Уголовно-правовое значение состояния опьянения

И зучение субъекта преступной деятельности – сложная, многогранная и противоречивая на сегодняшний день задача. Множественность пояснений высших судебных инстанций в регионах и федеральном центре свидетельствуют о правоприменительных ошибках в толковании норм о привлечении лица к уголовной ответственности, обладающего особой спецификой (или специальными профессиональными, социальными, нравственно-ориентированными, физико-биологическими и иными характерными признаками).

Конструирование статей Особенной части Уголовного Кодекса Российской Федерации может натолкнуть на мысль о вторичности знаний о субъекте. Законодатель использует вводящие в заблуждение обороты: «такое-то деяние наказывается...». Но методологически это не совсем так. Деяние само по себе в отрыве от лица, его совершившего, не образует с юридической точки зрения полноценного состава преступления.

Для лица, привлекаемого к уголовной ответственности, в законе имеются слова и словосочета- ния: «виновный», «осужденный», «лицо», «лицо, совершившее преступление», «лицо, подлежащее уголовной ответственности». Нет в законодательстве при этом понятия субъекта преступления или специального субъекта, хотя УК РФ насчитывает свыше 40% составов со специальным субъектом.

Проблемные аспекты в понимании специального субъекта связаны с единообразным пониманием черт, характеризующими это лицо. Такие черты должны иметь тесную взаимосвязь и взаимообусловленность с чертами общего субъекта преступления, – это: данные о личности, вменяемости, возрасте лица. Сложности толкования специфики особого субъекта связана с его правовой природой, она не обусловлена исключительно уголовно-правовыми истоками, а в равной мере имеет отраслевую правовую принадлежность. Подобное усложнение затрудняет единообразное применение норм уголовного права в части толкования признаков специального субъекта.

Ежегодная статистика неумолимо отмечает, что около трети преступлений совершаются лицами в состоянии опьянения. При чем, в состоянии наркотического опьянения доля таких преступлений составляет около 2%. В целом среди криминального контингента по данным МВД России на конец 2018 года зафиксировано 67400 человек страдающих алкогольной зависимостью и 52400 человек – наркотической. Все эти лица уже состоят на учете, при этом, как отмечается в отчете МВД России о ходе реализации и оценке эффективности государственной программы Российской Федерации «Обеспечение общественного порядка и противодействие преступности» за 2018 год, – они представляют опасность для окружающих [3].

Состоянием опьянения в юридических справочниках и энциклопедиях называют: «психическое состояние, вызванное употреблением алкогольных напитков и выражающееся в снижении способности человека отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими» [9,с.214]. Опасность опьянения кроется в деградации личности, ее ценностно-нравственных установок и крайне низком уровне правосознания. Поэтому отечественный законодатель устанавливает уголовную ответственность лица, совершившего преступление в состоянии опьянения, вызванном любым из одурманивающих веществ (спиртные напитки, наркотические, психотропные и иные средства), наравне с другими лицами, совершившими деяния (ст. 23 УК РФ). Суд при назначении наказания может с учетом совокупности имеющихся по делу обстоятельств признать состояние опьянения в качестве отягчающего (ч. 1.1 ст. 63 УК РФ). Наряду с назначением наказания судом могут быть назначены меры медицинского и социально-реабилитационного характера к больному наркоманией (ст. 72.1 УК РФ). Также при установлении паталогического опьянения как фактора психического отклонения, может быть поставлен вопрос о вменяемости лица, совершившего преступление и назначения ему принудительных мер медицинского характера.

В чем же актуальность обозначенной темы? Казалось бы, законодатель предусмотрел всю специфику привлечения лица в состоянии опьянения к уголовной ответственности и правил назначения ему наказания, но не отнес его к категории специального субъекта преступления.

Выявление признаков специального субъекта носит характер определения своеобразных маркеров уголовной ответственности: есть они – будет и ответственность. Рассматривать признаки специального субъекта можно с позиции завершенности конкретного состава преступления – когда признак субъекта совпадает с конструкцией состава. Для правоприменителя признак специального субъекта может служить еще и маркером того, где искать доказательства (по месту службы, в семье, окружающей среде и т.д.). Так что значение признаков специального субъекта многогранно и нет единого подхода ни в теории, ни в законодательстве, ни в практике. Отправной точкой для правильного решения этой проблемы могло бы стать установление того, что деяние считается уголовным преступлением, только если в социально опасном деянии обнаружены все признаки преступления.

Признаки субъекта преступления, в том числе лица в состоянии опьянения, имеют три юридически значимых проявления:

• 1)    Они являются обязательными для определения преступления, когда речь идет об условии уголовной ответственности;

• 2)    Расцениваются как факультативные обстоятельства, влияющие на дифференциацию подлежащей применению нормы;

• 3)    Индивидуализируют ответственность.

Не снижается острота полемики между учеными об обоснованности отнесения всех форм и стадий опьянения к обстоятельствам, могущим быть расцененными исключительно как отягчающие [6].

