Успех французов при Кальчинато 1706 года: блестящий пролог к фатальной катастрофе

Уральский государственный университет путей сообщения, Екатеринбург, Россия, ,

цивилизационных смыслов и социокультурных практик. В этом отношении живой интерес вызывает один из первых общеевропейских военных конфликтов – Война за испанское наследство (1701–1714 гг.), долгое время находившаяся в информационной тени «нашей» Великой Северной войны (1700–1721 гг.), более близкой и понятной россиянам. В последнее время отечественная историография пополнилась рядом интересных и глубоких работ по Войне за испанское наследство (Беспалов, 2012; Ивонина, 2009; 2010; Леже, 2025; Махов, Сазаев, 2010). Вместе с тем до сих пор не существует ее систематизированного военно-профессионального отражения. Последние посвященные ей труды вышли в свет во второй половине XIX – начале XX в. Принадлежавшие перу видных военных историков Н.С. Голицыну, Н.П. Михневичу, А.З. Пузыревскому, они или выборочно освещали отдельные боевые эпизоды, или носили обзорный ознакомительный характер (Голицын, 1985; Михневич, 1896; Пузыревский, 1889). Настоящая работа призвана дополнить и расширить границы проведенных исследований, продолжив серию статей, посвященных Войне за испанское наследство (Кутищев, 2023; 2025а,б, 2026). На этот раз в центре нашего исследования – одно из наиболее противоречивых военных событий начала XVIII в. – битва при Кальчинато, не такая значимая по своим последствиям, как, например, сражения при Бленхейме (1704 г.), Рамильи (1706 г.) или под Полтавой (1709 г.), но поучительная с точки зрения тактического мастерства и непредсказуемости военной стихии.

Задачи статьи состоят в том, чтобы на основании свидетельств и воспоминаний очевидцев и непосредственных участников сражения дать критический анализ действий противников в битве при Кальчинато 19 апреля 1706 г., выявить слабые и сильные стороны французской и имперской армий в ходе боя.

Материалы и методы исследования. Материалами исследования послужили мемуарные и эпистолярные источники, оставленные современниками и очевидцами исследуемого события. Среди них выделяется военная корреспонденция Людовика XIV, переписка маршала Вандома и принца Евгения Савойского. Также значительный интерес представляют воспоминания непосредственного участника битвы, шевалье Ж. Квинси, современников событий известного авантюриста графа Бонниваля и маркиза Лангальери. Интересны впечатления о битве Версальского двора, переданные через воспоминания весьма осведомленных придворных Людовика XIV, маркизов Сюрша и Данжо.

Теоретическую базу статьи составили труды видных европейских военных историков. Особый интерес представляет академическое издание Ж. Пеле и Ф. Воля (Pelet, Vault, 1838), посвященное действиям армии Людовика XIV в Войне за испанское наследство (1701–1714 гг.), и многотомное исследование австрийского генерального штаба XIX в. (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882), в котором подробно описывается боевой путь австро-имперской армии в ходе этой войны. В этих работах дается детальное описание битвы при Кальчинато с той и другой стороны. Также здесь представлен скрупулезно подобранный фактологический и документальносправочный материал, а также обширная военная корреспонденция монархов, министров, военачальников, дипломатов, в том числе касающаяся и исследуемого события.

Операция при Кальчинато не имеет такой обширной и многогранной историографии, как известные сражения Войны за испанское наследство, битва при Бленхейме, Рамильи, Оуде-нарде, Мальпляке. Вместе с тем она довольно подробно описана такими историками, как Ш. Квинси (Quincy, 1726), Х.Д. Перини (Périni, 1908). На наш взгляд, они наиболее достоверно, глубоко и непредвзято отражают основные моменты сражения. Данные труды представляют собой ценность как своей обширной фактологической базой, так и компетентным описанием военных кампаний и операций Войны за испанское наследство.

Методологической основой работы являются историко-системный и компаративно-аналитический методы научного исследования. Историко-системный метод позволяет рассматривать военное дело как неотъемлемую часть европейской цивилизации в неразрывной связи с ее экономикой, культурой, социально-нравственным кодом. Компаративно-аналитический подход предполагает сравнение стратегии и тактики воюющих сторон, а также анализ методов ведения военных действий на предмет выявления характерных черт, общего и особенного в их военной практике.

