Угрозы территориальной целостности Российской Федерации в южном регионе

Политическая глобализация, бросив вызов праву национального государства на собственный суверенитет, трансформировала любой внутригосударственный этнонациональный конфликт в предмет международной политики. Геополитические тренды политической глобализации во многом определяются геополитическим противостоянием США, ЕС, России и Китая. США претендует на влияние на всем постсоветском пространстве. ЕС в последнее время активно влияет на регион Южного Кавказа. Внешнее воздействие на постсоветское пространство и республики Северного Кавказа оказывают такие влиятельные государства, как Иран и Турция. Уязвимость амбиций российского политического класса в поддержании стабильности на Северном Кавказе выражается не в меньшей степени в том, что независимость Абхазии и Южной Осетии до настоящего времени не поддержана ни одной страной СНГ и даже ОДКБ, кроме самой Российской Федерации. Это вносит свою долю напряжения в сложившуюся ситуацию и бросает вызов поддержанию национальной безопасности.

Слабая эффективность российского федерализма, реально сложившимся, устойчивым тенденциям этнополитического развития, объективные тенденции свидетельствуют об усилении этнического самосознания, росте разнообразия этнических общностей и усложнении форм и характера взаимоотношений между ними. В то же время государственная политика, не замечая (или не желая замечать) усложнения и дальнейшей дивергенции этнических процессов, предлагает упрощенные политические модели, делая основную ставку на централизованные, «спускаемые сверху» административные методы управления в рамках концепции «восстановления вертикали власти». Поэтому сегодня так тесно переплелись политические, административно-государственные и этнонациональные конфликты, демонстрируя один из самых напряженных узлов в развитии сложносоставной конфликтности в южном регионе Российской Федерации. Иными словами, трактовка властной вертикали, положенная в основу последнего этапа реформы отношения центр - регионы, явно исходила из убеждения, что главное - не совокупность интересов социальных групп, составляющих общество и лежащих в основе любой осмысленной политики, не заинтересованность жителей регионов в целостности государственного организма, а набор инструментов, позволяющих побудить общество принять одобренные

«верхами» решения. Справедливости ради следует признать позитивность ряда результатов, связанных с реализацией «политики укрепления вертикали власти». Они особенно заметны на региональном уровне. Так, восстановлено правовое и экономическое российское пространство, региональные элиты вынуждены отчасти отказаться от сепаратистской и этнократической политики, для развития институтов местного самоуправления созданы одинаковые правовые условия во всех регионах, в субъектах Федерации стали возможны выборы по партийным спискам, правда, при этом были фактически выведены из игры региональные политические партии и т.п. Однако все эти преимущественно положительные подвижки не способствуют демократизации регионов, скорее вектор российского политического развития стал близок к традиционному авторитаризму региональных «пионеров федерализации» [1, с. 72].

Социально-экономическая и вообще социальная деградация этого региона, острота противоречий социально-экономического и политического свойства углубилось кризисом проблем имущественной дифференциации, нарастания безработицы, разрушения экономики. Все это увеличивает и без того широкую социальную базу перманентных вялотекущих конфликтов. Ориентирование преимущественно на силовые методы в политике обостряет консолидированное недовольство политикой и качеством государственного управления в целом. Силовой стиль политики не устраняет системной коррупции, закрытости власти, растущего имущественного расслоения, правового нигилизма, усиленного за счет особых неформальных отношений кланов. Одновременно силовое противодействие терроризму и преступности повышает уровень требований к политическим, публичным мерам решения многих проблем, к гражданско-правовым институтам защиты чести, собственности и жизни граждан южного региона. Ставшие привычными нарушение законов и прав человека, утрата доверия к правоохранительным органам и судам, растущая коррупция, неиспользование потенциала гражданского общества объясняют низкие оценки политической ситуации и управления и нарастания социальной напряженности. Но самое главное - у населения нет ощущения перспективы социального роста, улучшения благосостояния и позитивной самореализации [2, с. 7].

