Управление рисками и безопасность цепочек поставок в таможенном сотрудничестве стран ШОС

Таможенное сотрудничество в рамках ШОС развивается в условиях роста торговых потоков, расширения транзитных коридоров и цифровизации логистики. При этом задача таможенных органов становится двойственной: с одной стороны, требуется ускорять выпуск добросовестных партий и снижать транзакционные издержки, с другой – повышать защищённость цепочек поставок и точность выявления рисков. Доступные открытые статистические индикаторы подтверждают масштаб экономического взаимодействия: торговля Китая с другими членами ШОС в 2024 году оценивалась на уровне 512,4 млрд долл. США [1], а внешнеторговый оборот Узбекистана со странами ШОС по итогам 2024 года составил 32,5 млрд долл. США, при этом за январь–июль 2025 года - 20,8 млрд долл. США [2].

В мировой практике ответом на рост потоков является переход к риск-ориентированному контролю и партнёрству с добросовестным бизнесом. Данные подходы закреплены в международных документах: SAFE Framework Всемирной таможенной организации (WCO) с акцентом на безопасность цепочки поставок и институт AEO [5], компендии (сборник рекомендаций) WCO по управлению рисками, описывающем методологию профилирования и таргетирования [6], а также Соглашении ВТО об упрощении процедур торговли, направленном на ускорение выпуска и повышение прозрачности таможенных процедур.

Научная литература подчёркивает, что эффективность риск-менеджмента достигается при системной связке «данные—аналитика—процедуры—оценка результатов» и при достаточной цифровой зрелости таможенной инфраструктуры [13], [14]. Российские исследования также отмечают роль интегративных концепций таможенного администрирования и цифровой трансформации для повышения управляемости контроля [10]. Узбекские исследования выделяют актуальность совершенствования управления рисками и перехода к автоматизированным инструментам отбора объектов контроля [11], [12].

Цель исследования: разработать прикладную модель управления рисками и безопасности цепочек поставок для таможенного сотрудничества стран ШОС и определить минимальный набор инструментов и KPI для межстрановой координации.

Задачи: обосновать актуальность риск-ориентированного подхода на основе открытых индикаторов торговли; систематизировать стандарты WCO/WTO и цифровые практики; предложить модель совместных механизмов (данные, таргетирование, AEO/MRA, киберзащита, KPI); обозначить ограничения и направления дальнейших исследований.

Методы

В исследовании применялся комплекс аналитических и качественных методов, обеспечивающих всесторонний анализ торговых процессов и институциональных механизмов управления рисками в пространстве Шанхайской организации сотрудничества. В частности, использовался кабинетный анализ открытых статистических и аналитических материалов, отражающих масштабы и динамику взаимной торговли в рамках ШОС. В ходе анализа были изучены показатели внешней торговли Китая со странами ШОС за 2024 год

[1], а также данные по торговому обороту Республики Узбекистан со странами ШОС за 2024 год и январь-июль 2025 года [2].

Для выявления концептуальных и инструментальных различий применялся сравнительный обзор международных стандартов и практик, включая Рамочные стандарты безопасности и содействия мировой торговле WCO SAFE [5], WCO Risk Management Compendium [6], Соглашение Всемирной торговой организации по упрощению процедур торговли [7], а также научные и прикладные публикации, посвящённые развитию цифровой таможенной инфраструктуры и механизмов «единого окна», в том числе материалы UNCTAD и системы ASYCUDA [8].

С целью оценки национальных особенностей был проведён институциональный анализ практик Республики Узбекистан, охватывающий внедрение автоматизированных систем управления рисками, использование коридорной модели таможенного контроля, а также нормативно-правовое закрепление риск-ориентированного подхода в таможенном администрировании [4].

Дополнительно применялось моделирование целевого «контурного» решения и экспертно-логическая оценка потенциальных эффектов. В рамках данного этапа была разработана концептуальная схема совместного управления рисками, включающая взаимосвязанные элементы: governance → data → risk-profiles → joint targeting → AEO/MRA → cyber → KPI. Моделирование осуществлялось с учётом ограниченной доступности открытых и сопоставимых количественных показателей на уровне всего пространства ШОС.

Следует отметить, что в открытых источниках крайне редко публикуются сопоставимые межстрановые данные по таким параметрам, как среднее время выпуска товаров, точность профилей риска, структура выявленных нарушений и частота киберинцидентов. Указанные ограничения сужают возможности строгой количественной верификации межстрановых эффектов. В связи с этим выводы исследования в значительной степени опираются на международные стандарты и рекомендации WCO и WTO, а также на доказательную базу научных и прикладных исследований в области цифрового таможенного администрирования и риск-менеджмента [5-8], [13], [14].