Обсуждение и результаты . В 1705 г. военные действия между Людовиком XIV и Великим Альянсом в Северной Италии достигли наивысшего напряжения. Евгений Савойский, один из лучших полководцев эпохи, пытался пробиться на помощь герцогу Виктору-Эммануилу Савойскому, из последних сил сопротивлявшемуся французской экспансии. Маршал Л.Ж. Вандом, командовавший французскими войсками в Италии, препятствовал его попыткам прорваться на запад через свои кордоны и делал это довольно умело и эффективно.

Вплоть до конца декабря 1705 г. между противниками сохранялась высокая боевая активность. Французы первыми отвели свои войска на зимние квартиры, и принц Евгений с облегчением последовал их примеру – его порядком обескровленная, смертельно уставшая, понесшая значительные потери армия срочно нуждалась в отдыхе. Зимние квартиры противников находились по соседству, в непосредственной близости друг от друга. Имперская армия закрепилась между р. Кьезе и оз. Гарда, занимая на юге территорию до линии Монтекьяро – Лонато, за которой располагался противник.

Район зимних квартир имперской армии был сильно укреплен в инженерном отношении. Между Монтекьяро и Лонато, за каналом Фосса-Лонато, были вырыты окопы и насыпаны валы. Средневековые замки Нави, Падонге и Друколо были укреплены и заняты гарнизонами (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 96). С восточной стороны оз. Гарда имперцы удерживали территорию Вероны и бассейн р. Адиже, выполнявшей роль главной коммуникации с Тиролем и Австрией. Линия разграничения с французами пролегала по рубежу среднего и нижнего течения р. Адидже (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 97).

Цель кампании для Евгения Савойского оставалась прежней – прийти на помощь герцогу Виктору-Амадею Савойскому, важному союзнику Вены, который с 1703 г. вел неравную борьбу с превосходящими войсками Бурбонов. К 1706 г. силы герцога окончательно иссякли, и французы осадили его столицу и последний оплот, Турин. Оставалась единственная надежда на спасение, которую связывали с Евгением Савойским, не оставлявшим попыток пробиться на помощь осажденным. Уже после битвы при Кассано Евгений убедился, что не сможет прорваться в Пьемонт через Ломбардию. Единственным доступным путем оставалось правобережье р. По. При этом для введения французов в заблуждение старую группировку принц решил оставить на прежних позициях (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 98).

Предприимчивый и решительный Евгений Савойский готовился к наступательной кампании, но для этого нужно было серьезно заняться восстановлением боеспособности армии. Боевые потери, болезни и дезертирство значительно ослабили его полки. Солдаты страдали от голода, от нехватки обмундирования и обуви. Часть кавалерии лишилась лошадей из-за бескормицы. Не хватало боеприпасов и снаряжения. Артиллерия, понтонный парк и тыловой обоз были разукомплектованы и представляли жалкое зрелище. Офицеры и солдаты забыли, когда получали денежное жалованье. Из списочного состава в 40 тыс. пехоты и 7 тыс. кавалерии к началу 1706 г. в строю находилась едва ли половина (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 99). К началу новой кампании Великий Альянс совместными усилиями выделил Евгению значительные средства. Только герцог Мальборо обещал нанять для него 20 тыс. немецких солдат, а также снаряжение, амуницию и боеприпасы (Pelet, Vault, 1838: 143).

По сравнению с имперцами состояние франко-испанской армии было удовлетворительным. Войска разместились на зиму на широкой территории в низовьях рек Кьезе и Минчио, что позволяло довольно сносно обеспечивать их продовольствием и фуражом. Полноводная р. По позволяла французам свободно подвозить все необходимое для людей и животных. На западе районы расположения простирались до нижнего течения р. Ольо, а на востоке – до р. Ади-дже. Центром расположения армии и главным опорным пунктом была Мантуя. Несмотря на крайнее истощение противника, маршал Вандом не терял бдительности. Для обеспечения безопасности и предотвращения внезапной атаки были оборудованы две оборонительные линии: первая пролегала через Дезенцано, Кастильоне и Карпенедоло, вторая – через Ривольтеллу, Медоле и Кастель-Гоффредо. К тому же были усилены рубежи рр. Минчио и Адидже. В случае опасности войска в течение 24 часов должны были сосредоточиться у назначенных пунктов (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 100–101; Pelet, 1836: 144).