К ключевым угрозам территориальной целостности Российской Федерации можно отнести следующие:

• -    неубедительные (неэффективные) многолетние действия федеральных органов власти, которые используют механизмы «штучной» кадровой политики в макрорегионе, не восстанавливают историческую справедливость (в понимании части жителей Кавказа, вынужденных жить за пределами территорий, на которых проживали их прародители), не обеспечивают гарантий безопасности при вовлечении в местную политику широких слоев населения, в том числе при выборах в местные органы власти, осуществлении правозащитной деятельности, реализации гражданских инициатив;

• -    самоформирование элиты (руководящих кадров) в северокавказских республиках на основе традиционной системы родства (тейпов) с заметной опорой на шариатские (или близкие к ним) законы (принципы) общежития;

• -    глубинное травматическое состояние населения республик, вызванное военными потрясениями двух последних десятилетий, в которых доминирующими конфликтными обстоятельствами являлось присутствие на территориях российских военнослужащих и боевой техники, их нецивилизованное использование в крупномасштабных операциях, повлекших многочисленные жертвы и страдания людей;

• -    консервативное общественное сознание местного населения, которое проявляется в создании незаконных бандформирований, реализации механизмов кровной мести, публичном нереагировании (индифферентности, разобщенности) подавляющей части населения на факторы и события, которые прямым образом ухудшают качество их частной жизни;

• -    финансовое, религиозное, организационное, кадровое, идеологическое, информационное и иное участие отдельных зарубежных государств, заинтересованных в дестабилизации обстановки в регионах Северного Кавказа, путем возбуждения национальной и религиозной ненависти, поддержания террористических форм противостояния законным органам власти, создания атмосферы страха среди населения и недоверия граждан, в связи с их беспомощностью;

• -    устойчивое сохранение конфликтных стереотипов в сознании части российского общества (проживающего за пределами северокавказских республик); такие стереотипы, которые проявляются в нападениях националистических маргиналов из числа русских на лиц «кавказской национальности», доминируют также у отдельных должностных лиц в высших органах власти, о чем свидетельствуют публичные их негативные оценки и высказывания о коренных жителях Кавказа - гражданах РФ;

• -    непрозрачная и неподконтрольная населению северокавказских регионов система стимулирования социально-экономического развития регионов, осуществляемая на протяжении

многих лет федеральным центром, которая закрепляет у граждан ощущение, что они люди «второго сорта».

Мы считаем, что для предотвращения угроз территориальной целостности Российской Федерации необходимо:

• -    перестроить систему управления регионом. ЮФО был построен нелогично, так как при чрезмерном укрупнении регионов управление им осуществляется неэффективно;

• -    преодолеть разобщенность в деятельности силовых структур (повысить ответственность одного лица) в пределах субъектов Федерации и федеральных округов;

• -    перекрыть приток иностранной поддержки экстремистским, террористическим группам;

• -    направить деятельность общественности, в том числе тейпов, сходов, общественных объединений, на изоляцию людей, готовых к силовым, неправовым акциям;

• -    широко транслировать по телевидению кино-, телефильмы, показывающие трагические последствия терактов и осуждающие такую деятельность;

• -    перестраивать систему обучения в школе, делать ее активной для учащихся, включающей в мирную, толерантную практику. Учебники истории, литературы, географии отрецензировать и издать те, которые способствуют включению учащихся в жизнь российского социума и мирового правового пространства;

• -    пригласить толковых, некоррумпированных менеджеров для мобилизации внутренних возможностей малого и среднего бизнеса, для обеспечения трудовой занятости и формирования интереса к труду, заинтересованности в мирной жизни [3, с. 39].

России надо искать более гибкие средства своего влияния в южном регионе: опираться более на интегративные экономические процессы и проекты, выстраивать более тонкие геополитические модели активности и интеграции, причем данные проекты не должны претендовать на всеобщность, противопоставляться НАТО и т.д. Проводить более гибкую политику в отношении трансформирующихся Азербайджана, Армении. Локальные интеграционные проекты на постсоветском пространстве на юге России могут привести к успешным результатам. Конфликт двух интеграционных проектов - глобалистского и квазиимперского - следует решать в пользу первого, который предполагает множественную локальную интеграцию, тогда как второй - возрождение в той или иной форме империи советского образца [4, с. 67].

