Виртуальное и идеальное: проблема соотношения категорий

Кадочников К.В. Виртуальное и идеальное: проблема соотношения категорий // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2025. Вып. 4. С. 576–586. EDN: XLTAWW

Received: 11.08.2025                                          Accepted: 18.10.2025

Современные исследователи обращаются к категориям «виртуальное» и «виртуальная реальность» при описании обширного спектра явлений: от продуктов информационных технологий до элементарных частиц и психологических состояний. Встречается «виртуальное» и вне специфического научного дискурса — в повседневной речи, публицистике, произведениях массовой культуры. Столь частое обращение к этой категории и ее широкое употребление привели к тому, что онтологический статус виртуального остается непонятным, ускользающим и «непро-явленным» [Таратута Е.Е., 2007, с. 12].

Зачастую «виртуальное» употребляется как синоним «возможного», «потенциального» и «идеального». Вероятно, специфику виртуального можно определить, сопоставив его с этими категориями, выявив тождество и различие. Данная статья посвящена проблеме сопоставления категорий «виртуальное» и «идеальное», часто отождествляемых и используемых как взаимозаменяемые [Грязнова Е.В. и др., 2018]. Отчасти это справедливо, т.к. эти категории в контексте социально-гуманитарных наук используются для описания нематериальных объектов и при противопоставлении материальному выступают тождественными. Однако при таком подходе не схватывается специфика виртуального. Следо- вательно, нужно обозначить не только тождество, но и различие.

Цель данной статьи — категориально определить «виртуальное» по отношению к «идеальному», выявить, в чем они тождественны, а в чем отличаются. Предлагаемая в рамках данного исследования гипотеза: «виртуальное» является процессуальным моментом «идеального», его способом существования, характеризующим становление — переход от возможного к действительному, от потенциального к актуальному.

Проблема идеального: деятельностный подход

Категория «идеальное» обладает богатой историей в философской мысли. Еще Платон обращал внимание на существование «идей» — нематериальных, сверхчувственных объектов, «универсальных, общезначимых образов-схем» [Ильенков Э.В., 2021, с. 22]. Наиболее глубокая дискуссия о сущности и способе существования идеального была развернута в советской философии в 1960–1980-е гг. Свои гипотезы в рамках этого спора высказывали Э.В. Ильенков, Д.И. Дубровский, М.А. Лифшиц, В.В. Орлов и другие исследователи.

В сложившейся дискуссии можно условно обозначить два основных подхода к проблеме идеального: деятельностный и естественнонаучный. Представители этих научных исследовательских программ отталкивались от дефиниции, предложенной К. Марксом: «Идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» [Маркс К., 1960, с. 21]. Идеальное здесь рассматривается как производное от материального, но вместе с тем противоположное ему и обладающее особым социальным субстратом. Эти положения участники дискуссии разделяли, но на вопрос о природе субстрата идеального они отвечали по-разному.

Представители деятельностного подхода (Э.В. Ильенков, Э.Г. Классен, М.К. Мамардашвили, А.Н. Леонтьев и др.) полагали, что основой идеального является общественная производственная деятельность. Идеальные объекты в рамках этого подхода трактуются как объективные мыслительные формы, возникающие в процессе человеческой деятельности и закрепляемые в общественном сознании в качестве общезначимых норм, культуры (в широ- ком плане). Э.В. Ильенков, заложивший основу деятельностного подхода, определял идеальное как «факт общественно-исторический, продукт и форму духовного производства» [Ильенков Э.В., 2022, с. 68], «своеобразную печать, наложенную на вещество природы общественно-человеческой жизнедеятельностью», «форму функционирования физической вещи в процессе общественно-человеческой жизнедеятельности» [Ильенков Э.В, 2021, с. 59].

Природные объекты, будучи вовлеченными в деятельность человека, приобретают особые сверхприродные качества, функции, выражающие социальное значение и содержание данных объектов. Например, монета (купюра или иной денежный знак) как физический объект не обладает свойством всеобщего эквивалента, однако приобретает такое свойство, будучи вовлеченной в капиталистические отношения производства, распределения и обмена.

Сторонники естественно-научного подхода (Д.И. Дубровский, А.Г. Спиркин, И.С. Нарский и др.) полагали субстратом идеального его материальный носитель — человеческий мозг и отдавали приоритет индивидуальному сознанию, трактуемому как «субъективная реальность». Так, Д.И. Дубровский, опираясь на данные естественных наук, описывал идеальность и субъективность как свойства психических явлений — продуктов головного мозга человека [Дубровский Д.И., 1968, с. 126].