Несмотря на зимнюю паузу, малая война велась с неутомимой энергией. Вандом всячески пытался затруднить противнику сбор продовольствия и фуража, вытесняя его с занятой территории в суровые скалистые предгорья Альп. Всю зиму продолжались стычки дозорных и рейдовых отрядов. Активизировалась война на коммуникациях. Французская флотилия вооруженных судов перехватывала торговые барки, перевозившие через озеро Гарда продовольствие для имперцев. В начале января французские отряды вышли к Адидже и закрепились в Торри, Бардо-лино, Лазизе, Виллафранке (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 101). Над важной коммуникацией, связывающей имперскую армию через Тироль с Германией, нависла серьезная опасность (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 108). Обеспокоенный успехами французов, фельдмаршал Гуттенштайн, командовавший имперскими силами на восточном берегу Гарды, принялся создавать резервную линию снабжения в Тироль.

Имперцы отвечали французам тыловыми рейдами сильных кавалерийских отрядов, перехватывали речные транспорты на По. Некоторое время принц Евгений рассматривал возможность диверсии с целью овладения самой Мантуей. Шла беспрерывная борьба за контроль над областью Веронезе (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 102–104).

В начале февраля 1706 г. принц Евгений отправился в Вену, чтобы личным присутствием ускорить поступление резервов и материальных средств на восстановление армии. Вместо себя он оставил фельдмаршала графа Ревентлау.

Между тем положение имперской армии ухудшалось с каждым днем. 21 января на военном совете была признана неспособность армии к каким бы то ни было активным операциям. Войска испытывали крайний недостаток почти во всем. Обычные хлебные пайки пришлось сократить, чтобы хоть как-то протянуть до февраля. Неоднократно поднимался вопрос об отправке кавалерии в Тироль из-за нехватки фуража. Из-за ветхого обмундирования даже караульная служба больше не могла нестись должным образом. Болезни и дезертирство множились с каждым днем. Между тем давление французов усиливалось на всех направлениях. В этих условиях Ревентлау решил отвести войска с занимаемой линии дальше к горным районам (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 110).

Между тем маршал Вандом, «заметив, что принц Евгений приблизил их центр почти вплотную к районам расположения французских войск, … спланировал нападение на зимние квартиры противника» (Quincy, 1726: 80). Герцог был проинформирован о трудном положении имперской армии. Он знал о том, что Евгений выехал в Вену и что вскоре ожидается прибытие сильных резервов из Германии.

Отдав необходимые распоряжения, маршал отправился в Париж, где 11 марта был принят Людовиком XIV1. «Он так убедительно заверил короля, что непременно застанет их (войска противника – А.К.) врасплох и разгромит, не подвергая свою армию риску поражения, что Его Величество одобрил план»2. В его отсутствии «граф Медави, старший генерал-лейтенант, принял командование войсками и получил приказ постепенно … выдвигать самые сильные полки, расквартированные в тылу на переднюю линию, откуда … отвести несколько более слабых батальонов, чтобы не вызывать подозрений у противника и не создавать у него иллюзий, что это перемещение войск – всего лишь смена обстановки»3. Войска из Мантуи и Милана стягивались в район Кастильоне. Сюда же направлялись обозы с продовольствием и боеприпасами. Севернее Кар-пендоло был оборудован просторный полевой лагерь для прибывающих войск (Quincy: 1726: 80). Впоследствии в докладе королю маршал высоко оценивал заслуги графа Медави, который «совершенно выполнил все приказы, оставленные ему при отъезде из Ломбардии, и очень хорошо все организовал … для указанной операции»4.

Граф Ревентлау отдавал себе отчет в том, что готовится нападение на его зимние квартиры, но плачевное состояние войск, а также численное и качественное превосходство французов лишало его всяких надежд на успешный исход событий. Когда стало известно, что формирование ударного кулака вблизи Кастильоне завершается, он созвал военный совет. Единственным способом спасти армию было признано отступление на север, к Бедиццоле (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 112). Выбранная позиция с правым флангом, обращенным к реке Кьезе, и с каналом Сериола-ди-Лонато перед фронтом обладала неоспоримыми преимуществами для сильной обороны. 15 апреля граф Ревентлау уже приступил к отводу войск, когда поступил приказ от принца Евгения оставаться между Монтекьяро и Лонато.

Впоследствии последний объяснял императору, что причиной такого решения было стремление сохранить под контролем обширные богатые районы Брешии. Кроме того, принц, уже предвосхищавший будущее наступление, рассматривал группировку в Брешии как фактор дезинформации французов (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 112). Но прежде чем это письмо добралось до Вены, армию уже постигла беда, которой так опасался князь Евгений.

Вандом прибыл в Мантую 6 апреля, когда подготовка к наступлению была в разгаре (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 110). Воодушевленный одобрением Людовика XIV, он был твердо намерен начать кампанию с решительного удара по имперцам.

