Урбанизационные процессы в дореволюционном Забайкалье

Общая тенденция развития человечества - переход от сельского к городскому образу жизни. По оценке ООН, в 2009 г. впервые за всю историю человечества численность городского населения сравнялась с численностью сельского, составив 3,4 миллиарда человек[15]. По данным переписи 2010 г., в России проживало 73,9 % горожан, а на территории за Байкалом: 65,9 % - в Забайкальском крае и 58,4 % - в Бурятии[6]. Это результат урбанизационных процессов, начавшихся в стране несколько столетий назад, но активизировавшихся в ХХ в. Причем, по мнению некоторых исследователей, рождение городской цивилизации - основной результат развития страны в 20-м столетии, превышающий по своей значимости все социальные катаклизмы, пришедшиеся на этот век [13, 3].

Градостроительство в России прошло несколько этапов, каждый из которых совпадал с очередным модернизационным циклом, сопровождавшимся территориальными приращениями. Специфика российской урбанизации заключалась в единстве фундаментальных процессов городского развития на всей территории абсолютистского государства[9, 51], а также преимущественно в пространственном расширении государства на Восток, что определило последовательность этапов хозяйственного освоения земель, а природно-климатические условия и географические особенности Забайкальской области оказали влияние на формирование направления колонизации и освоения, структуры расселения, транспортных коммуникаций, форм и методов хозяйствования. По замечанию Г.М. Лаппо, города становились средством закрепления в составе государства и дальнейшего хозяйственного освоения данной тер-ритории[9, 65]. Сначала появились военные центры, опорные пункты дальнейшего продвижения вперед. Расширение границ вело к формированию новых тенденций развития территорий, появлению новых административных и хозяйственных центров и, как следствие, к снижению значимости городских поселений, возникших ранее.

Общее направление проникновения Русского государства в Сибирь (с севера на юг) имело место и в Забайкалье. Первым военно-административным центром, через который шло продвижение русских на территории за Байкалом, был острог Баргузинский (1648). В ходе колонизации возникли Нерчинский, Селенгинский и Удинский остроги, каждый из которых был местом нахождения гарнизона, сбора ясака и администрации. Таким образом, в каждом из них «присутствовало» государство, каждый из них репрезентировал Империю на далекой окраине. Система городских поселений до середины XIX в. оставалась неизменной, включая в себя Баргузин, Селенгинск, Троицкосавск, Верхнеудинск, Нерчинск, в которых с течением времени происходило изменение функционального значения.

Четыре (Селенгинск, Нерчинск, Верхнеудинск, Баргузин) из восьми городов региона получили городской статус в XVII - XVIII вв. и один (Троицкосавск) - в начале XIX в. Городское сообщество в этих «старых» городах складывалось на протяжении двух столетий. В сознании жителей прочно закрепилось понятие «горожанин» и представление о городе как о специфическом поселении. Остальные -Чита и Акша - стали городами в 50-70-х гг. XIX в., Мысовск - в начале ХХ в. Город Акша не имел торгово-транспортного значения, достаточного экономического потенциала, как и поселение, на базе которого он вырос, выполняя только функции административного управления . Положение усугублялось тем, что поселение, получившее городской статус в 1872 г., еще и в 1912 г. не имело собственной земли, что снижало его привлекательность для частных инвесторов [3]. Учреждение Мысовска связано исключительно с потребностями железной дороги. Особое место среди «новых» городов занимает Чита. Малоизвестная деревушка в 1851 г. стала городом вновь образованной Забайкальской области, центром гражданской и военной администрации. Длительное время Чита находилась в тени старинных «культурных гнезд» Забайкалья - Нерчинска и Троицкосавска, во многом сохраняя вид сельского поселения. Молодой город не мог предложить ни сформировавшихся условий промышленно-торговой деятельности, ни широкой культурной программы, да и его жители, в недавнем прошлом селяне, были еще нетребовательны. Однако он открыл перед ними широкие возможности. Особенность развития Читы состояла в том, что экономическое и общественное развитие, процесс накопления культурного потенциала в ней шли одновременно.

