«В вашем лице, христианская Россия и христианская Испания соединяются»: письма русских добровольцев армии Франсиско Франко

Русская эмиграция не осталась в стороне от Гражданской войны в Испании, в ходе войны ее представители сражались как за Испанскую республику, так и за восставших националистов. В Национальной армии сражалось около 150 русских добровольцев-белоэмигрантов. Многие участники событий оставили заметное эпистолярное наследие. Здесь мне хотелось бы подробно остановиться на письмах русских добровольцах в армии Франко. В годы войны русские добровольцы служили в военно-воздушных силах националистов, фалангистской милиции и карлистском ополчении – рекете. В рядах последнего находилось самое большое количество русских и даже был образован Русский отряд в терсио Донна Мария де Молина.

Основными источниками информации для статьи являются:

• -    письма русских добровольцев в армии Франко, опубликованные в эмигрантской прессе (газета «Возрождение», журналы «Военный журналист» «Часовой»);

• -    письма русских добровольцев к функционерам Русского Общевоинского союза, отложившиеся в Государственном архиве Российской Федерации;

• -    переписка русских добровольцев с отцом Иоанном Шаховским [1];

• -    письма русских добровольцев, опубликованные в книге «Русские добровольцы в Испании. 19361939» [2].

Знакомство с письмами добровольцев позволяет сделать вывод, что, используя свой российский опыт, белоэмигранты легко интерпретировали испанскую действительность периода Гражданской войны, проводили параллели между минувшим и настоящим. Для обозначения враждующих лагерей использовалась терминология Гражданской войны в России, в частности, «красные» и «белые», Кавказская туземная дивизия сравнивалась с марокканцами: «Мы, наша бандера, и мавры – марокканцы. Их зовут “regulares”. Алые фески и серые колпаки-тюрбаны. Лица – мне они напомнили моих чеченцев и кабардинцев нашей русской гражданской войны» [3].

Помимо основных политических сил Испании, получивших название красных и белых, эмигранты в своей переписке выделяли и местных сепаратистов – басков и каталонцев. Известный прозаик Русского Зарубежья (доброволец в армии Франко) генерал-майор Н.В. Шинкаренко отмечал: «Опять как все это напоминает нашу Гражд<анскую>. Войну. Тут, как и у нас, Великая и Неделимая, и также, как и у нас, имеются самостийники, готовые бороться даже рядом с красными...» [4]

Значительное внимание в письмах эмигрантов уделялось бытовым сюжетам, нередко отмечалась схожесть некоторых обычаев и событий. «Молодые девушки из “Ассюн Католика” <(Accion Catolica)>. Странное впечатление: точно русская деревня, только более строго нарядная, чем у нас. У каждой из них шаль-платок, так строго надетый на голову. Не те кружевные шали, что видать повсюду и в церквах, и на бычачьих боях, а именно платки: шелковые и шелком расшитые. Золотым и серебряным шелком; немного в восточном узоре. Почти русские платки, только без простоты деревенской» [5].

Нередко в письмах добровольцев находилась аналогия между атмосферой на белых территориях России и Испании: «Всякий русский бывший на Юге России в период нашей гражданской войны, прибыв в Саламанку, чувствует себя в Екатеринодаре. Много, очень много напоминает Екатеринодарскую обстановку» [6].

Образовавшийся при Русском отряде хор имел у испанцев большую популярность. После войны он даже некоторое время выступал с концертами по стране. В годы же войны у выступлений были совсем неожиданные последствия: «Наше пение очень нравится нашим соратникам испанцам, которые приходят толпой слушать пение нашего хора. Научились некоторым нашим мотивам» [7].

Значительное место в письмах добровольцев уделялось сакральности, общности некоторых обрядов и положений католической и православной церквей. Восстановление и освящение оскверненных республиканцами храмов навевало добровольцам такие мысли: «И я хочу, желаю, молюсь, чтоб наступил такой день, когда мне с вашим и моим русским войском будет дано сделать вот это же в оскверненных ими, красными, русских церквах. <...>

Освятить, и восстановить, и золотом по лазури вычеканить вот эту самую надпись: – Восстановлено войском. <...> Будет? Исполнится? Не знаю и не пытаюсь знать. Но сегодня русский доброволец в “крестоносной испанской армии”, я проникновенно рад сказать эти слова хоть здесь, – не в нашей с вами земле» [8].

Крестовый поход или Священная война неоднократно возникают в письмах русских добровольцев, и это не случайно, т.к. сам Франко подчеркивал: «Наша война – это не гражданская война, не война партий, не война пронунсиаменто. Это – крусада, крестовый поход тех, кто верит в Бога. Все мы, которые участвуют в этой борьбе, христиане и мусульмане, мы все – солдаты Бога и боремся не против других людей, но против атеизма и материализма» [9].