Для этого он располагал довольно внушительной силой: 67 батальонов и 72 эскадрона, более 40 тыс. французских и испанских войск (Linn, 1999: 309; Pelet, Vault, 1838: 139). Силы противника на театре военных действий составляли около 25 тыс. человек, но в районе Кальчинато Ревентлау располагал лишь 19 тыс. солдатами (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 114; Linn, 1999: 309).

Вандом знал, что имперцы в ближайшее время ожидают значительных подкреплений, и торопился использовать свое превосходство. Он решил разгромить и отбросить имперскую армию в суровые горно-скалистые районы Альп, где она была обречена на полуголодное прозябание. Далее предполагалось оборонительными действиями сдерживать армию принца Евгения в Тироле, не допускать ее прорыва к По, тем самым обеспечить безопасность осады Турина (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen…, 1882: 115).

Замысел предполагал атаку на противника, реализованную в трех направлениях. Главный удар наносили войска из Кастильоне по району имперских зимних квартир с центром в Монтекь-яро. Одновременно генерал Гершуа должен был атаковать из района Бадии зимние квартиры в Падуе, а генерал Торальба – очистить от врага район Брешии. На проведение операции выделялось 10 дней (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen…, 1882: 115; Quincy, 1726: 80; Pelet, 1836: 139, 142).

Ударный кулак сосредотачивался в районе Карпенедоло – Кастильоне. Бургундский полк, в котором служил шевалье Де Квинси, выступил из Мантуи к Кастильоне 17 апреля. Молодые офицеры полка задержались в городе – вечером давали оперу «Великая Констанция», в которой пела знаменитая Сантина. Марширующие колонны они догнали уже в Гойто, а 18 апреля полк в полном составе прибыл в Кастильоне1.

Понимая, что такую масштабную подготовку трудно скрыть от противника, маршал принял дополнительные меры для достижения внезапности (Quincy, 1726: 81; Périni, 1908: 156). «Чтобы завуалировать свои намерения, он выразил недовольство Медави, пожаловался на то, что склады боеприпасов опустошены, и что он не сможет выйти в поле до конца весны. Затем он притворился пьяным и принял лекарства, как будто действительно был пьян. Все это обмануло графа Ревентлау, который ждал прибытия принца Евгения без всяких подозрений»2. Эти моменты отмечает и маркиз Данжо: «Чтобы скрыть свой план от врага, он распространил слух, что обнаружил свою армию в таком плачевном состоянии, что ничего не может предпринять»3.

На самом деле граф Ревентлау был достаточно опытным военным, чтобы доверять всяким сомнительным слухам. По его сведениям, нападения нужно было ожидать с 17 на 18 апреля, к чему имперцы серьезно подготовились. В сторону противника были выдвинуты усиленные аванпосты. Всю ночь войска провели под ружьем. Основные силы, 17 тыс. пехоты и 1,6 тыс. кавалерии, были размещены между Монтекьяро и Кальчинато. Фланги позиции были значительно усилены естественными высотами, а фронт защищен отрытыми рвами и водными каналами. Каль-чинато был занят сильным гарнизоном. Дальше на север, в Бедиццоле, располагались два пфальцских полка, в Сан-Эуфемии и Реццато – усиленный пехотный полк, а в Кастенедоло – отряд кавалерии. Поскольку атака не состоялось, некоторые части разошлись по местам отдыха, и бдительность ослабла (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 113).

Между тем Де Квинси вспоминал: «18 апреля, незадолго до наступления темноты мы прибыли к Кастильоне, где обнаружили большую часть войск, которые должны были составить нашу собранную армию… Господин де Вандом прибыл через два часа после нас. Он немедленно привел армию в движение: пехота маршировала через Кастильоне, а кавалерия – в обход, присоединившись к пехоте через четверть часа за этим небольшим городком. Ночь была очень холодной; нам было запрещено разводить костер…»4.

«С рассветом господин де Вандом тщательно оценил выгодное положение вражеской позиции и решил, что вместо прямого нападения … наиболее целесообразным будет обойти их с левого фланга, который был слабее укреплен и более доступен»5. Повинуясь его приказу, войска взяли правее в направлении на Лонато и Сан-Марко, где располагался единственный в округе мост через р. Кьезе, захват которого означал окружение Ревентлау. Армия двигалась двумя колоннами: восточной командовал генерал-лейтенант маркиз де Бисси, западной – генерал-лейтенант граф Медави (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 117).