Единожды возникнув, города навсегда «привязывались» к месту рождения. Случаи переноса городского поселения - явление почти исключительное. И хотя в истории Забайкалья такое произошло дважды (Селенгинск и Нерчинск были перенесены по причине частых наводнений чуть выше и в сторону от рек, на которых были расположены), местоположение остается одним из факторов роста, экономического процветания и культурного развития городов. Забайкальские города располагались в южной части области, и лишь Баргузин выпадал из этой линии расселения, размещаясь на северо-западе вдалеке от других городских центров. Природно-географические условия Баргузина и его округи исключали серьезное развитие сельского хозяйства. В занимавшем почти 28 % территории Забайкальской области Баргузинском округе и в начале 20-го столетия использовалось не более 1,5 % земель. Это предопределяло и его населенность - 0,17 чел. на кв. версту (Ср.: плотность населения Селенгинского округа -2,20[11, 1]). В более выгодном положении оказались города Верхнеудинск, Нерчинск - они центрировали наиболее развитые в сельскохозяйственном отношении территории. Одна треть всех зерновых хлебов в начале ХХ в. производилась в Верхнеудинском округе, одна шестая - в Нерчинском, чуть меньше в Читинском и Селенгинском.

Значение города в системе поселений определялось наличием транспортных коммуникаций, формировавшихся в ходе хозяйственного освоения территории. Города как центры округи выступали коммуникационными узлами, соединяя не только свои окружные поселения транспортной сетью, но и включая их в единое коммуникационное пространство административно-территориальной единицы и страны. Если с главным Сибирским трактом были связаны пять (Чита, Верхнеудинск, Мысовск, Нерчинск, Троицкосавск-Кяхта) из восьми городов, то на судоходных реках стояли только два (Верхне-удинск и Селенгинск). Наиболее выгодным местоположением отличался Верхнеудинск. Он находился не только на пересечении дорог из Иркутска в Селенгинск, Нерчинск, Троицкосавск, Читу, но и на пересечении гужевых и водных коммуникаций. Географическое положение, став фактором развития городов, определило и упадок многих из них. Проведение Московского тракта в XVIII в. привело к замедлению роста городов, как это произошло с городами Иркутской губернии , оказавшимися в стороне от него (Илимск, Балаганск). Их участь разделили Баргузин и Селенгинск. Но, пожалуй, большие изменения в формировании сети региональных городов внесло сооружение транспортных магистралей общероссийского значения в конце XIX в. Железнодорожное строительство расширило направления транс -портных потоков, изменило традиционную структуру хозяйствования , открыло новые возможности эволюции, что не могло не сказаться на судьбах российских поселений, прежде всего городов. Города, расположенные вдоль линии железной дороги, оказались в более благоприятных экономических условиях. Остальные либо законсервировали свою сельскость, либо вернулись в разряд сельских поселений. В Забайкалье железная дорога позволила быстро развиваться городам, ставшим железнодорожными станциями (Чита, Верхнеудинск), и снизила их зависимость от Иркутска, способствовала появлению новых (Мысовск). Наиболее сильно пострадал от проведения железной дороги Троицкосавск (Кяхта). Как точно выразился В.В. Воробьев, «железная дорога... убила Кяхту», которая «попала в зависимость от Верхнеудинска как ближайшей к ней железнодорожной станции»[1]. Теперь в Верхнеудинске сосредоточились все виды существовавших тогда транспортных коммуникаций.

Более рельефно влияние путей сообщения на судьбы городских поселений демонстрирует пример Нерчинска. Экономический вес города неуклонно снижался, результатом чего стало введение в упрощенном виде Городового Положения 1892 г. Забайкальская железная дорога, обошедшая его стороной, только усилила это неблагополучие. Однако строительство Амурской железной дороги, превращение города в железнодорожную станцию привело к заметному росту населения и торгово-промышленной деятельности, к улучшению городского хозяйства, увеличению городских доходов, вследствие чего в 1912 г. Городовое Положение было введено в полном объеме[5].

