Уроки полевой этнографии (к 100-летию исследований И.П. Сойкконена в Якутии)

В 2026 г. исполняется 100 лет с начала проведения исследований Якутского этнографического подотряда Якутской комплексной экспедиции Академии наук (ЯКЭ АН) СССР. Несмотря на то, что истории выдающейся по своим масштабам и научному значению экспедиции посвящен целый ряд работ [2; 11; 13 и др.], включая две монографии [3; 5], этнографическим изысканиям, выполненным в ее рамках, на данный момент уделено значительно меньше внимания. Среди исследований, посвященных деятельности Якутского этнографического подотряда (1926– 1927), можно выделить лишь статью Ю.Н. Ермолаевой [4], а также работы Л.И. Винокуровой [1] и Ю.А. Слепцова [10], раскрывающие отдельные аспекты работы Ивана Петровича Сойкконена, руководителя и единственного участника данного подотряда. Тем не менее, опираясь даже на такой ограниченный круг работ и на выявленные автором при подготовке статьи архивные документы, можно сделать вывод о значительной ценности и определенной уникальности изысканий И.П. Сойкконена, его фактически пионерной роли в профессиональном и целенаправленном осмыслении повседневной жизни простых якутских семей. В этом отношении особый интерес представляет не только воссоздание истории деятельности Якутского этнографического подотряда, но и остающаяся неосвещенной в историографии методика, примененная И.П. Сойкконеном при подготовке к экспедиции и в процессе аккумулирования полевого материала. Как будет показано в статье, данная методика, несмотря на прошедшее столетие, во многом сохраняет свою актуальность для современной антропологии и этнографии. Цель данной статьи – охарактеризовать основные научные результаты, полученные в ходе исследований Якутского этнографического подотряда ЯКЭ АН СССР, а также реконструировать ключевые подходы, которые И.П. Сойкконен применил в процессе подготовки к экспедиции и сбора полевых материалов.

Источниковую базу исследования составляют документы, выявленные в Санкт-Петербургском филиале Архива РАН, Национальном архиве Республики Саха (Якутия) и Центральном государственном архиве Санкт-Петербурга. Собственные полевые материалы автора, собранные в Амгин-ском (2018, 2021) и Таттинском (2022, 2026) улусах, используются для верификации методов И.П. Сойкконена и оценки их актуальности для современной полевой этнографии.

Исследования Якутского этнографического подотряда: направления работы и основные результаты

И.П. Сойкконен отправился из Ленинграда в Якутию в июле 1926 г., почти сразу после окончания учебы на географическом факультете

Ленинградского государственного университета (ЛГУ) – это была его первая крупная экспедиция. Несколько недель до конца августа исследователь провел в Якутске, изучая фонды Якутского областного музея им. Е.М. Ярославского, а также встречаясь с представителями системы просвещения и здравоохранения. Последнее было связано в первую очередь с тем, что основной задачей работ Якутского этнографического подотряда ЯКЭ АН СССР было изучение семейного быта якутов в контексте выяснения причин высокой смертности представителей этноса (Санкт-Петербургский филиал Архива РАН, далее – СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 2. Д. 67. Л. 2). Так, детская смертность среди якутов на тот момент составляла 62,5 чел. на 100 родившихся (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 559. Л. 23 об.). В этой связи И.П. Сойкконен среди прочего получил от заведующего отделом здравоохранения республиканского Наркомпросздрава П.М. Бушкова готовившиеся к печати рукописи статей «Заболеваемость населения Вилюйского округа: по материалам Вилюйской окружной больницы 1921–23 года», «Из истории края и медицины», а также материалы о работе консультации для женщин и детей в г. Якутске (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 250 об.).

Полевой этап работы И.П. Сойкконена в Якутии начался в сентябре 1926 г. и продолжался до сентября 1927 г., охватив территорию заречной группы улусов. Указанный ареал расположен в Центральной Якутии на правом, т.е. противоположном Якутску берегу р. Лены. В рассматриваемый период он относился к Якутскому округу Якутской АССР. Основное население заречных улусов традиционно составляют якуты (саха). Исключением в период проведения ЯКЭ АН СССР еще оставалась Амгинская слобода (ныне – с. Амга) и ряд других сел, где преобладали русские. В течение года И.П. Сойкконен посетил населенные пункты Таттинского, Баягантайского, Боту-русского и 1-го Амгинского улусов, а также Ам-гинскую слободу и Чапчылган. Наиболее длительное время – по несколько месяцев – исследователь провел в селах Ытык-Кюёль и Чапчылган (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 250 об.–252).