Результаты

Рост торговли и транзита увеличивает вероятность и цену рисков: возрастает объём операций, усложняются маршруты и модели поставок, усиливается роль электронных каналов и мультимодальных перевозок. Масштаб взаимодействия подтверждается открытыми оценками: торговля Китая с государствами-членами ШОС в 2024 году достигала около 512,4 млрд долл. США [1], а внешнеторговый оборот Узбекистана со странами ШОС по итогам 2024 года – 32,5 млрд долл. США [2]. В этих условиях традиционный «сплошной контроль» становится экономически неэффективным и институционально невыполнимым; требуется риск-ориентированное распределение ресурсов и точечная концентрация контроля.

Международные принципы совместного управления рисками

Системные рамки совместного управления рисками в международной торговле формируются положениями ключевых документов World Customs Organization и World Trade Organization. Так, WCO Risk Management Compendium описывает полный цикл риск-менеджмента – от идентификации и анализа до оценки и обработки рисков и закрепляет инструментарий профилирования и таргетирования контрольных действий на основе данных и аналитики [6].

WCO SAFE Framework of Standards институционализирует подход к обеспечению безопасности цепочек поставок и определяет программу уполномоченного экономического оператора как механизм формирования доверия к добросовестным участникам внешнеэкономической деятельности, а также как инструмент сокращения дублирования контрольных процедур [5].

В свою очередь, Соглашение ВТО по упрощению процедур торговли (WTO TFA) задаёт ориентиры на повышение прозрачности, предсказуемости и ускорение выпуска товаров при одновременном сохранении эффективности таможенного контроля [7]. Технологической основой реализации указанных принципов выступает цифровая инфраструктура таможенного администрирования – системы Single Window, защищённый межведомственный и межстрановой обмен данными, аудит-логи и аналитические платформы, обеспечивающие риск-ориентированный контроль и координацию действий уполномоченных органов [8].

Национальные практики как строительный блок интеграции (на примере Узбекистана)

Национальные практики формируют прикладную основу для развития межгосударственного сотрудничества в сфере управления рисками. Наличие автоматизированной системы управления рисками и внедрение коридорной модели контроля позволяют таможенным органам более точно таргетировать контрольные мероприятия и накапливать аналитическую базу для формирования и уточнения профилей риска [3].

Нормативно-правовые акты Республики Узбекистан закрепляют задачи внедрения автоматизированных инструментов риск-ориентированного администрирования, включая использование предварительной информации, цифровых индикаторов риска и электронного взаимодействия с участниками ВЭД [4]. Данный опыт имеет принципиальное значение для пространства ШОС, поскольку межстрановая интеграция представляется более реалистичной в формате «стыковки» национальных систем управления рисками и унификации правил обмена сигналами, нежели в форме одномоментного создания единой наднациональной сверхсистемы.

В исследовании предлагается концептуальная модель совместного управления рисками и безопасности цепочек поставок для пространства ШОС, включающая шесть взаимосвязанных блоков.

• 1.    Governance и правовая база. Формирование соглашений и протоколов по обмену данными и взаимной административной помощи, согласование терминологии, правил доступа, защиты и использования информации в соответствии с рекомендациями WCO и обязательствами по WTO TFA [5], [7].

• 2.    Минимальный контур данных. Использование предварительной электронной информации (по возможности), реестров участников ВЭД, сигналов о выявленных нарушениях, данных транзита и событий перевозки; установление требований к качеству данных и обязательному ведению аудит-трейлов [8].

• 3.    Совместные профили риска и таргетирование. Разработка типовых профилей риска (недостоверное декларирование, занижение таможенной стоимости, риски запретов и ограничений, транзитные манипуляции) и согласованных правил обмена индикаторами риска с регулярной валидацией точности и результативности профилей [6], [14].

• 4.    Партнёрство с бизнесом: AEO и взаимное признание (MRA). Ускорение низкорисковых цепочек поставок за счёт развития программ AEO и взаимного признания статусов и результатов контроля, что позволяет снижать повторные проверки и повышать предсказуемость внешнеторговых операций [5].

• 5.    Кибербезопасность и защищённый обмен. Внедрение двухфакторной аутентификации, разграничения ролей доступа, журналирования операций, шифрования данных, сегментации информационных ресурсов, а также планов резервирования и восстановления; формирование минимального «кибер-стандарта» как обязательного слоя цифровой таможенной инфраструктуры [8].

• 6.    KPI-контур сопоставимости. Использование сопоставимых показателей эффективности, включая среднее время выпуска, долю результативных досмотров, долю выпусков по

низкорисковым траекториям, удельный вес поставок AEO и эффектов MRA, а также показатели киберустойчивости (охват 2FA, время восстановления систем) [6], [8].