Для достижения цели данной статьи деятельностный подход представляется предпочтительным, т.к. не только отвечает на вопрос о субстрате идеального, но и описывает способ существования идеального — цикличный переход из одной формы (вещи) в другую (активной жизнедеятельности человека) и обратно. Э.В. Ильен-ов подчеркивал, что идеальное существует в замкнутом цикле «вещь – дело – слово – дело – вещь»: «Форма внешней вещи, вовлеченной в процесс труда, “снимается” в субъективной форме предметной деятельности; последнее же предметно фиксируется в субъекте в виде механизмов высшей нервной деятельности. А затем обратная очередь тех же метаморфоз: словесно выраженное представление превращается в дело, а через дело — в форму внешней, чувственно созерцаемой вещи, в вещь» [Ильенков Э.В., 2022, с. 78].

Следовательно, идеальное не статично, а динамично. Оно существует только «во взаимно- встречном движении двух противоположных “метаморфоз” — формы деятельности и формы вещи, в их диалектически-противоречивом взаимопревращении» [Ильенков Э.В., 2021, с. 85]: «Идеальная форма — это форма вещи, но вне этой вещи, а именно в человеке, в виде формы его активной жизнедеятельности, в виде цели и потребности. Или, наоборот, это форма активной жизнедеятельности человека, но вне человека, а именно в виде формы созданной им вещи» [Ильенков Э.В., 2021, с. 85].

Идеальное, согласно Э.В. Ильенкову, связывает материальные объекты через отношение репрезентации. «Под “идеальностью” или “идеальным” материализм и обязан иметь в виду то очень своеобразное и то строго фиксируемое соотношение между, по крайней мере, двумя материальными объектами (вещами, процессами, событиями, состояниями), внутри которого один материальный объект, оставаясь самим собой, выступает в роли представителя другого объекта, а еще точнее — всеобщей природы этого другого объекта, всеобщей формы и закономерности этого другого объекта, остающейся инвариантной во всех его изменениях, во всех его эмпирически очевидных вариантах» [Ильенков Э.В., 2021, с. 25]. Здесь исследователь вновь подчеркивает динамичность идеального, его не-сводимость в полной мере ни к репрезентанту, ни к репрезентируемому. Оно существует как в этих объектах, так и «между» ними в самом процессе «представления».

Научная исследовательская программа, заложенная Э.В. Ильенковым, впоследствии углублялась и конкретизировалась другими исследователями. Так, Э.Г. Классен, определявший идеальное как «особую область реальных значимостей» между природной реальностью и сознанием [Классен Э.Г., 1984, с. 72], обозначил его сущностные свойства: положенность, представленность, нематериальность, общезначимость, зависимость от сознания [Классен Э.Г., 1984, с. 103].

Эти свойства были выведены через противопоставление идеального материальному: «Идеальное — положено; материальное — субстанционально; идеальное — представлено; материальное существует налично; идеальное — невещественно (сверхчувственно); материальное — вещественно, чувственно воспринимаемо; идеальное связано с сознанием; материальное — не зависит от сознания» [Классен Э.Г., 1984, с. 103]. Таким образом идеальное «противоположно материальному каждой своей стороной» [Классен Э.Г., 1984, с. 103], оно является «инобытием» материальных объектов, включаемых во внешнюю по отношению к ним систему — общественное производство, «деятельную жизнь общества, а точнее те отношения, которые в жизни общества складываются» [Классен Э.Г., 1984, с. 99].

Э.Г. Классен так же, как и Э.В. Ильенков, подчеркивал динамичность идеального, невозможность его сведения к одной из сменяющих друг друга форм: «Оно возникает в предметах деятельности, потому что, складывается в человеческой голове; и возникает в голове человека, потому что формируется в предметах его деятельности. Оторвать друг от друга эти полюсы образования и существования идеального нельзя: исчезает само идеальное» [Классен Э.Г., 1984, с. 104].