Значение железной дороги для дальнейшей динамики территорий и поселений, через которые она пролегала, неоспоримо. Это осознавалось на уровне областного руководства, ожидавшего благотворно- го действия улучшения и распространения путей сообщения на экономическую жизнь края[4], и на уровне городской власти. Так, городская дума Верхнеудинска была серьезно озабочена маршрутом будущей магистрали, опасаясь «полнейшей гибели» и превращения в «жалкую захолустную деревню» города, если дорога обойдет его. Более того, гласные вполне понимали роль города в жизни округа и ожидали ухудшения экономического состояния всего Западного Забайкалья[8]. В конечном итоге не ставшие придорожными городами бывшие «столицы» Забайкалья – Троицкосавск, Селенгинск, Баргузин, потеряли перспективу развития, выполнив свою историческую миссию, были обречены на тихое существование, постепенно приходя в упадок. Для России XIX, для Забайкалья конец века «стал в истории развития городов и их сетей переломным, знаменуя смену главных факторов реального градообра-зования», каковым и является железнодорожный транспорт [9, 72].

Немаловажными факторами роста города являются его административный статус, место, занимаемое им в иерархии расселения. На протяжении двух столетий административно-территориальная структура Сибири находилась в состоянии становления, отражая основные тенденции государственного строительства. Процесс администрирования за Байкалом не закончился с созданием Забайкальской области. Территориальному устроению, нацеленному на эффективность управления, она подвергалась еще несколько раз (1870, 1872), также как и несколько раз менялась ее подчиненность разным генерал-губернаторствам (1857, 1884, 1900). В связи с многочисленными административно-территориальными перестройками многократно изменялся и статус забайкальских городов. Это привело к тому, что в 1851 г. Чита стала городом, а Баргузин, Селенгинск и Акша в период с 1856 по 1872 г. стали, как Верхне-удинск, Нерчинск и Троицкосавск, окружными (затем уездными). На территории за Байкалом во второй половине XIX – начале ХХ в. находились города с различным статусом – областной, окружные/уездные, безуездный (Мысовск). Они выполняли функции административных центров своей округи, сосредоточив необходимые органы городского и сельского управления.

Сеть городских поселений Забайкальской области, в окончательном виде сформировавшаяся в начале ХХ в., неравномерна: вплоть до 1851 г. в Восточном Забайкалье был только один город (Нерчинск), основная масса городов (63 %) сосредоточивалась в Западном Забайкалье. В силу значительной протяженности (Забайкальская область по площади занимала 9-е место в Российской империи, 8-е – в Азиатской России; была в полтора раза больше Германии и в 23 раза – Бельгии [10]), отдаленности от метрополии, крайне низкой заселенности, неразвитости, а порой отсутствия путей сообщения концентрация городского населения в относительно немногих центрах была экономически обусловленной и закономерной[13, 48]. Еще Г.Н. Потанин называл города «яркими точками на теле Сибири»[12], подчеркивая тем самым очаговый характер городской жизни. Неравномерность охвата территории городской сетью природно и географически детерминирована: города сосредоточивались в удобной для проживания юго-восточной части области. Здесь каждый из городов играл роль главного (Баргузин, Нерчинск, Селенгинск, Верхнеудинск). Особым статусом обладала слобода Кяхта в составе Троицкосавска. Таким образом, на момент утверждения областного центра рядом с ним находились окружные города, хотя и подчиненные по статусу, но превосходящие его по культуре, городским традициям и численности населения. Из 19 443 городских жителей в 1875 г. 15 410 проживали в окружных городах, на областной город приходилось всего 2,5 % жителей. К 1897 г. соотношение несколько изменилось и на долю областного города уже приходилось 31,7 % жителей, а к 1910 г. только 33,2 % населения проживало в уездных городах [6; 9; 11]. Данная ситуация закономерна и демонстрирует две важные позиции: максимальное использование Читой своего административного статуса и тенденцию «к росту крупных городов за счет запустения или “консервации”, остановки развития малых», сложившуюся в ходе становления российской государственности[13, 48].