В результате проведенных исследований И.П. Сойкконен аккумулировал комплекс сведений, характеризующих детство и юношество, питание учащихся местных школ (на основе опроса 120 детей), условия их проживания, свадьбу якутов и связанные с ней обычаи, взаимоотношения и обязанности членов семьи, некоторые их хозяйственные занятия (преимущественно в пределах усадьбы или в ее окрестностях), а также смерть и похороны. Исследователь составил описание более 70 якутских игр, 50 традиционных приемов лечения различных недугов. Кроме того, он собрал материалы о религиозной жизни якутов, встречающихся у представителей этноса приметах, якутском гостеприимстве, распространенности карточных игр, алкоголя и конных скачек. Одновременно были зафиксированы якутские способы счета времени и определения расстояний, получены разрозненные данные об общественной жизни якутов и повстанческом движении в Якутии в годы Гражданской войны (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 252–254). Большая часть этой информации была обобщена и представлена в подготовленной исследователем к изданию в 1928 г. рукописи «Семейный быт якутов Якутского округа» объемом в 366 листов. К сожалению, данная рукопись в силу ряда причин остается неопубликованной и хранится в фондах Санкт-Петербургского филиала Архива РАН (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 2. Д. 158). Эта работа уникальна: до И.П. Сойкконена сведения о повседневных заботах якутов собирались учеными разрозненно и, по сути, попутно. Именно он стал первым исследователем, который целенаправленно занялся изучением быта якутских семей.

Помимо этого, И.П. Сойкконен провел значительную работу по собиранию среди местного населения фольклора и различных артефактов. Так, он зафиксировал десятки старинных якутских преданий, рассказов и песен, несколько сотен распространенных у якутов прозвищ, около 150 примет, свыше 100 частушек, исполняемых жителями Амгинской слободы, 10 биографий местных жителей, а также более 50 загадок, имеющих отношение к семейному и домашнему быту, которые были собраны и переведены на русский язык учителем Уолбинской школы Андросовым (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 254–255).

Исследователю удалось побывать даже на шаманском камлании, продолжавшемся две ночи. При этом во время второй ночи И.П. Сойкконен смог записать ход действий шамана, а позднее, при содействии художника И.В. Попова, также и тексты шаманских песен. Кроме того, была переписана летопись Ытык-Кюёльской Преображенской церкви за 1844–1915 гг., приобретены карты 1-го Жохсогонского наслега Таттинского улуса у И.В. Попова и района с. Ытык-Кюёль у П.В. Попова, карта прихожан Баягантайской Богородской церкви неизвестного автора и схематическая карта Баягантайского улуса у учителя Крест-Хальджайской школы Г.Л. Семенова. По результатам опросов местного населения были также внесены изменения и уточнения в карту Чурап-чинско-Таттинского ареала, которая была взята из общей карты Якутской АССР 1924 г. и затем увеличена в четыре раза (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 253–254).

И.П. Сойкконен приобрел у местных жителей значительное число рисунков, выполненных детьми и взрослыми. Так, в 1-м Жохсогонском наслеге от якута И.П. Большакова было получено более 100 рисунков, характеризующих жизнь и семейный быт якутов. Еще около 40 взрослых и более 100 детских рисунков исследователь приобрел в других местах. От упомянутого художника И.В. Попова также были получены рисунки внутреннего устройства урасы (якутского традиционного летнего жилища), надмогильного памятника и несколько карандашных схем последних. Еще 9 карандашных рисунков, отражающих домашний быт якутов, передал И.П. Сойкконену участник Верхоянского зоологического отряда ЯКЭ АН СССР Г.М. Георгиевский, а заведующий Петропавловской аэрометеорологической станции Д.В. Тарбеев поделился с исследователем 13 рисунками предметов повседневного обихода якутских семей, выполненных карандашом и акварелью (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 250–255).

В ходе полевых исследований И.П. Сойкконен приобрел около 40 негативов, запечатлевших сцены из дореволюционной жизни Якутии, включая сделанные И.В. Поповым снимки «Встреча якутскими тойонами генерал-губернатора Восточной Сибири (в Западно-Кангаласском улусе в 1900 г.)» и «Проезд генерал-губернатора Восточной Сибири Пантелеева с якутским епископом в сопровождении якутских тойонов из г. Якутска в Западно-Кангаласский улус» размером 24х18 см. Еще более 150 фотоснимков сделал сам исследователь (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 254–255).