Из относительно современных исследований, выполненных в духе деятельностного подхода к проблеме идеального, можно отметить «синтетическую теорию идеального» Д.В. Пивоварова и К.Н. Любутина. Авторы полагают субстанцией и носителем идеального образа — систему операций субъекта с объектом [Любутин К.Н., Пивоваров Д.В., 2000, с. 165]. Этот процесс авторы описывают следующим образом: «Среда процессуально дифференцируется с субъектом на составляющие ее элементы при помощи различных совершаемых человеком операций. Постепенно каждой уже знакомой человеку вещи начинает соответствовать свой особый спектр операций, которые оказались эффективными и согласующимися с более или менее глубокой сущностью объекта. Будучи интери-оризованным, этот спектр операций представляет индивиду вещь в канве деятельности с нею. Возникает идеальный образ вещи в форме некоторого инварианта в системе интерио-ризованных операций, в форме схемы действия с классом вещей» [Любутин К.Н., Пивоваров Д.В., 2000, с. 165].

Примечательно, что идеальный образ у Д.В. Пивоварова и К.Н. Любутина и само идеальное не тождественны. Идеальное определяется этими авторами как процесс — «внутренняя сторона взаимодействия субъекта и объекта, их взаимоотражения» [Любутин К.Н., Пиво- варов Д.В., 2000, с. 5]. Идеальный образ же является результатом этого процесса. При этом продукт идеального отражения не является статичной, «зеркальной копией объекта в субъекте», а представляет собой репрезентант, «где единичное становится сигналом сущности (общего, закона), символом, идеей» [Любутин К.Н., Пивоваров Д.В., 2000, с. 72], т.е. результат взаимодействия субъекта с объектом — идеальный образ, сам является процессом — представлением «иного».

Отметим, что авторы фиксируют ведущую роль субъекта в формировании идеального образа, но при этом обращают внимание и на объект, признавая за ним относительную самостоятельность, активность и способность «оказывать сопротивление» субъекту: «Свойство активности попеременно переходит то к отражающему человеку, то к отражаемому содержанию, а в итоге они оба трансформируются в некоторое единое “третье”, в эмерджент, творцом которого является идеальное как взаимное отражение субъекта и объекта» [Любутин К.Н., Пивоваров Д.В., 2000, с. 66]. Таким образом, авторами вновь подчеркивается процессуальность идеального.

Методология деятельностного подхода схватывает не только субстрат идеального, но и его особый способ существования — переход от предмета (объекта) к его образу, полученному в результате активного взаимодействия субъекта с объектом, закрепление данного образа в знаковой форме как универсального образца (нормы, репрезентанта) и включение его в новую деятельность. Этот процесс, вероятно, реализуется виртуально. Связь между «виртуальным» и «идеальным» была отмечена еще Г.В.Ф. Гегелем, определявшим «идеальность» как «отрицание реального, но притом такое, что последнее в то же время сохраняется, виртуально содержится в ней, хотя оно уже не существует» [Гегель Г.В.Ф., 1956, с. 130].

Идеальное, таким образом, является более широкой категорией по отношению к виртуальному. Виртуальное же выступает подчиненным моментом идеального, его особым измерением и способом существования. Поэтому если проблема идеального это прежде всего вопрос о его субстрате, то проблематика виртуального сконцентрирована на описании и объяснении становления идеального — процесса перехо-да/превращения его форм друг в друга.

Виртуальное и идеальное: тождество и различие

Исторически «виртуальное» и «виртуальность» как философские категории возникают и оформляются в средневековой схоластике (Ф. Аквинский, Д. Скот) в процессе обращения к унаследованной от Аристотеля проблематике возможного и действительного [Таратута Е.Е., 2007, с. 27–31]. В схоластической философии категория «виртуальное» использовалась при разработке проблем «возможности сосуществования реальностей разного уровня, образования сложных вещей из простых, энергетического обеспечения акта действия, соотношения потенциального и актуального» [Носов Н.А., 1999, с. 152].

В Новое время категория «виртуальное» практически исчезает из философского мейнстрима и возвращается в философский дискурс лишь на рубеже XIX и XX вв. в текстах А. Бергсона. Далее в неклассической философии проблематика виртуального развивается Ж. Делезом. На рубеже XX и XXI вв. интерес к этой философской категории возрастает в связи с широким внедрением информационных технологий в общественную деятельность. В отечественной философской мысли к данной проблематике обращались С.С. Хоружий и Н.А. Носов. Они определили виртуальную реальность как особую форму бытия и попытались обозначить ее сущностные свойства.