Обсуждение

Полученные результаты показывают, что ключевая проблема совместного таможенного управления рисками в пространстве ШОС заключается не в отсутствии процедур контроля, а в ограниченной сопоставимости данных и профилей риска, что порождает дублирование проверок и рост издержек в цепочке поставок. Международные рамки WCO/WTO предлагают институционально устойчивую логику решения: строить контроль на риске и доверии к добросовестному оператору (AEO) при одновременном усилении таргетирования для высокорисковых сегментов [5], [6].

Предложенная модель SCO-SCRM акцентирует «совместимый минимум»: согласование базового контура данных и требований к качеству, типовых профилей риска и правил обмена сигналами, развитие AEO/MRA, киберминимум и сопоставимый KPI-набор. Такой дизайн реалистичен для поэтапного внедрения, поскольку не требует полной унификации национальных систем — достаточно создать интерфейсы взаимодействия и правила доверия. При этом опыт Узбекистана по внедрению автоматизированного управления рисками и коридорной модели демонстрирует применимость риск-ориентированного подхода и создаёт основу для межгосударственной стыковки решений [3], [4].

Ограничения исследования сохраняются: при отсутствии доступа к сопоставимым межстрановым KPI – таким как среднее время выпуска, точность и результативность профилей риска, а также структура выявленных нарушений – проведение строгой количественной оценки эффектов предложенной модели на уровне всего пространства ШОС представляется затруднительным. В этой связи целесообразным следующим практическим шагом является пилотное внедрение модели на отдельных транспортнологистических коридорах и пунктах пропуска с организацией обмена агрегированными метриками, последующей аналитической оценкой результатов и итерационной корректировкой профилей риска на основе полученных эмпирических данных.

Заключение

Рост объёмов торговли и транзитных потоков в пространстве ШОС объективно усиливает требования к эффективности риск-ориентированного таможенного контроля и безопасности международных цепочек поставок. Анализ открытых статистических данных подтверждает устойчивое расширение взаимной торговли и транзита между государствами - членами ШОС, что, в свою очередь, повышает нагрузку на контрольные органы и актуализирует задачу одновременного обеспечения ускорения выпуска и сохранения должного уровня таможенной и экономической безопасности.

Проведённое исследование показывает, что наиболее устойчивой и практически реализуемой основой межстранового сотрудничества в данной сфере выступает опора на международно признанные стандарты и инструменты WCO и WTO в сочетании с цифровизацией таможенного администрирования. В частности, рамочные стандарты WCO SAFE и механизмы AEO/MRA формируют институциональную основу доверия к добросовестным участникам ВЭД и снижения избыточного контроля, WCO Risk Management Compendium задаёт методологию профилирования и таргетирования рисков, а Соглашение ВТО по упрощению процедур торговли (WTO TFA) закрепляет ориентир на прозрачность, предсказуемость и ускорение таможенных процедур при сохранении контроля. Существенную роль при этом играет цифровая инфраструктура - Single Window, защищённый обмен данными и аналитические инструменты, - без которой риск-ориентированный подход и межведомственная координация остаются фрагментарными [8].

Предложенная модель SCO-SCRM, основанная на логике «данные → профили риска → совместное таргетирование → AEO/MRA → киберустойчивость → KPI», демонстрирует возможность эволюционного углубления сотрудничества без необходимости полной унификации национальных таможенных систем. Модель ориентирована на «стыковку»

национальных систем управления рисками и обмен сигналами и агрегированными индикаторами, что позволяет снижать дублирование контрольных действий, ускорять выпуск низкорисковых поставок и одновременно повышать результативность выявления нарушений за счёт концентрации ресурсов на зонах повышенного риска.

Практическая значимость результатов исследования заключается в том, что они могут быть использованы при разработке межгосударственных соглашений и дорожных карт в рамках ШОС, а также при модернизации национальных систем управления рисками с учётом требований межстрановой совместимости и киберустойчивости. При этом подчёркивается, что интеграция должна осуществляться поэтапно - через пилотные проекты, стандартизацию минимального контура данных и согласование показателей результативности, а не через создание единой централизованной системы.

Перспективы дальнейших исследований связаны, во-первых, с разработкой сопоставимого KPI-стандарта таможенного риск-менеджмента для стран ШОС (включая показатели времени выпуска, точности профилей риска и результативности контроля), во-вторых, с реализацией пилотных «коридорных» проектов на отдельных пунктах пропуска с обменом агрегированных метрик, и, в-третьих, с проведением количественной оценки влияния механизмов AEO/MRA и совместного таргетирования на скорость таможенного оформления и эффективность контроля. Реализация данных направлений позволит перейти от концептуальной модели к доказательной практике и повысить вклад ШОС в формирование безопасных и устойчивых цепочек поставок в Евразийском пространстве.