«Улыбающаяся» маска-личина из Музея искусств Метрополитен (город Нью-Йорк, Сша)

Железные маски-личины являются ярким и оригинальным элементом материальной культуры народов средневековой Евразии и традиционно привлекают к себе пристальное внимание исследователей. Первоначальное мнение о принадлежности железных масок исключительно к «бутафорским аксессуарам» для «дворцовых церемоний» [Пятышева, 1968] было подвергнуто критике и пересмотрено уже в первой половине 80-х гг. XX в. [Горелик, 1984]. За последние десятилетия были опубликованы более двадцати подлинных боевых масок-личин. Судя по географии находок наибольшей популярностью антропоморфные забрала пользовались у народов Восточной Европы в развитом Средневековье и у японских самураев позднего Средневековья и раннего Нового времени [ Горелик, 2002; Носов, 2010]. В то же время вещественные, письменные и изобразительные источники свидетельствуют о том, что металлические маски применяли также воины Передней и Средней Азии, Монголии и Китая XIV– XVII вв. [Горелик, 2002. С. 78; Бобров, Худяков, 2002. С. 130; 2008. С. 469; Бобров,

2011]. Особый интерес, в данной связи, представляют боевые забрала народов Центральной и континентальной Восточной Азии Средневековья и раннего Нового времени, поскольку они получили наименьшее освещение в специальной литературе.

Ранее нами была проанализирована боевая маска-личина из Музея искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США), входившая в состав «Тибетской» коллекции Артура Окса Зальцбергера. На основании типологического анализа и сопоставления с изобразительными материалами Восточной Азии личина была датирована XIV–XVII вв. Скорее всего она была изготовлена в мастерских Юань-ской или Минской империи в конце XIV – начале XV в. [Бобров, 2011].

В данной статье будет рассмотрена вторая железная маска-личина, также хранящаяся в Музее Метрополитен (шифр L. 1994. 23). Целью статьи является введение данного антропоморфного забрала в научный оборот, установление времени и места его изготовления.

Железная маска-личина, происходящая из «Коллекции Кронос», приобретена пред-

* Работа выполнена в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» (ГК № 14.740.11.0766) и тематического плана НИР Минобрнауки (НИР 1.5.11 и 1.31.11).

ISSN 1818-7919

Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2012. Том 11, выпуск 5: Археология и этнография

ставителями Музея искусств Метрополитен в 1994 г. В отличие от первого забрала, она была включена в число предметов «ламаистского культа» и некоторое время не привлекала внимания оружиеведов. В настоящее время сложно сказать, что заставило смотрителей музея отнести массивную личину из кованого железа к числу предметов для религиозных церемоний. Возможно, причина кроется в компактных размерах, застывшей на губах маски «улыбке» или богатой золотой и серебряной отделке. Весьма вероятно, что, перед тем как попасть в руки коллекционеров, маска действительно применялась в ходе религиозных церемоний. Однако это совершенно не означает, что личина первоначально не входила в число предметов боевого назначения. Основные параметры маски (материал, размеры) вполне соответствуют антропоморфному забралу из «оружейной коллекции»; их конструкция весьма схожа, а главные отличия заключаются в особенностях декоративного оформления [Бобров, 2011]. Все эти факторы позволяют рассматривать «улыбающуюся» маску из Метрополитен как элемент комплекса защитного вооружения.

Основное поле маски выковано из железа, а накладной позолоченный обод по краю глазных вырезов изготовлен из медного сплава (см. рисунок). Высота забрала 16 см. Как и в предыдущем случае, маска выполнена в виде лица мужчины-монголоида с высокими скулами, нахмуренными бровями, усами и редкой бородой, переходящей в бакенбарды. Однако если забрало из оружейной коллекции Метрополитен имеет форму перевернутой трапеции, то данная личина отличается вытянутым «каплевидным» (пятиугольным) контуром, придающим маске изящные и весьма реалистичные очертания. Данный эффект достигается за счет широких скул, плавно переходящих в массивный выпуклый подбородок. Нос передан также достаточно реалистично, он лишен вертикального ребра жесткости, а вздутые крылья дополнены сквозными «ноздрями». В целом, складывается впечатление, что мастера, изготавливавшие маску, придавали большое значение не только ее функциональным качествам, но и старались угодить эстетическим вкусам заказчика забрала.

Личина снабжена миндалевидными глазными вырезами, отверстиями для рта и дыхания. Последние имеют значительные от- личия от своих аналогов на маске из «оружейной коллекции». Если в первом случае они переданы вытянутыми овалами, то во втором дыхательные отверстия представлены в виде парных «ноздрей», а фигурная ротовая прорезь выполнена в виде улыбающегося рта с тонкими позолоченными губами.