Согласно С.С. Хоружию, виртуальная реальность и виртуальные явления «характеризуются всегда неким частичным или недовоплощенным существованием», «недостатком, отсутствием тех или иных сущностных черт обычной эмпирической реальности» [Хоружий С.С., 1997, с. 54]. Виртуальному «присуще неполное нали-чествование, не достигающее устойчивого и пребывающего, самоподдерживающегося наличия и присутствия» [Хоружий С.С., 1997, с. 54].

Для анализа этой специфической формы существования исследователь обращается к аристотелевским категориям «сущность», «возможность», «энергия» и «энтелехия» (актуализован-ность, осуществленность) [Хоружий С.С., 1997, с. 55]. При описании виртуальных объектов С.С. Хоружий использует предложенную им методологию «бытия-действия», где энергия рассматривается как освобожденная от подчинения энтелехии в качестве цели (подход, превалирующий в классической философии) и трактуется как «энергия почина» начинательного усилия, «исходного импульса выступления из возможности в действительность» [Хоружий С.С., 1997, с. 56]. Для виртуальных событий интенсивность этого энергетического импульса слаба, они не достигают предела наличного бытия и подобны «мерцанию», «наличествующему же событию будет отвечать, очевидно, ровное свечение» [Хоружий С.С., 1997, с. 64].

Таким образом, С.С. Хоружий приходит к выводу об онтологической недостаточности, неполноте виртуального, обусловленной недостатком производящей энергии: «Виртуальная реальность — недо-выступившее, недо-рожденное бытие, и одновременно — бытие, не имеющее рода, не достигшее “постановки в род”» [Хоружий С.С., 1997, с. 66]. Следовательно, «виртуальное» бытие вторично по отношению к наличному бытию.

В качестве примеров «виртуальных явлений» С.С. Хоружий приводит «недоактуализирован-ное» анонимное общение или общение под вымышленными именами — никами в интернете. В таких формах общения его субъектами выступают не личности, а условные «виртуальные конструкты» — «демонстративно примитивные маски, персонажи, грубо обрубленные до минимума из нескольких гипертрофированных черт» [Хоружий С.С., 2015]. Условность, неполнота крайних форм виртуальной коммуникации обусловливают пренебрежение к этическим нормам, отсутствие личной ответственности у участников этого процесса: «Для виртуального героя его действия — как бы не вполне его действия, они не вполне реальны для него самого. Поэтому нравственные запреты в связи с ними не возникают, и нет препятствий для совершения, вообще говоря, любых действий» [Хоружий С.С., 2015].

В отличие от такого представления «виртуального» как «недо-рожденного», условного бытия, Н.А. Носов, напротив, считает виртуальную реальность онтологически полноценной, но порожденной иной (константной) реальностью. Виртуальность и константность образуют «категориальную оппозицию» по отношению друг к другу. Однако константная реальность не тождественна классической категории субстанции, т.к. ее онтологический статус по отношению к виртуальной реальности является не абсолютным, а относительным: «Виртуальная реальность может породить виртуальную реальность следующего уровня, став относительно нее константной реальностью. И в обратную сторону — виртуальная реальность может “умереть” в своей константной реальности — свернуться в элемент своей константной реальности, которая имеет статус виртуальной по отношению к своей константной реальности» [Носов Н.А., 2000, с. 34]. Очевидно, что здесь за «виртуальной реальностью» закрепляется статус реальности «процессуальной».

Помимо порожденности, Н.А. Носов выделяет еще три свойства, присущие «виртуальной реальности»: актуальность, автономность и интерактивность. Виртуальная реальность обладает собственными пространством, временем и законами, она существует только пока активна константная реальность, но при этом может взаимодействовать с иными реальностями (в том числе с порождающей) как онтологически независимая от них [Носов Н.А., 2001]. Также виртуальная реальность способна воздействовать на константную реальность и управлять ее событиями [Носов Н.А., 2001]. Все эти свойства характеризуют виртуальную реальность как процессуальную и динамичную.