Во время своей работы в заречных улусах И.П. Сойкконен также приобрел свыше 300 предметов материальной культуры, включая около 20 якутских деревянных календарей (годовых, месячных и недельных), порядка 40 якутских курительных трубок различной формы и материала, два окна из летнего жилища и скотопомещения якутов в берестяной раме, колыбель, два набора инструментов, изображение духа, поедающего телят и детей. Еще примерно 30 предметов, относящихся к шаманскому камланию, безвозмездно передал исследователю художник И.В. Попов.

Кроме того, И.П. Сойкконен сумел получить и ряд рукописей. Так, Г.Л. Семенов передал ему рукопись своего отца-учителя и деда-священника Неустроева из с. Сулгачи 1-го Амгинского улуса. От жителя Таттинского наслега Баягантайского улуса А.А. Черкашина исследователь получил дневники за пять предыдущих лет. Кроме того, он приобрел дополненную копию тетради жителя того же улуса И.В. Оросина, содержание которой относилось к проблеме семейных взаимоотношений у якутов во второй половине XIX в. (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 234–255).

Подходы к подготовке и проведению исследований

Как уже отмечалось, И.П. Сойкконен проводил данные исследования вскоре после окончания университета, и для него работа в составе Якутского этнографического подотряда стала первым профессиональным экспедиционным исследованием, не считая студенческих полевых практик. Выполнение этих исследований на высоком уровне, очевидно, стало возможным благодаря ряду факторов. Во-первых, личным качествам И.П. Сойкконена. Изучение его биографии позволяет заключить, что ему довольно часто поручалась ответственная работа. Так, после окончания Первой мировой войны и возвращения в родное село Коноховицы он некоторое время являлся секретарем и казначеем местного потребительского кооператива. Немногим позднее, когда И.П. Сойкконен работал уже учителем Остроговицкой школы в Ямбургском уезде, в сферу его ответственности входил также интернат для учеников (Центральный государственный архив Санкт-Петербурга. Ф. Р-7240. Оп. 9. Д. 1122. Л. 4). В студенческие годы будущий этнограф был назначен старостой общежития (Национальный архив Республики Саха (Якутия). Ф. П3. Оп. 177. Д. 5123. Л. 2 об.). При этом становление личности И.П. Сойкконена было связано с выдающимися учителями: с целой плеядой талантливых педагогов Земской учительской школы в период руководства А.К. Янсона [12], а позднее – с физиком А.А. Фридманом, этнографами Л.Я. Штернбергом, В.Г. Богоразом и др. (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 2. Д. 67. Л. 1–1 об.).

Во-вторых, высокое качество выполненных работ было обусловлено мудрым наставничеством. Программу для исследований семейного быта якутов, на которую опирался И.П. Сойкконен, еще для Сибиряковской экспедиции 1894–1896 гг. разработали одни из ведущих специалистов по этнографии Якутии своего времени – И.И. Майнов и Э.К. Пекарский. И.И. Майнов в конце XIX в. провел в Якутии девять лет, будучи сослан за участие в народническом движении. Четыре года при этом пришлись на проживание в заречном Ботурусском улусе. Занявшись в регионе исследовательской деятельностью, он стал автором целого ряда монографий: «Некоторые данные о тунгусах Якутского края» (1898), «Русские крестьяне и оседлые инородцы Якутской области» (1912), «Население Якутии» (1927) и др. Э.К. Пекарский также оказался в Якутии в ссылке и стал здесь исследователем местной истории, культуры и языка. Прожив порядка 20 лет в 1-м Игидейском наслеге Ботурусского улуса, он аккумулировал несколько тысяч якутских слов, опубликовав позднее 13 томов «Словаря якутского языка» (1907–1930) [8].

Однако ни в ходе Сибиряковской экспедиции, ни позднее исследования семейного быта провести не удалось. В надежде на ее будущую реализацию Э.К. Пекарский и И.И. Майнов опубликовали программу в 1913 г. в журнале «Живая старина» [6]. Как свидетельствуют выявленные документы, И.П. Сойкконен готовился к экспедиции под руководством И.И. Майнова, который активно консультировал начинающего исследователя (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 2. Д. 157. Л. 2).

Наконец, успех изысканий был предопределен основательной подготовкой исследователя к среде, в которой ему предстояло работать, корректным применением методов полевой этнографии, а также гибкой адаптацией этих методов к конкретным реалиям, с которыми он столкнулся в поле. Рассмотрим эти аспекты подробнее.