Было совсем светло, когда французские колонны достигли канала, ведущего из Лонато в Монтекьяро. «Под ярким солнцем мы увидели вражескую пехоту, которая не знала о нашем марше и неспеша выстраивалась на холме рядом с Кальчинато»6. Это подтвердил и схваченный драгун, который показал, что «противник расположился лагерем с тремя тысячами коней и одиннадцатью тысячами пехотинцев правым флангом у Монтекьяро, а левым – у Кальчинато и не подозревает о нашем марше»7. Не теряя времени, герцог Вандом приказал войскам перейти через канал по нескольким наскоро возведенным мостам. Переправа заняла некоторое время, и марширующие колонны были замечены имперским аванпостом. Весть о наступлении французов мгновенно разлетелась по имперским отрядам и стала для них полной неожиданностью. Только сейчас граф Ревентлау осознал всю катастрофичность ситуации – его армия вот-вот будет отрезана от путей отступления. Застигнутые врасплох имперцы стали лихорадочно готовиться к бою.

Между тем французская армия упорно продвигалась вперед. Это было нелегко, так как местность была перерезана несколькими водными каналами и рвами. Чтобы выиграть время, против левого фланга имперской армии был направлен отряд из 100 пехотинцев. «Противник, полагая, что господин де Вандом намеревался атаковать их в лоб, выдвинул довольно большой отряд пехоты, который вел перестрелку более полутора часов со ста солдатами» (Quincy, 1726: 82). Этого времени было достаточно, чтобы основные французские силы подошли к заполненному водой рву Фоссато-Ново и приступили к его форсированию.

Смысла скрываться уже не было, теперь все зависело от быстроты маневра. «Спеша с передовым отрядом к мосту Сан Марко, Вандом выслал 200 кавалеристов, чтобы опередить имперцев на выгодной позиции на холмах Монте-ди-Сотто и Монте-ди-Сопра близ деревни Кальчи-нато»1. «Противник, видя, что головная часть его армии продвигается к мосту и что он ведет двести всадников через ручей … поспешно двинул вперед всю свою кавалерию» (Quincy, 1726: 82). Французский отряд был вынужден отступить (Pelet, Vault, 1838: 622).

Высоты господствовали над местностью, и исход событий во многом зависел от того, кто будет ими владеть. Около 6.00 утра Вандом отдал приказ на атаку. Перейдя ров, французские колонны перестроились из походного порядка в две линии и двинулись в западном направлении к высотам. Правый фланг занимала Пьемонтская бригада, центр – бригада Овернь, и слева – бригада Де Гранси, каждая состояла из 6 батальонов (Pelet, Vault, 1838: 622–623) (рис. 1).

Рис. 1 . Карта «Сражение при Кальчинато 19.04.1706»²

Fig. 1 . The Map “The Battle o f Calcinato on April 19, 1706”

Условные обозначения

– позиции и маневрирование французских войск; – позиции и маневрирование имперской армии; – полевые укрепления и позиции артиллерии

Приблизившись на расстояние мушкетного выстрела, Вандом остановил войска. Было видно, как на помощь вражеской коннице спешат пехотные колонны. Это был прусский вспомогательный корпус в составе 8 батальонов, которые довольно быстро заняли боевую линию на высотах. За пруссаками тянулись густые колонны пехоты. «Первоначальный план господина де Вандома состоял в том, чтобы дождаться прибытия всей армии и атаковать всей силой»3. Но промедление лишало преимуществ внезапности, и Вандом решился атаковать теми силами, которые были под рукой, – 34 батальонами, в составе которых был и Бургундский полк. Шевалье де Квинси вспоминал: «Перейдя небольшой ручей, мы, не теряя времени, выстроились в две линии и немедленно поднялись на гору, не без трудностей, так как там были очень крутые участки»1. Хладнокровно подпустив французов на дистанцию половины пистолетного выстрела, неприятель дал дружный залп, который заметно проредил плотные шеренги французов, но не остановил их напора (Périni, 1908: 157). «Поскольку мы запретили нашим солдатам стрелять, … они атаковали их батальоны в штыки»2. Последовала непродолжительная, но яростная рукопашная. Пленных не брали, пощады не давали. В войнах этой эпохи штыковая атака была почти полностью вытеснена залповой стрельбой и выглядела настоящим тактическим раритетом. Она требовала мужества и хладнокровия от солдат, и французская пехота время от времени проявляла именно такие качества. Высокий морально-боевой дух солдат всегда был предметом особой гордости Людовика XIV, о чем он охотно сообщал своим корреспондентам. В письме кардиналу Де Ноайлю он писал: «После того как солдатам пришлось под непрерывным огнем … снова и снова преодолевать несколько рвов и глубоких каналов, за которыми укрепился противник, они молча без единого выстрела бросились в последнюю атаку с примкнутыми штыками»3.