В работах С.С. Хоружего и Н.А. Носова можно наблюдать два подхода к исследованию виртуального. С.С. Хоружий анализирует виртуальную реальность через категории «возможность» и «действительность». В трактовке этих категорий философ, очевидно, остается в рамках аристотелевской парадигмы. Согласно Аристотелю, «возможность» не обладает самостоятельным существованием и производна от «действительности»: «Способное в первичном смысле есть способное потому, что может стать действительным; так, например, под способным строить я разумею то, что может строить, под способным видеть — то что может видеть, а под видимым, — то, что можно видеть… потому определение и познание [того, что в действительности], должно предшествовать познанию [того, что в возможности]» [Аристотель, 2022a, с. 265].

«Возможность» и «действительность» не существуют одновременно в отношении одного предмета, действия или состояния: «Материя есть в возможности, потому что может приобрести форму; а когда она есть в действительности у нее уже есть форма» [Аристотель, 2022a, с. 267]. Например, дерево как материал является ящиком в возможности, но в уже получившим свою форму деревянном ящике эта возможность отсутствует, т.к. уже перешла в действительность. Другой пример, приводимый Аристотелем, — орган, обладающий способностью к ощущению, испытывает ощущение в действительности только под воздействием «нечто внешнего»: «Способность ощущения, как было сказано, в возможности такова, какого уже ощущаемое в действительности: пока она испытывает воздействие, она не подобна ощущаемому, испытав же воздействие, она уподобляется ощущаемому, становится такой же как оно» [Аристотель, 2022b, с. 65].

Однако виртуальные объекты и явления, которые описывает С.С. Хоружий, не тождественны «возможному» в его классическом понимании. Философ подчеркивает, что виртуальное находится между «возможным» и «действительным» в незавершенном процессе трансформации. Вероятно, именно процессуальный характер виртуального обуславливает его принципиальную полноту, незавершенность. «Виртуальная реальность» — это не только «умаленная и участненная», но и «недовоплотившаяся», «недооформившаяся» реальность [Хоружий С.С., 1997, с. 67], находящаяся в перманентном процессе своего становления.

Н.А. Носов также описывает виртуальную реальность как нечто динамичное, но, как было показано выше, определяет ее уже не в категориях «возможное» и «действительное», а в категориях «актуальное» и «потенциальное». Исследователь подчеркивает, что мир является поли-онтичным: реальности разных уровней сосуществуют и взаимодействуют как относительно независимые друг от друга. Константная реальность потенциально содержит виртуальную. Однако, будучи порожденной константной реальностью, виртуальная реальность становится актуальной и потенциально уже может породить виртуальную реальность следующего уровня.

Кроме того, виртуальная реальность, находящаяся на уровень выше константной, содержит в себе «виртус» — силу, способную вызвать трансформацию сложившихся в константной реальности причин и условий (потенциальное) в «казус» — актуальное, свершившееся событие [Носов Н.А., 2001]. Таким образом, мир представляет собой систему реальностей, где «потенциальное» и «актуальное» — в отличие от «возможного» и «действительного» — существуют одновременно и постоянно взаимопере- ходят друг в друга, оставаясь онтологически равноправными, в противоположность концепции С.С. Хоружего, категориями. «Виртус» же выступает своего рода посредником между «потенциальным» и «актуальным», силой, обеспечивающей эту трансформацию.

Определение «виртуального» как «потенциального», как уже было отмечено ранее, характерно для средневековой схоластики и философии раннего Возрождения. Наиболее яркий пример можно увидеть в тексте Н. Кузанского «О видении бога». Философ писал, что ореховое дерево виртуально (потенциально, в свернутом виде) существует в собственном семени. В нем «заключено целиком и это дерево, и все его орехи, и вся сила орехового семени, и в силе семян все ореховые деревья» [Кузанский Н., 1980, с. 46]. Однако источником данной силы является не само семя, а Бог как предельная, абсолютная реальность — «начало и причина, несущая в себе свернуто и абсолютно как причина, все, что она дает своему следствию» [Кузанский Н., 1980, с. 47]. Таким образом, Бог не только виртуально (потенциально) содержит в себе все многообразие предметов и явлений мира, но и обладает силой для актуализации этого многообразия. Н. Кузанский подчеркивал связь виртуального с процессом становления — актуализации потенциального, его развертывания (очевидна близость этой позиции к представлениям Н.А. Носова).