Прежде всего, в ходе подготовки к экспедиции И.П. Сойкконен усиленно изучал якутский язык. Его учителем выступал уроженец Югюлят-ского наслега Вилюйского округа Якутии, в тот период студент этнографического отделения географического факультета ЛГУ А.А. Попов1 (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 2. Д. 157. Л. 2), который свободно владел якутским языком, несмотря на то что был русским. Следует отметить, что подобный подход был весьма дальновидным. Даже сейчас после десятилетий школьного образования на русском языке значительная часть информантов из заречной группы улусов Якутии предпочитает давать интервью на якутском. Ситуация для русскоязычного исследователя несколько проще в Амгинском улусе – очевидно, здесь сказывается многовековой опыт совместного проживания якутов с русским населением (Полевые материалы автора, далее – ПМА. Амгинский улус РС(Я), март 2018 г., сентябрь 2021 г.). Однако, например, в Таттинском улусе для значительной части информантов, особенно пожилого возраста, поддерживать беседу на русском языке достаточно проблематично. Никакого стремления уйти от разговора с исследователем в этом обычно нет. Например, в одном из случаев для того, чтобы донести свою мысль, информанты были вынуждены чертить на снегу палкой цифры, обозначение которых на русском языке они не могли вспомнить (ПМА. Таттинский улус РС(Я), март 2022 г.). При этом даже зная русский язык на достаточно хорошем уровне, опрашиваемые зачастую свободнее выражают свои мысли, если беседа ведется на родном для них языке (ПМА. Таттинский улус РС(Я), март 2026 г.).

Примечательна также примененная И.П. Сойк-коненом методика поиска информантов, о которой он упоминает в письме к И.И. Майнову: «Забираюсь в какой-нибудь уголок, знакомлюсь с местными уважаемыми людьми (русскими и якутами), и начинаю помаленьку работать. Так можно лучше и основательнее работать, чем через исполкомы и съезды…» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 104). Эту мысль о важности обращения к местным уважаемым людям исследователь развил в своем кратком отчете: «Без их содействия этнографу нельзя приступать к работе. Они являются знатоками края и местной жизни; кроме того, близкое знакомство с ними содействует возникновению хороших доверчивых отношений с остальным населением в данной местности, что является крайне желательным условием в работе этнографа» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 251).

Именно таким образом в Таттинском улусе в 1м Жохсогонском наслеге И.П. Сойкконен нашел несколько ценных информантов, первоначально установив тесный контакт с упоминавшимся И.В. Поповым. К этому времени Попов, считающийся основоположником якутского профессионального изобразительного искусства, порядка двух десятилетий вел сбор этнографических коллекций, характеризующих материальную и духовную культуру якутов, а в целом – активно занимался краеведческой работой. При этом в период проведения И.П. Сойкконеном исследований Попов был руководителем 1-го Жохсогонского наслега. По данным А.Н. Постниковой, он познакомил исследователя, в частности, с 81-летней местной жительницей А. Сенькиной, сообщившей важные сведения о брачных традициях якутов, а также с другим информантом преклонного возраста П.И. Большаковым, рассказавшем о своем браке с 14-летней девушкой [7]. Учитывая все еще достаточно высокий уровень внутрилокальных связей среди сельских сообществ Якутии, данный подход не утратил своей актуальности и в наше время. Так, в ходе полевых исследований в Ам-гинском улусе автор данной статьи также начал работу со знакомства с представителями уважаемой фамилии Емельяновых, что позволило затем обратиться к другим авторитетным местным жителям – Т.К. Бытыкановой (с. Амга) и П.П. Расторгуеву (с. Чапчылган) (ПМА. Амгинский улус РС(Я), март 2018 г.).

Не менее продуманным был подход Сойкко-нена и к формированию полевых коллекций, а также к расходованию выделенных средств. Всего, как указал И.П. Сойкконен в своем кратком отчете о проделанной работе (июль 1927 г.), на приобретение предметов якутской культуры у местного населения ему выделили 300 руб. Поскольку указанной суммы было явно недостаточно, чтобы

«охватить все стороны якутской жизни» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 235), исследователь принял решение сфокусироваться на конкретных аспектах, чтобы избежать «разбросанности и случайности в приобретаемых коллекциях» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 104). Так, практически половина из 300 приобретенных предметов относилась к антропологии детства, включая кукол и игрушки якутских детей, изготовленные как взрослыми, так и самими детьми. Серьезное внимание И.П. Сойкконен также уделил предметам, связанным с особенностями счета времени у якутов, при этом совершенно не рассматривая, например, мебель и одежду (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 104 об., 235–236).