Надо создавать глубокий, комплексный и привлекательный большой проект, который соединил бы экономические, политические, социокультурные аспекты. Сложносоставную конфликтность, возможно, урегулировать только посредством сложно выстроенных иерархических и горизонтальных цепочек, среди которых главной будет эффективность политикоуправленческого звена. Разумное соединение общенациональных и коммерческих интересов, прозрачность и открытость в принятии стратегических решений, подконтрольность властных органов гражданскому обществу и праву, ограничение коррумпированных и теневых практик в осуществлении администрирования, грамотное соединение политики, опирающейся действительно на учет интересов больших социальных групп, с эффективным управлением могут дать позитивный результат, снизить политизацию этнических процессов, ослабить напряженность социокультурных расколов.

Поэтому мы можем сделать вывод о том, что на юге Россия должен быть установлен «новый геополитический порядок», исходя из принципа общеконтинентальной интеграции. Отсюда вытекает концепция «открытых лучей», идущих от Центра к периферии, которые не останавливаются на собственно российских границах, но должны быть проведены вплоть до южного океанского берега

Всякое широтное размежевание этнических регионов Закавказья следует поддерживать, а долготную интеграцию, напротив, укреплять [5, с. 57].

Все эти шаги направлены к одной геополитической цели - укреплению евразийского теллурократического комплекса и подготовка его планетарного триумфа в дуэли с атлантизмом. Поэтому можно назвать весь этот план «новым геополитическим порядком на Кавказе». Он предполагает отказ от традиционного подхода к существующим политическим образованиям как к «государствам-нациям», то есть строго фиксированным административным образованиям с постоянными границами и законченной властной структурой. «Новый геополитический порядок на Кавказе» предполагает полный передел ныне существующих политических реальностей и переход от модели взаимоотношений государство - государство или нация - нация к чисто геополитической системе Центр периферия, причем структура периферии должна определяться не политической, но этнокультурной дифференциацией.

Поэтому Российской Федерации надо искать более гибкие средства своего влияния в южном регионе, опираясь на более интегративные экономические процессы и проекты, выстраивать более тонкие геополитические модели активности и интеграции, причем все эти проекты не должны претендовать на всеобщность и противопоставляться проектам НАТО. Надо создавать комплексный и привлекательный проект, который соединил бы в себе политические, экономические и социокультурные аспекты. Настоятельно необходимы конструктивные действия по снижению конфликтогенности, в первую очередь действиями федерального центра. Причем эти действия должны сводиться не к увеличению финансовой помощи, а быть ориентированы на решительные изменения в кадровой, социально-экономической и культурной политике как на федеральном уровне, так и на региональном.

Ссылки:                                        References (transliterated):

• 1.    Арешев А.Г. Политически мотивированные энер-1.

• 2.  Дмитриев А.В. Юг России: конфликтологическая2.

• 3.   Григорьева Ю.Г. Проблемы прогнозирования кон-3.

• 4.    Захаров В.А., Арешев А.Г. Расширение НАТО в      4.

• 5.    Макаренко И.К., Морозов B.C. Военная безопас-      5.

гетические проекты и рост военно-политической напряженности в Закавказье // Аналитические заметки. М., 2007. № 23.

экспертиза М., 2010.

фликтов и северокавказские реалии: теоретические угрозы и прикладные вопросы // Аналитические записки. Конфликтный потенциал и процессы трансформации в Кавказском регионе. М., 2006.

государства Закавказья: этапы, намерения, результаты. М., 2008.

ность государства: сущность, структура и пути обеспечения на современном этапе. М., 2000.

Areshev A.G. Politicheski motivirovannye energetich-eskie proekty i rost voenno-politicheskoy naprya-zhennosti v Zakavkazʹe // Analiticheskie zametki. M., 2007. № 23.

Dmitriev A.V. Yug Rossii: konfliktologicheskaya ek-spertiza M., 2010.

Grigorʹeva Y.G. Problemy prognozirovaniya konfliktov i severokavkazskie realii: teoreticheskie ugrozy i pri-kladnye voprosy // Analiticheskie zapiski. Konfliktniy potentsial i protsessy transformatsii v Kavkazskom regione. M., 2006.

Zakharov V.A., Areshev A.G. Rasshirenie NATO v gosudarstva Zakavkazʹya: etapy, namereniya, re-zulʹtaty. M., 2008.

Makarenko I.K., Morozov B.C. Voennaya bezopas-nostʹ gosudarstva: sushchnostʹ, struktura i puti obespecheniya na sovremennom etape. M., 2000.