Священник Иоанн Шаховской посетил русских добровольцев в Испании. Перебравшись из Франции в Берлин, отец Иоанн переписывался с Н.В. Шинкаренко. Одно из писем отец Иоанн начал словами: «В Вашем лице, христианская Россия и христианская Испания соединяются... И, потому. Ваше письмо так проникнуто испанским духом и – русским. Также русским, как и испанским. Да, я видел эту Испанию, о которой Вы пишете. И не забуду ее» [10].

Вспоминал священнослужитель и обстоятельства своего появления в Испании и трепетное отношение испанцев к религии: «Здание пустовало... Мы нашли воинов в нижнем сводчатом помещении. Из его угла доносился звук мерной приглушенной музыкальной речи. Это было моление, похожее на наш Акафист Божьей Матери. После, я узнал, что воины рекете дали обет ежедневно молиться о спасении своей страны, от безбожной власти, и о том, чтобы Господь благословил их борьбу и их жизнь – для освобождения Испании. И, когда я вошел к молящимся воинам, моя молитва так легко соединилась с их молитвой! <...>

Испания впервые мне дала почувствовать, что это такое – “христолюбивое воинство”. В чем оно и как оно» [11].

Старшина (декан) русских добровольцев в армии Франко Н.Н. Болтин вспоминал о своей службе армии и визите о. Иоанна: «Вчера вечером сидели мы с сержантом Р<амоном> в одном из городов Кастилии во фронтовой полосе и беседовали о последней победе на фронте Сантандера нашей армии (для нас русских добровольцев испанская национальная армия – наша армия), очень большой победе <...>. Вдруг, открывается дверь и дежурный вводить к нам русского монаха. <...>

При исключительном отношении к нам, русским добровольцам испанцев, как властей, так и всего населения, мы были лишены православной церковной службы, а в том Крестовом походе, который ведется здесь, так ценна молитва» [12].

В своих письмах добровольцы подчеркивали большое уважение испанцев к русским священникам и православным обрядам: «На службе присутствовали все наши соратники испанцы и что нас очень тронуло, после молебна все они, не только прикладывались ко кресту, но также целовали руку батюшке. Этим они как бы нам отплатили за то внимание и уважение, которое мы проявляем в отношении их духовенства» [13]. В другом письме Н.Н. Болтин рассказывал об отношении к православному священнику испанских крестьян: «Как маленький штрих отношения жителей к русским, могу вам рассказать следующий случай: один крестьянин, узнав, что к русским приехал их священник специально для него спек пирог и принес его батюшке» [14].

Важнейшей темой в письмах было особое отношение добровольцев к службе в армии Франко, которую они воспринимали как продолжение «белой» борьбы 1917-1922 гг.: «Вот уже четырнадцатый день, как я сражаюсь за наше общее дело на стороне испанской белой гвардии», – писал один из добровольцев [15]. «Итак, я уже солдат испанской армии, белой и христианской… <…> Скажите всем читателям “Часового”, что мы здесь счастливы и удовлетворены. Счастливы уже хотя бы потому, что перестали быть шоферами, рабочими – перестали быть в том состоянии, в которое нас поставила русская трагедия. Военные и добровольцы, мы нашли опять свое признание опять» [16]. Этот посыл был лейтмотивом многих писем. В этом же русле высказывался глава РОВС ген. Е.К. Миллер, заявивший, что рассматривает войну в Испании «как борьбу с интернациональным коммунизмом во имя спасения мировой многовековой культуры и всех нравственных основ, на которых держится современный Христианский мир; от исхода ее зависит усиление или ослабление коммунизма во всем мире и приближение или отдаление сроков освобождения и нашей Родины» [17].

В письмах добровольцев освобождение России часто связывалось с победой в Испании, которая рассматривалась как первый шаг: «Мы считаем и верим, что судьба нашей Родины зависит значительно от исхода здешней войны» [18].

Еще одним положительным фактором свой службы в армии Франко авторы писем считали, что теперь отношение к России и СССР будет дифференцировано и что испанцы будут различать «красных русских» и «белых русских»: «Видя нас, “белых”, сражающихся в их рядах, плечо к плечу, простыми легионерами, рекете и фалангистами, испанцы поняли, что есть вернее, что была настоящая Россия. Они вспоминали старую карлистскую песню – “русские, русские придут сражаться рядом с нами”» [19].

Таким образом, в переписке русских добровольцев отражались самые разные аспекты военных будней армии Франко. Сакральность занимала центральное место в переписке русских добровольцев.

Подводя итог сказанному, можно сделать вывод, что в сознании русских добровольцев произошло своеобразное наложение революций 1917 г. и Гражданской войны в России на испанские события 1936-1939 гг. В некоторых случаях произошло отождествление событий в России и Испании, победа и возвращение в Россию ставились в зависимость от победы в Испании.

Свою статью мне хочется закончить строками из письма русского добровольца Н.Н. Болтина :«Надо было чтобы возникла столь тяжелая гражданская война, чтобы – мы, русские, узнали ближе испанский народ, его исключительный патриотизм, храбрость, редкое гостеприимство и, вопреки создавшемуся мнению, редкую христианскую добродетель – большую терпимость в вопросах веры» [20].