Проиллюстрируем сказанное на наглядном примере: в ходе пересмотра приговор и постановление Нижегородского областного суда оставлены без изменений в связи с правильной квалификацией деяния как соисполнительство женщины в изнасиловании. Осужденная считала, что участие женщины в преступлении, которое может совершить по своим физиологическим возможностям лишь мужчина, не может квалифицироваться как изнасилование. Суд же опроверг этот довод и указал на активную роль женщины в отношении приискания жертвы, удержания силой во время полового акта, затыкания рта и лишения таким образом возможности обратиться за помо- щью. Кроме того, после насилия в отношении жертвы мужчиной, осужденная в состоянии алкогольного опьянения и пользуясь беспомощным связанным положением потерпевшей, сама совершила действия сексуального характера в отношении потерпевший, что свидетельствует о направленности умысла. Все это позволило суду признать правильность квалификации в групповом изнасиловании [2].

При этом автором исследуются вопросы влияния степени опьянения от соответствующих видов одурманивающих напитков и веществ на способность лица осознавать характер своего поведения и его юридические последствия. Социально-правовые и психофизиологические свойства личности агрессора (пол; возрастные биологические показатели – венерические заболевания и ВИЧ-инфекция) особенно проявляются под воздействием длительного приема одурманивающих веществ. Например, по Делу № 76082/2019 от 20.11.2019 года Бутырским районным судом города Москвы было установлено: Алексеев Д.П. виновен в том, что совершил преступные действия по заражению другого человека вирусом иммунодефицита человека (далее ВИЧ). При этом осужденный знал о своем заболевании, но намеренно не сообщил об этом сожительнице, вступал с ней в незащищенные половые контакты в состоянии наркотического опьянения, после чего та была заражена и поставлена на учет. Таким образом совершено заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни [1]. В этом деле примечательно то, что оценке в суде подлежал только факт умышленного заражения инфекцией, а состояние опьянения, степень и длительность употребления наркотических препаратов подсудимым и возможность влияния наркотического состояния опьянения на осознание последствий своих поступков, не подлежало выяснению. Думается, что в ситуации из примера возможность толкования состояния опьянения можно было бы толковать двояко: с одной стороны, суд мог бы воспользоваться положениями части 1.1 ст. 63 УК РФ и расценить факт наркотического опьянения как обстоятельство, отягчающее ответственность. С другой стороны, по мнению автора, в приведенной ситуации необходимо было бы назначить комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу с целью выяснения не повлияло ли состояние наркотического опьянения и длительность приема «тяжелых» наркотиков на возможность подсудимого осознавать характер совершаемых действий. Также необходимо уточнить и показания потерпевшей, утверждавшей о неосведомленности наличия у подсудимого ВИЧ-инфекции, долгое время сожительствуя с Алексеевым Д.П., принимавшей совместно с последним наркотические препараты, – не подвергнуты критическому анализу и не назначена в связи с этим ни одна экспертиза. В этом деле больше вопросов с позиции рассматриваемой темы, нежели ответов во всех принятых судебных решениях.

Учеными предпринимаются попытки проведения сравнительного анализа с законодательством и правоприменительной практикой зарубежных государств, где не все так однозначно в подходе об усилении ответственности лиц в состоянии опьянения [7]. Также исследователей не устраивает законодательная правоустанавливающая формулировка положения части 1.1 ст. 63 УК РФ, позволяющей суду по своему усмотрению решать вопрос об учете состояния опьянения в качестве отягчающего обстоятельства [4].

Оценивая результаты приведенных мнений, следует свести их к двум направлениям: 1) Состояние опьянения следует рассматривать в некоторых случаях как обстоятельство, смягчающее ответственность, и 2) Необходимость ужесточения ответственности ввиду допущения лицом состояния опьянения как провоцирующего, агрессирующего фактора. В целом теория и практика созвучны в потребности дифференциации юридической оценки состояния опьянения, что уже отражено законодателем, как конструктивные признаки некоторых составов преступлений. К примеру, ст. 263 в частях 1.2, 2.1, 4, ст. 264 в частях 2, 4, 6, ст. 263 и ст. 264.1 УК РФ состояние опьянения рассматривается в качестве основного или дополнительного квалифицирующего признака. При этом под состоянием опьянения часть 2 ст. 264 УК РФ называет такое состояние лица, управляющего транспортным средством, которое вызывается употреблением алкогольной продукции на основе и в эквиваленте этилового спирта, наркотических, психотропных и других психоактивных веществ. В случае квалификации указанных деяний, отсутствие специального признака– состояние опьянения, зафиксированного на основании результатов медицинского освидетельствования, не образует качественных признаков субъекта преступления и, соответственно, не образует уголовной ответственности.