В свете этого становится ясным, что подходы к исследованию виртуального у С.С. Хоружего (в категориях «возможное – действительное») и у Н.А. Носова (в категориях «актуальное – потенциальное») принципиально отличаются от рассмотрения проблемы виртуального в рамках деятельностного подхода в понимании идеального. Как уже упоминалось, при соотношении с материальным явления «идеальные» и «виртуальные» являются тождественными, производными от своего материального субстрата (общественной деятельности). Соответственно, тождественными являются и категории (понятия) «идеальное» и «виртуальное», т.к. они обозначают один класс существования в отношении к материальному бытию. Но при анализе процес-суальности и становления идеальных явлений «виртуальное» рассматривается как некое бытие безотносительно своего субстрата. Субстрат в этом случае может быть любым, и в данном контексте анализа он не имеет значения. Не слу- чайно Н.А. Носов в своих текстах подчеркивает универсальность категории «виртуальное» и ее применимость к реальностям разной «природы»: физической, психологической, социальной, биологической, технической [Носов Н.А., 2001].

Еще одна версия описания виртуальной реальности в категориях «возможности» и «действительности» была предпринята Е.В. Малковой в рамках Пермской школы научной философии. Е.В. Малкова соглашается в оценке виртуальной реальности как «промежуточной категории» и с С.С. Хоружим, и Н.А. Носовым. Исследователь не акцентирует внимание на различиях между концепциями вышеупомянутых авторов, объединяя их в «традиционный подход, определяющий виртуальность как нечто скрытое, готовое к проявлению, актуально существующее» [Малкова Е.В., 2004, с. 204].

Согласно Е.В. Малковой, виртуальное есть «возможное, получившее сложную внутреннюю структуру, многообразие форм, переходное к действительному состояние» [Малкова Е.В., 2005, с. 22]. В этом определении философ, как и вышеназванные авторы, обращает внимание на промежуточный, переходный статус виртуального. Но если С.А. Хоружий и (в особенности) Н.А. Носов описывают виртуальность универсально безотносительно ее субстрата, то Е.В. Малкова трактует виртуальную реальность как «исторически новую форму существования возможного», основанную на «интеграции субъективной (мыслительной) деятельности человека и объективной (трудовой) — современного материального производства» [Малкова Е.В., 2005, с. 22]. Предложенная дефиниция виртуальной реальности как диалектического единства объективного и субъективного безусловно интересна. Однако для достижения цели данной статьи концепция виртуальности как универсальной категории представляется более предпочтительной, т.к. деятельностный подход не отождествляет «идеальное» исключительно с «субъективным». Кроме того, как уже отмечалось ранее, «виртуальное» и «идеальное» по отношению к своему субстрату (деятельности) выступают тождественными категориями. Следовательно, задача выявления их различия при таком подходе не решается. Впрочем, проблема соотношения категорий «виртуальное», «субъективное» и «объективное» заслуживает отдельного исследования.

Виртуальное как бытие-в-становлении

При анализе процессуальности «идеального» имеет значение то, что в этом случае «виртуальное» не тождественно с «возможным» или «потенциальным». Сопоставив данные категории, можно предположить, что категории «возможное» и «потенциальное» используются для описания стабильных состояний явлений, «виртуальное» же позволяет концептуализировать динамику их переходов «возможное – действительное» / «потенциальное – актуальное». «Виртуальное» здесь тесно связано с «virtus» — «энергией, силой» [Дворецкий И.Х., 1976, с. 1084], обеспечивающей переход из одного стабильного состояния в другое. Вероятно, именно активность, динамичность, процессу-альность «виртуального» являются его фундаментальными свойствами. Иначе говоря, «виртуальное» представляет собой бытие-в-становлении. Оно является моментом его «идеального» присутствия, его особым существованием, характеризующим переход от возможного к действительному, от потенциального к актуальному безотносительно самого субстрата этих изменений.

Для наглядности приведем несколько примеров, объясняющих соотношение виртуального и идеального в этом ключе. В массовой культуре и обыденном языке прилагательное «виртуальный» используется для описания реальности, опосредованной техническими (компьютерными) средствами. С философской точки зрения такая характеристика допустима, т.к., запуская компьютерную игру или профессиональный симулятор, мы включаемся в процесс актуализации, развертывания некоего идеального содержания — схемы вождения или иной деятельности, представленной в превращенной форме. Такая «виртуальная реальность» динамична и существует только в процессе своей актуализации; если этот процесс прекратить (например, выключить компьютер или перестать с ним взаимодействовать), виртуальное (и, соответственно, связанное с ним идеальное) будет «свернуто» и перестанет существовать в актуальной форме.

