековечено в названии университета в 1769 г.), королям Фридриху II, Вильгельму I и Карлу I. О заслугах своих предков перед наукой не преминул напомнить и сам король [7, c. 10]. Имена монархов были призваны объединить прошлое университета и правящего дома, показать неразрывную связь двух исторических нарративов, в ко- торых преемственность политической и университетской истории обосновывает незыблемость монархических и академических традиций и наглядно показывает практическую пользу, которую власть и народ извлекают из научно-образовательной деятельности университета. Карл Вай-цзекер изящно выразил эту идею, заявив, что граф Эберхард V основал Тюбингенский университет, чтобы погасить губительное пламя безрассудства (Unvernunft) и слепоты (Blindheit) на своей земле и одновременно сотворить на ней особое благодеяние, приумножив ее славу. «Последующая история, – сказал Вайцзекер, – показывает, что благородные намерения основателя стали нашим наследием» [29, c. 3–4].

Одно из самых эмоциональных и выразительных выступлений принадлежало профессору Венского университета Роберту Циммерману на юбилейной церемонии открытия. Циммерман сравнил германских правителей с римскими полководцами, чьи имена, словно триумфальные венки, украшают университеты Германского государства: «Ваше Величество! Высокое и глубокоуважаемое собрание! Триумфальные венки в Риме доставались победителям, проносившим их через распахнутые ворота. Германские университеты, эти места триумфа науки, по праву носят имена своих князей-основателей. Тюбингенский университет освещает своим блеском прекрасный род Эберхардов и Карлов, который, как убеждает нас история, дал университету славу, гордость и который всегда будет покровителем и защитником свободной, да самой свободной науки!» [7, с. 14]. Обратим внимание на то, что в словах Циммермана триумф науки сравнивается с победой на поле брани. Вполне вероятно, что эти слова отражают представления определенной части ученых и чиновников XIX в. о знании и его социальных функциях.

*   *   *

400-летняя годовщина Тюбингенского университета является наглядным примером того, как политическая власть и ученая корпорация пытались наладить взаимовыгодное сотрудничество, используя для этого юбилей как общественно значимое событие. В 1877 г. союз обеих сторон укреплялся несколькими способами.

Во-первых, подготовка масштабного торжества была университету не по силам, что заставляло его обращаться к вюртембергскому правительству за финансовой поддержкой. Помощь правительства была в таких случаях неоценимой, однако в то же время она давала чиновникам дополнительные рычаги давления на университетскую администрацию. Результат этого давления мог проявляться в самых разных и неожиданных формах, включая правительственный контроль за составлением юбилейной программы или за написанием юбилейной истории.

Во-вторых, присутствие на празднике членов королевской семьи придало мероприятию широкий размах и на символическом уровне стало самым важным признаком единства власти и университета. Тем не менее участие Карла I в церемониях нужно было обосновать. Газеты видели в королевском визите продолжение старой традиции покровительства науке и образованию со стороны власти, начатой предками правителя в далекие времена.

В-третьих, эта покровительственная функция обнаружила себя в публичных выступлениях, где с указаниями на исторические примеры неустанно подчеркивалось, что история университета неотделима от истории государства и правящего дома. Для университета это была возможность лишний раз доказать свою практическую пользу как центра просвещения и развития науки, для власти – показать, что ее забота и попечение о науке имеют давние исторические корни.

Участие государства в подготовке и праздновании университетских юбилеев невольно поднимает вопрос об автономии образовательной системы, актуальной не только в наши дни, но и практически в любую эпоху. В публичных выступлениях 1877 г. эта тема никем основательно не поднималась, видимо, в силу своей остроты. Тем не менее столь активное участие государства в торжествах уже само по себе является серьезным ограничением университета в его самостоятельности. Видимо, ученая корпорация была готова смириться с этим, если взамен с помощью юбилея ей удавалось усилить свое влияние и авторитет среди конкурентов и получить от государства дополнительные материальные преференции.