В последние годы происходит неизменный рост преступлений, совершаемых специальным субъектом. Исследователи называют цифры прироста от 9% до 13% ежегодно на протяжении 2015-2019 годов. Связано это со многими причинами, в числе которых социальное и экономическое неравенство между различными слоями населения. Идет и своеобразный законодательный процесс. Так называемое «очеловечивание» уголовного права предполагает индивидуальный подход в назначении наказаний, а это прямой путь к поиску специальных маркеров и установок для наказания. Что мы и наблюдаем в последние несколько лет. Происходит декриминализация преступлений, появляются уголовные проступки. Этот путь порочен хотя бы тем, что в науке появляются термины «специальный потерпевший», «спарринг в субъекте» и т.д. [5, 8].

Состоянию опьянения, как конструктивному признаку субъекта преступления или дополнительному квалифицирующему признаку, нет объяснения в других статьях уголовного закона, в том числе в общей его части, что ведет к неправильному толкованию этого субъективного фактора в правоприменительной деятельности.

Достаточно распространенными ошибками при квалификации указанных преступлений можно считать: неопределенность в понятиях «употребление алкогольных напитков» и «состояние опьянения»; применение положений административного законодательства об отказе в прохождении медицинского освидетельствования водителем и автоматического признания его находящимся в состоянии опьянения.

Итак, значение субъекта преступления в состоянии опьянения, на наш взгляд, в следующем. Во-первых, сущность своеобразных маркеров уголовно-правового характера в статусе такого субъекта заключается в связи состояния опьянения с составом преступления, что позволяет нам проводить дифференциацию и отграничиться от смежных составов преступлений. Во-вторых, признаки специального субъекта в состоянии опьянения могут являться частью отягчающих обстоятельств, служить базовой предпосылкой для ужесточения уголовной ответственности. И, в-третьих, на основе индивидуальных личных характеристик лица (специального субъекта в состоянии опьянения) формируются определенные правовые свойства, позволяющие максимально повысить индивидуальность ответственности за преступление и выбрать наиболее подходящее наказание.

Таким образом, субъектом преступления в состоянии опьянения является, по мнению автора, лицо, совершившее социально опасное уголовно-наказуемое деяние под воздействием одурманивающих сознание средств и психоактивных веществ, имеющих различную органико-токсилогическую природу, но не исключающих состояние вменяемости и способности нести юридическую ответственность.

Под специальным субъектом преступления, в самом общем теоретическом смысле, по нашему мнению, следовало бы считать лицо, обладающее наряду с общими признаками субъекта преступления, другими характеризующими его особый правовой статус и повышенную степень ответственности свойствами, подлежащими установлению в каждом конкретном случае субъектом доказывания индивидуально. Полагаем возможным к таким признакам отнести: должностное положение; круг служебных обязанностей и выполняемых функций; военнообязанность и принадлежность к воинской службе; выполнение функции управления транспортным средством (иным средством передвижения повышенной опасности); выполнение функции сопровождения и оказания со- действия в отправлении правосудия, состояние опьянения и другие.

Кругэтихпризнаковнеможет носить исчерпывающий характер ввиду многообразности криминальных ситуаций. На практике возможно будет складываться ситуация сочетания специального и общего субъекта и их признаков, что неизменнодолжно отражаться в правилах квалификации преступлений. Эти правила должны носить специальный характер, должны быть сформулированы на основе обобщения и анализа судебной и следственной практики и адресованы практическим работникам, принявшим дело к своему производству или материалы проверки о совершенном или готовящемся преступлении в порядке ст. ст. 140-146 УПК РФ. Именно на этом этапе возникает острая необходимость правильного применения знаний о специальном субъекте для выяснения вопроса о наличии или отсутствии признаков конкретного состава преступления, а значит наличия основания к возбуждению уголовного дела и его последующего производства.

Также автором предлагается на теоретическом и методическом уровнях разработать признаки рассматриваемого специального субъекта, а в УК РФ закрепить следующее: «Часть 2 ст. 19 УК РФ: Уголовной ответственности подлежит физическое вменяемое лицо, достигшее на момент совершения общественно опасного деяния указанного законом возраста и обладающего специальными признаками».

Правовая оценка субъекта как специального, нередко сопряжена с разграничением действий двух и более лиц, тогда возникает вопрос соучастия и необходимости квалификации действий и признаков, характеризующих особого субъекта в отдельности от других соучастников, при этом важно выявить направленность умысла. В ходе исследования было установлено при этом, что все признаки субъективной стороны тесным образом переплетены между собой и оказывают равнозначное влияние на квалификацию деяния с участием специального субъекта. Но специальные признаки должны сопрягаться и с объективной стороной преступления, а точнее способом его совершения, о чем был приведен классический пример соучастия женщины в изнасиловании.

Разнообразие комбинаций признаков специального субъекта – выступают своеобразным «рельефом» определения и индивидуализации уголовной ответственности. В целом уголовно-правовой анализ специального субъекта, в том числе лица в состоянии опьянения, по детерминирующим признакам позволяет сделать вывод о формировании у такой личности совокупности социально-психологических, ценностно-ориентированных, мотивационных и про-фессионально-деформирующих свойств. Это требует учета не только при квалификации, но и при предупреждении и профилактики преступлений.