Вызывает уважение крайне бережное отношение исследователя к расходованию отпущенных средств. Экономить приходилось, во-первых, из-за ограниченной суммы при богатом выборе предметов для пополнения коллекций, а во-вторых, потому что, как отмечал исследователь, «с нового приезжего человека (“мерзлый русский” или “южный русский”) за все запрашивают в два, три раза дороже против обычной стоимости» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 235). Показательна в этой связи попытка приобрести в Уолбе рукописи состоятельного и, как отмечал И.П. Сойкконен, грамотного якута И.В. Оросина, которые относились ко второй половине XIX в. и включали две тетради. В первой, большей тетради, на 136 страницах были представлены записи о погоде, хозяйственной жизни местного населения и описания различных знаменательных событий. Текст второй тетради, занимавший 16 страниц, фиксировал колымные дачи, размеры подарков и отдарков при браках родственников И.В. Оросина. Рукописи незадолго до этого, по данным И.П. Сойкко-нена, пытались приобрести представители научно-исследовательского и просветительского общества «Саха кэскилэ», однако «не сговорились в цене» – при требуемых собственниками 200 руб. они были готовы заплатить лишь 50 руб. Оросины уступали И.П. Сойкконену рукописи за 100 руб. Однако, посчитав трату такой суммы при лимитированном бюджете невозможной, он договорился о приобретении за 5 руб. только списка второй тетради, содержание которой было непосредственно связано с основной темой исследований И.П. Сойкконена. При этом данный список по достигнутой договоренности был дополнен продавцами некоторыми другими сведениями, представляющими интерес для исследователя (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 234–235). Любопытен и другой подход, примененный И.П. Сойкко-неном при приобретении предметов для коллекции: в целях экономии он старался расплачиваться с их владельцами не деньгами, а «табаком, чаем, сахаром, фотографированием» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 251 об.).

Наконец, следует признать рациональность стремления И.П. Сойкконена сконцентрировать усилия на работе в нескольких конкретных населенных пунктах, не распыляя силы на попытки посетить как можно больше мест: «Частые и длинные дороги только вредны в работе этнографа. Они отнимают много времени, дорого стоят и не дают возможности достаточно хорошо ознакомиться с жизнью местного населения и углубиться в работу. Поэтому подотряд наиболее продолжительное время оставался на одном месте (не считая время от времени совершенных боковых разъездов)…» (СПбФ АРАН. Ф. 47. Оп. 1. Д. 32. Л. 251 об.). Действительно, и в настоящее время часто возникает желание охватить исследованиями как можно большее число населенных пунктов из расчета, что это позволит получить более разнообразную и репрезентативную информацию. Однако такой подход зачастую не позволяет достаточно глубоко погрузиться в местную среду, что, как известно, является важнейшим условием действительно качественной полевой работы. При этом сохраняется и отмеченный И.П. Сойкконеном фактор повышенного расхода ресурсов – не только финансовых, но и временных. В этой связи требуется учитывать низкий уровень развития дорожной сети в Якутии, не самое высокое качество имеющихся путей сообщения, а также дисперсное расположение населенных пунктов. Сейчас это в меньшей степени характерно для заречной группы улусов, в которой работал И.П. Сойкконен, однако актуально для других районов Якутии, в особенности расположенных в арктической зоне.

Заключение

Таким образом, исследования, выполненные И.П. Сойкконеном в течение 1926–1927 гг. в рамках Якутской комплексной экспедиции АН СССР, позволили собрать богатый и качественный материал, характеризующий антропологию детства якутов заречных улусов, повседневную жизнь якутских семей, взаимоотношения и распределение обязанностей внутри них, а также традиционные способы лечения болезней, приметы, обычаи, особенности счета времени, определения расстояний и др. Одновременно с этим были аккумулированы разнообразные вещественные и визуальные источники, характеризующие в первую очередь материальную культуру якутов и включающие несколько сотен предметов, фотоснимков и рисунков. Подобные успехи стали возможны благодаря тщательной подготовке И.П. Сойкконена к экспедиционной работе в Якутии, грамотному применению им методов полевой этнографии в сочетании с вполне уместной импровизацией, учитывающей специфику среды, в которой он работал, а главное – ответственному отношению исследователя к порученному ему делу. Примененные И.П. Сойкконеном подходы, как было показано выше, не потеряли актуальности и могут стать ориентиром для нового поколения исследователей российского Севера.