Пруссаки были сметены с высот и в беспорядке бежали. Драгуны преследовали их вплоть до Кальчинато, захватывая пленных, орудия и повозки с имуществом. Особенно пострадали полки принца Кристиана Людвига и принца Филиппа Вильгельма, понесшие значительные потери, в основном пленными. Шесть полковых орудий попали в руки противника, даже не достигнув назначенных позиций на левом фланге армии (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen …, 1882: 114–115).

Одновременно с французской пехотой противника атаковали фланговые кавалерийские бригады. Слева 7 эскадронов бригады Каппи наступали вверх по крутому спуску. Тем не менее они поднялись на высоты и отбросили правый фланг имперской кавалерии. Не так удачно развивались события на противоположном крыле. «Граф Фалькенштейн, который … командовал немецкой кавалерией, … приказал ей двинуться медленным галопом, чтобы атаковать нашу, которая при первом же столкновении была … отброшена к живой изгороди, за которой стоял только что прибывший полк Сольра. Он остановил кирасиров и дал возможность нашей кавалерии перегруппироваться, а затем контратаковать их совместно с бригадой Перша и несколькими эскадронами кавалерии и драгун, которые де Вандом послал на помощь в самый подходящий момент. Сам Фалькенштейн при этом был захвачен в плен»4.

«Вражеская кавалерия, видя поражение своей пехоты и видя, как наша … приближается к ней, поддерживаемая пехотным корпусом, решила отступить, или, скорее, ударилась в настоящее бегство»5. Дольше всех держался замок Кальчинато, который был атакован 12 батальонами французских бригад Анжу и Морской. Гарнизон упорно сопротивлялся и только после артиллерийского обстрела наконец сложил оружие. Однако этого времени было достаточно, чтобы имперские войска в Монтекьяро смогли беспрепятственно переправиться через р. Кьезе и искать спасения в быстром отступлении (Quincy, 1726: 84; Pelet, Vault, 1838: 625).

Начиналось преследование разгромленного противника. Вандом приказал генералу Аль-берготти возглавить отряд кавалерии, переправиться через реку Кьезе в Сан Марко и перехватить имперские колонны, в беспорядке отступавшие от Монтекьяро и Кальчинато. За рекой, однако, французов практически захлестнул поток отступавших в беспорядке немцев, и они не могли ничего предпринять. 50 солдат французской бригады попали в плен, остальные сумели спастись, переправившись обратно.

Альберготти с кавалерией преследовали отступавшие толпы вплоть до местечка Резатто, уничтожая отдельные отряды и захватывая пленных. Потери имперцев могли быть и больше, если бы не стойкость их арьергарда под командованием генерала Харраха, который отразил несколько атак преследователей и фактически спас отступающую армию от полной катастрофы.

К этому времени ничего не подозревающий принц Евгений окончательно уладил свои срочные дела в Ровередо и на рассвете 19 апреля отправился в Гавардо. Только в пути до него дошли вести о катастрофе при Кальчинато и о бедственном состоянии армии. С максимально возможной скоростью он поспешил навстречу разбитым войскам. К вечеру 19 апреля Евгений прибыл в Говардо, куда стекались остатки разбитой армии. Благодаря высокому авторитету и безграничному доверию в солдатской массе в относительно короткие сроки принцу удалось восстановить порядок и организованность. В кратчайшие сроки от Говардо до Лимоне была выстроена новая линия обороны. Все ждали повторного нападения.

К счастью, Вандом удовлетворился первоначальным успехом и не торопил события. Он расположился лагере у Кальчинато, где дал уставшим солдатам заслуженный отдых. Генералы и офицеры были приглашены на торжественный ужин, где присутствовал и пленный граф

Фалькенштейн, с котором Вандом вел себя весьма обходительно. За столом был и шевалье Квинси: «Фалькенштейн откровенно признался нам, что он очень недоволен всеми генералами своей армии, так как никто из них не появился на поле боя, в том числе и господин Ревентлау»1. Французы были весьма удивлены, узнав, что против них сражалась только половина имперской армии, 12 тыс. пехоты и 4 тыс. кавалерии2. По докладу принца Евгения Савойского, армия понесла потери в 2846 человек убитыми и ранеными, а также более 3 тыс. пленными. Французы потеряли, согласно докладу Вандома, всего 500 человек.