Если овал лица, глаза, нос и рот переданы весьма реалистично, то «волосяной покров», напротив, показан гипертрофированно. Густые брови и бакенбарды, редкие усы и борода оформлены в виде характерного для Восточной и Центральной Азии узора «языки пламени в клубах дыма». Если на первой маске брови и усы представляют собой вырезные металлические накладки [Бобров, 2011. С. 205. Рис. 1], то на рассматриваемой личине они, а также борода и бакенбарды, переданы методом серебряной и золотой насечки по металлу (см. рисунок). Противникам воина в маске должно было казаться, что они сражаются с духом, демоном или божеством, волосы которого полыхают золотым огнем. Судя по расположению отверстий, личина могла крепиться к шлему или надеваться непосредственно на голову воина и фиксироваться с помощью кожаных ремней.

Американские исследователи датировали маску XV в. и соотнесли с комплексом вооружения воинов Тибета. Нам представляется, что подобная атрибуция слишком ограничена как во временном, так и в региональном диапазонах, тем более, что в настоящее время еще не зафиксированы письменные и изобразительные источники, свидетельствующие о применении тибетцами данного периода антропоморфных забрал.

«Улыбающаяся» маска из Музея Метрополитен по своей конструкции и оформлению разительно отличается от чжурчжэнь-ских масок конца XII – XIII в., «усатых» личин тюркских кочевников развитого и позднего Средневековья, японских составных забрал сомэн XV–XVII вв. Некоторые типы восточноевропейских масок развитого Средневековья не имеют накладных «усов», «носы» личин снабжены сквозными «ноздрями», а «рты» растянуты в улыбке [Горелик, 2002. С. 78; Кулешов, 2008]. Однако по другим важным параметрам (контур забрала, форма и система оформления смотровых отверстий и ротовых вырезов, декоративное

«Улыбающаяся» маска-личина из Музея искусств Метрополитен (Нью-Йорк, США). Железо, медный сплав, золотая и серебряная насечка (фото Д. ЛаРокка, без масштаба)

украшение и пр.) они имеют существенные отличия от маски из Метрополитен. Тем не менее близость некоторых конструктивных и оформительских решений дает основания полагать, что мастера, изготовившие «улыбающуюся» личину, были знакомы с изделиями восточноевропейских оружейников.

Наиболее близкие аналоги этой маске мы встречаем на настенных росписях монастыря Баонин, датированных концом эпохи династии Юань – началом правления династии Мин [Бобров, 2011. С. 206. Рис. 2, 2; Лю Юнхуа, 2003. С. 156, 158, 161, 182]. Изображенные на них боевые антропоморфные забрала снабжены дыхательными отверстиями в виде округлых «ноздрей», миндалевидными вырезами для глаз, массивным носом, усами, бородой и бакенбардами, но, что особенно интересно, «рот» баонинских масок растянут в широкой улыбке [Бобров, 2011. С. 206. Рис. 2, 2].

Появление масок «баонинского» типа, сочетающих элементы оформления и конструкции, характерные для запада и востока Евразии, мы считаем результатом симбиоза военно-культурных традиций, который стал возможен в рамках складывания Чингизид-ской имперской культуры в эпоху Великих монгольских завоеваний, существования Чингизидских держав и их политических наследников. Знакомство мастеров Восточной и Центральной Азии с комплексом вооружения народов Восточной Европы, а также «мусульманской» Западной и Средней Азии, стало мощным стимулом для развития традиционного доспеха этих регионов.

Баонинские росписи позволяют определить нижнюю границу бытования масок данного образца в Восточной Азии – XIV в. Верхней границей является XVII в., когда в результате распространения новых типов шлемов маски-личины были вытеснены из широкого военного обихода в регионе [Бобров, 2011. С. 206–209].

Таким образом, представляется возможным предложить датировки маски: широкую (XIV–XVII вв.) и локальную (XIV – начало XV в.). В пользу данных датировок свидетельствует и характерный «огненный узор», получивший в развитом и позднем Средневековье широкое распространение, как в Монголии, так и в Тибете и Китае. Авторами маски могли быть центрально- или восточноазиатские мастера, знакомые с изделиями оружейников Восточной Европы и Западной Азии. Судя по изяществу отделки, наличию золотой и серебряной насечки, владельцем личины являлся состоятельный латник Монголии, Китая, Маньчжурии или Тибета. По всей вероятности, первоначально маска применялась как элемент защитного вооружения, а затем была передана в качестве дара в один из тибетских монастырей и использовалась в ходе религиозных церемоний.

THE SMILING MASK FROM THE METROPOLITAN MUSEUM OF ART (NEW YORK CITY, USA )