Другой пример — театральное представление. Заложенное в пьесе содержание актуализируется на сцене с участием актеров и под руководством режиссера. В этом процессе раскрывается идеальное содержание пьесы, т.к. действия актеров и декорации репрезентируют не самих себя, а иные (исторически, социально, пространственно и т.д.) условия, персонажи и явления. И это содержание раскрывается виртуально, актуализируясь в сознании зрителей. Впрочем, эта актуализация может произойти и иным способом — в представлении человека, читающего пьесу. И это тоже будет виртуальное явление — процесс раскрытия, развертывания некоего идеального содержания. Ведь содержанием подлинно художественного произведения, как было точно отмечено М.А. Лифшицем, является «не социальная психология автора, превращенная в замысел его произведения и выраженная им в определенных литературных или изобразительных знаках-образах, а сама реальная ситуация, требующая своего адекватного отражения и определяющая художественную силу изображе-ния»[Лифшиц М.А., 2003, с. 98–99].

Таким образом, можно сформулировать определение «виртуального» как философской категории, характеризующей бытие в становлении — в переходе от возможного к действительному, от потенциального к актуальному. Виртуальность является моментом идеального бытия, его процессуальной стороной, отражающей динамичность, переход от одной его формы к другой. Следовательно, «виртуальное» является способом существования «идеального».

Использование категории «идеального» или «виртуального» относительно явления зависит от того, какой аспект существования изучаемого представляет больший интерес для исследователя. К примеру, золото идеально представлено в железе как товаре [Классен Э.Г., 1984, с. 72]. В этом случае исследователь подчеркивает, что железо как материальный объект не содержит в себе золота, однако включенные в процесс экономического обмена (общественную деятельность) железо и золото становятся сопоставимыми. Категория «идеальное» в данном случае используется, чтобы подчеркнуть «нематери-альность» золота, представленного в железе, обусловленность этого внешнего предмету свойства системой общественных отношений. Если же мы говорим, что золото представлено в железе виртуально, то делаем акцент не на мате-риальности/нематериальности данных объектов, а на самом процессе, «переходе» этих объектов друг в друга в ходе обмена. Нас интересует не то, почему один материальный объект репрезентирует другой, а как именно это происходит.

Заключение

При сопоставлении «виртуального» и «идеального» подтверждается выдвинутая в начале статьи гипотеза о виртуальности как подчиненном моменте идеального, его процессуальной стороне и способе существования. Резюмируя проведенный анализ, мы можем сформулировать следующие выводы.

• 1.    Идеальные и виртуальные явления по отношению к материальному являются тождественными, производными от своего материального субстрата — общественной деятельности. Следовательно, тождественными оказываются и категории «идеального» и «виртуального», т.к. они обозначают один класс существования в отношении к материальному бытию.

• 2.    Если проблема «идеального» это прежде всего вопрос о субстрате, то при анализе «виртуального» данный вопрос отходит на второй план. «Виртуальное» раскрывает не субстрат «идеального», а его становление — процесс превращения его форм друг в друга, движение от возможного/потенциального к действительно-му/актуальному безотносительно субстрата. Вероятно, в этом и состоит отличие данных категорий друг от друга.

• 3.    «Виртуальное» как философская категория характеризует бытие в становлении как переход от возможного к действительному, от потенциального к актуальному. «Идеальное» же в контексте изучаемой проблемы является более широкой категорией. Виртуальность — момент идеального бытия, его особое измерение, процессуальная сторона.

• 4.    В становлении, развертывании идеального содержания проявляются фундаментальные свойства идеального — активность, динамичность, процессуальность. Следовательно, «виртуальное» является способом существования идеального бытия.

Предложенная в статье дефиниция «виртуального» по отношению к «идеальному» открывает перспективы исследования виртуальности в гносеологическом и социально-философском плане. Если анализ отношения «виртуаль-ное»/«идеальное» позволяет прояснить онтологический смысл виртуальности, то ее гносеологическое значение, вероятно, может быть раскрыто в соотношении «виртуального» с «потенциальным» и «возможным». Социальный же смысл категории «виртуального» может рас- крыться при анализе превращенных форм и симулякров. Вероятно, в таком контексте анализа виртуальное и идеальное будут функционировать как разные элементы социального бытия: в превращенной форме будет превалировать идеальная сторона, в симулякре же — виртуальная.