Приведя в порядок войска, Вандом продолжил наступление. 22 апреля он подошел к оборонительным позициям имперцев у Лимоне и, оценив их по достоинству, отказался от фронтального штурма. Французы разбили лагерь у Манербо, на берегу озера Гарда, разослав в сторону неприятеля сильные отряды. Под угрозой оказался Сало, важный порт на оз. Гарда, потеря которого грозила имперской армии настоящим голодом. «И принц Евгений решил не рисковать вторым сражением с армией, значительно превосходящей его, … опасаясь, что господин де Вандом может перерезать ему связь с Трентино, … поскольку все его военные и продовольственные запасы, а также подкрепления из Германии доставлялись ему через этот город»3. Было принято решение об общем отступлении на восточный берег Гарды, которое началось 22 апреля (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen…, 1882: 119). Армия двигалась двумя колоннами (рис. 2): первая – под командованием генерала Висконти, включала всю кавалерию, 8 батальонов пехоты, полевую артиллерию вместе с большей частью обоза и следовала в обход горного массива через долину Сабиа вдоль оз. Идро; вторая, возглавляемая генералом Ревентлау, – включала всю пехоту с 4 тяжелыми орудиями. Ей предстоял трудный переход по узким скалистым тропам вдоль самого побережья оз. Гарда. В районе Рива – Торболе обе колонны должны были соединиться и занять район в области Ровередо, куда уже прибывало свежее пополнение из Германии.

Рис. 2 . Карта «Отступление Евгения Савойского от Кальчинато к Ровередо, 22–26 апреля 1706 г.»⁴

Fig. 2 . The Map “Eugene of Savoy’s Retreat from Calcinato to Roveredo, April 22–26, 1706”

Условные обозначения

– позиции и движение франко-испанских войск;

– позиции и маневрирование армии Евгения Савойского.

Марш первой колонны прошел относительно спокойно. Ее преследовал слабый испанский отряд генерал Торальба, который не мог ни задержать, ни нанести заметного урона отступавшим.

Сам Вандом с тяжелой кавалерией занял Сало, где и оставался до конца операции. Для преследования неприятеля были высланы сильные отряды драгун и гренадеров под командованием генерала Альберготти.

Вторая колонна от преследователей прикрывалась арьергардом из 2000 солдат под командованием генерала Зум Юнгена. Ему неоднократно приходилось разворачиваться и отражать яростные атаки Альберготти. Особенно упорный бой разгорелся 23–24 апреля у дефиле Модерно. «Альберготти, который, видимо, желал прославиться, поспешил и попал в одну из самых ужасных засад. Принц Евгений, видя, что наш итальянец следует за ним по пятам, заманил его в место в горах, чтобы заставить его раскаяться в своей безрассудности»1. У Модерно французы были задержаны на 6–7 часов, потеряв 50 гренадеров (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen…, 1882: 120), после чего вернулись в Сало. На этом преследование имперцев было прекращено.

25–26 апреля отряды колонны Ревентлау наконец достигли Ривы. Два дня спустя с горных перевалов спустились отряды Висконти. В целом, к концу апреля эвакуация армии на восточный берег Гарды была полностью завершена. Войска были обескровлены, утомлены трудным походом, морально подавлены поражением и нуждались в длительном восстановлении. В своих письмах того печального периода принц Евгений красноречиво и зачастую резко выражал глубокое недовольство нерасторопностью Вены. 2 мая он писал императору, что невозможно вести войну с «облезлыми, невооруженными войсками без гарантированных боеприпасов, транспорта и других необходимых вещей» (Feldzuge des Prinzen Eugen von Savoyen…, 1882: 125). Вскоре стали поступать значительные денежные суммы, постепенно налаживалось продовольственное и материальное снабжение. В район начали прибывать рекрутские партии и нанятые германские контингенты. Сам принц Евгений, несмотря на неудачное начало кампании, смотрел в будущее с оптимизмом и был готов преодолеть любые трудности на пути к цели. Его спокойная уверенность, моральное превосходство над врагом и стремление к победе постепенно передавалось армии – все, от генерала до последнего солдата, жили ожиданием будущих побед. Первый ход в этой партии был за противником, но он уже был позади и стал достоянием истории. Будущее же брезжило впереди в дымке неизвестности и непредсказуемости. Все зависело от энергичности, способностей полководцев, от смелости и целеустремленности, от настойчивости и немного – от простой человеческой удачи.