Общий ход развития позволяет утверждать, что в Забайкалье насчитывалось четыре наиболее развитых города (Нерчинск, Троицкосавск, Чита и Верхнеудинск), экономика и культура которых до рубежа веков находились примерно на одинаковом уровне. По существовавшей тогда классификации их можно отнести к малым городам. Начиная с 1910-х гг. структура городских поселений Забайкальской области расслаивается: 50 % приходилось на города-села (2000-5000 чел.), 37,5 % составляли малые города (5000-20 000 чел.) и 12,5 % – средние (20 000-100 000 чел.). Через несколько лет происходит корректировка структуры, в которой произошло уравнивание числа малых и средних городов – по 25 %.

Созданные государственной инициативой забайкальские города постепенно приобретали экономическую составляющую. Важнейшим источником материального процветания Селенгинска и Нерчинска XVIII – начала XIX вв. стала торговля, как и Троицкосавска (Кяхты), занимавшего особое место в этом ряду и преуспевавшего исключительно за счет русско-китайской торговли, затмевая Верхне-удинск. Последний же постепенно превращался в крупнейший транзитный пункт экспорта и импорта товаров с ежегодными многомиллионными ярмарками (1780). Новую струю в экономическую жизнь городов внесла горнодобывающая промышленность. Города Баргузин, Нерчинск, Сретенск преврати- лись в базы снабжения золотых приисков жизненно необходимыми товарами и, одновременно, в центры вербовки рабочей силы.

Судьба забайкальских городов во многом повторяла судьбы городов Европейской России. На территорию Забайкалья распространялись общероссийские тенденции. Используя терминологию В. П. Се-менова–Тян-Шанского, упадок многих «официальных городов» – административных центров, не сумевших встать на путь динамичного хозяйственного развития, сопровождался ростом «истинных городов», выполнявших различные собственно городские функции (станица Сретенская – пароходная пристань и железнодорожная станция, где на рубеже веков работали таможня, отделения трех банков, сотня торговых фирм и т.д.). «Юридические города» по социально-экономическому признаку можно разделить на три группы: пришедшие в упадок административные центры (Селенгинск, Баргузин, Акша), города, статус и прежнее положение которых еще позволяли держаться «на плаву» (Троицкосавск и Нерчинск), города, находящиеся в стадии активного развития (Чита, Верхнеудинск).

С течением времени в процессе складывания городского сообщества, экономической системы город приобретает культурную функцию. Здесь не последнюю роль играет возраст города. Совершенно очевидно, что чем древнее город, тем значительнее культурные традиции. В конечном счете, главной в городе становится культурная деятельность, в периоды упадка, утраты других функций он дольше всего сохраняет культурное значение, о чем свидетельствует пример Нерчинска, Троицкосавска, Селенгинска.

Таким образом, можно выделить ряд факторов, оказавших влияние на формирование и развитие сети городских поселений Забайкалья. Важнейшим из них стала имперская инициатива: государство было заинтересовано в опорных пунктах дальнейшего продвижения на Восток, центрах управления освоенными территориями. Рождавшийся город выполнял военные функции, становясь главным административным центром, а оставаясь в арьергарде, терял лидирующие позиции. Фактором развития или упадка городского хозяйства можно считать его местоположение: на пересечении транспортных коммуникаций, в удобной для сельскохозяйственных работ местности, в районе разработок полезных ископаемых. Немаловажными факторами роста являются административный статус города, место, занимаемое им в иерархии расселения, и его возраст.