Заключение . Дело при Кальчинато стало одним из противоречивых эпизодов борьбы за Италию в ходе Войны за испанское наследство. С одной стороны, это был несомненный успех маршала Вандома, полная победа французов и тяжелое поражение имперцев.

В тактическом отношении Вандом продемонстрировал свое превосходство над противником. Он действовал решительно и агрессивно, что являлось нетипичным не только для военного дела эпохи, но и для самого маршала, предпочитавшего основательность, методичность и осторожность.

Вандом успешно применял маскировку, распространение ложных сведений и демонстрации, чтобы ввести противника в заблуждение. Он опережал Евгения Савойского с началом военной кампании и овладевал инициативой. Ему удалось скрытно и оперативно создать ударную группировку и добиться тактической внезапности. Вандом успешно сочетал обходной маневр на коммуникации противника с решительными фронтальными ударами, демонстрируя при этом личное мужество и отвагу. Сломав сопротивление, он организовал преследование отступающего врага, правда, на незначительную глубину и с ограниченными целями.

Эта операция ясно проявила сущность военного искусства эпохи – ее позиционный характер, когда важное внимание в военных действиях уделялось географическим пунктам, крепостям и городам, районам расположения, зимним квартирам и господствующим элементам местности и т. д. Имперский главнокомандующий принц Евгений Савойский допускал опрометчивость при организации зимнего расквартирования войск. Его планы, очевидно, зиждились на опыте предыдущих кампаний, в которых французы действовали медленно и нерешительно. Сквозная тема эпохи, уязвимость логистики и сложность обеспечения войск, в первую очередь, продовольствием и фуражом, ярко проявилась именно весной 1706 г. под Кальчинато. Принц Евгений действовал слишком самоуверенно. Он занял своими обескровленными поредевшими полками обширные территории, разбросав солдат по пространству между оз. Гарда и Идрио, пытаясь накормить их за счет населения. При этом он недооценил опасную близость районов расположения позиций французов, чем спровоцировал Вандома на внезапное нападение. Последний на пиру в честь победы отмечал это как причину поражения имперцев: «Это величайшая ошибка, которую только может совершить генерал»2. Вандому вторил военный критик и участник событий маркиз

Фекьер: «Этот пример послужит доказательством максимы, которой следует придерживаться при выполнении проекта по удаленному размещению … зимних квартир…от армии противника»1. Когда же угроза нападения стала реальностью, принц Евгений запретил графу Ревентлау отводить войска из богатых продовольствием и фуражом районов. Контроль над территориями, за счет которых можно было содержать армию, для него остался стратегической целью кампании, и ради этого он был готов жертвовать многим.

Бедственное состояние имперской армии, дефицит продовольствия, недостаток боеприпасов не могли не отразиться на ее боеспособности. Граф Ревентлау неоднократно поднимал вопрос о низком моральном состоянии войск и невозможности противостоять ударам противника. Он попытался уклониться от сражения, отведя войска в Альпы, но Евгений Савойский своим приказом отменил отход. От шевалье Квинси не укрылся низкий боевой дух противника: «Ничего необычного не произошло, поскольку имперские войска после нашей первой атаки лишь слабо оборонялись, думая только об отступлении»2.

Вместе с тем вплоть до конца 1706 г. в Италии французы численно и качественно превосходили противника, что давало основание Людовику XIV требовать от своих военачальников решительных побед. Но этим превосходством никто из них, включая и Вандома, так и не смог воспользоваться, небрежно распыляя силы на незначительные цели и растрачивая потенциал на тактические успехи.

Победа при Кальчинато так и не преодолела тактического уровня. Вандом не смог, а вернее, не счел необходимым развить этот успех до полного вытеснения имперцев из Северной Италии. Фекьер с горечью отмечает: «Для дела короля было бы желательно, чтобы в этом случае господин де Вандом преследовал с большей энергией эту армию, полностью дезорганизованную, и чтобы он довел свои войска до Ровередо, к подножиям Альп, что он мог сделать, так как поверженный враг не мог сопротивляться. Этим наступлением он бы окончательно покорил Италию, лишив врага всех его опорных пунктов по эту сторону Альп. Но господин де Вандом считал более необходимым двинуться на позиции врага между Адидже и По….»3.

Расплата за такую недальновидность не заставила себя долго ждать. «Принц Евгений … нашел способ восстановить свою армию благодаря оперативной помощи… из Германии, и с чистого листа начал кампанию с сильным войском лишь немного позднее, чем планировал»4. Уже осенью 1706 г. под Турином все завершилось тяжелой катастрофой для Франции и для Людовика XIV.