Византийские мраморные ступки в материальной культуре средневековых городов Таврики

DOI:

Введение. При анализе материальной культуры провинциально-византийских городов всех регионов Таврики VII – середины – третьей четверти XIII в. важно учитывать наличие определенных категорий импортных предметов, являющихся раритетными, передававшимися из поколения в поколение. В данном случае речь идет не о предметах личного христианского благочестия, а о бытовых импортных крупногабаритных и долговечных вещах, представлявших большую ценность. Прежде всего, это изделия из мрамора. Фрагменты мраморных культовых столов уже стали предметом пристального изучения [19, с. 279–288].

В этой же работе мы впервые попытались собрать всю имеющеюся информацию о мраморных ступках, зафиксированных за все годы раскопок в провинциально-византийских городах полуострова.

Источниковую базу составляют 7 ступок Сугдеи, 1 Партениты, 1 Сотера, 1 Алус-тон, 6 Боспор, 8 Херсонес. Одна ступка во вторичном использовании найдена в генуэзской Каффе. Всего 25 изделий. Из них опубликовано меньше трети. Это ступки из Партенит [14, с. 99, рис. 8], поселения Сотера [15, с. 125, рис. 8], 3 из Боспора [2, с. 321, ил. 163, ВП-9.350 ; 18, с. 115, рис. 4; 10, с. 135, рис. 15, 3 ] и 3 из Херсонеса [13, с. 430, № 22, 23; 4, с. 108, рис. 12, 4 ]. Это, конечно же, не все мраморные сосуды Таврики. В качестве критерия при отборе был использован факт их обнаружения в археологических контекстах, от середины VII до второй половины XIII века.

К сожалению, у шести ступок (2 Сугдея, 4 Херсонес) либо нет информации об этом контексте, либо сосуд найден в качестве подъемного материала. С конкретной постройкой или культурным слоем связаны находки 19 экземпляров.

Три фрагмента каменных ступок Боспо-ра (раскопки 1958 г. у храма Иоанна Предтечи Е.В. Веймарна, раскоп 1964 г. на Рыночной площади Т.И. Макаровой, раскоп 1990 г. на ул. Театральная А.Б. Занкина) обнаружены в культурных горизонтах, связанных с постройками, прекратившими свое существование в третьей четверти VII века. Со слоем первой половины этого столетия связан фрагмент, найденный в заполнении рыбозасолочной цистерны ранневизантийского Боспора, раскопки А.И. Айбабина и Э.А. Хайрединовой.

Со слоем пожара последней трети VII в. связан фрагмент из участка IV раскопа в Кооперативном переулке 1991 г. А.И. Айбаби-на 1. Судя по всему, со слоем этого же времени связана находка целой ступки, зафиксированной в траншее под коммуникацией, проложенной в этом же Кооперативном переулке в 1957 году. В культурном слое второй половины IX – первой половины Х в. найдена ступка на поселении Сотера. Одна ступка найдена при проведении подводных работ 2002 г. в пос. Новый Свет близ Сугдеи. Она, будучи имуществом команды византийского корабля, затонула вместе с грузом в середине – второй половине XI века. В Партенитах ступка найдена в культурном слое, который датируется в широких хронологических рамках второй половины X – XII века.

В культурном слое второй половины Х – конца XIII в. (квартал III Северо-восточного района, культурный слой на площади раскопа 6 Южного пригорода, хозяйственное помещение 43 квартала в юго-восточной части городища, слой у Западной базилики) найдены четыре ступки Херсонеса. В синхронных го- ризонтах, датированных, правда, до середины XIII в. (раскоп I 1965 г., раскоп III 1966 г.; раскоп VIII 2014 г. в портовой части города), найдены четыре ступки Сугдеи.

В заполнении помещения второй половины XIII – первой половины XIV в. найдена ступка в Алустоне 2. В культурном слое этого же времени обнаружена и ступка в генуэзской Каффе.

Таким образом, даже у тех экземпляров ступок, которые имеют археологический контекст, он очень редко свидетельствует о времени изготовления того или иного изделия. Учитывая и степень изношенности предмета, мы, в лучшем случае, можем говорить только о том, когда он вышел из употребления.

Методы. Для решения поставленных задач в работе используются методы, привлекаемые при сравнительном анализе археологических материалов. А именно: метод группирования материала в соответствии с его морфологическими и стилистическими признаками, сравнительный метод для определения круга аналогий и культурной принадлежности.

Анализ. Предваряя аналитическую часть работы, отметим, что нами не рассматриваются довольно крупные сосуды с рельефной христианской символикой, специально изготовленные для литургических действий, некоторые из которых датируются второй половиной X – XIII веком. Яркими примерами последних могут служить хорошо известные специалистам изделия из греческих монастырей Афона, Мегар, Афинского музея. Среди них и настоящие шедевры византийского и западноевропейского искусства. Все они неоднократно опубликованы [3, с. 109–110], что избавляет от повторений.

По этой же причине мы исключили из рассмотрения крупную чашу из проконесского мрамора (МЗСК КП-265), обнаруженную М.А. Фронджуло в 1969/70 гг. при раскопках фонтана, устроенного с внутренней стороны восточной стены барбакана Судакской крепости [9, с. 312]. Как известно, чаша изначально представляла собой капитель коринфского ордера, детали которой сохранились с внутренней стороны изделия, перерубленную впоследствии в дует датировать генуэзским временем.

Наиболее ранними ступками считаются конусовидные изделия разных размеров без ручек, на ярко выраженном массивном плиточной дне. В провинциально-византийских городах и поселениях полуострова нам известна только одна подобная небольшая ступка на плиточном дне, обнаруженная при раскопках торгового поселения Партенит на южном берегу Крыма [14, с. 99, рис. 8] (рис. 1, 1). Типологически ей очень близка хорошо известная специалистам вотивная небольшая чаша (периррантерий) с выступами-ручками и посвятительной надписью из Горгиппии, аргументировано датирующаяся последней четвертью II – началом III в. [6, с. 167, рис. 1]. Наибольшая по численности коллекция этих ступок известна в музее под открытым небом на острове Проконнес [31, р. 14, fig. 2].

С древностями эллинистического и римского времени связаны и глубокие ступки ово-идной формы, у которых диаметр венчика несколько меньше максимального диаметра пле-чей, расположенных непосредственно под венчиком. Несмотря на то что они, по мнению греческих специалистов, могут датироваться средне- и поздневизантийским временем, включая и поствизантийский период [21, р. 359, № 420, 421], в крымских провинциально-византийских городах и поселениях они неизвестны. Прекрасный образец подобной ступки обнаружен на территории городища скифского времени Лагутник и соответственно, при отсутствии материалов более позднего времени, датируется скифской эпохой [11, с. 342, рис. 3]. Ярким примером чрезвычайно длительного их использования и транспортировки из Таврики в Приазовье является сосуд из Азака [11, с. 343, рис. 4], последний период использования которого приходится на первую половину XIV века.

Остальные ступки, составляющие в Крыму подавляющее большинство, согласно многочисленным закрытым комплексам и комплексам, имеющим точные хронологические рамки бытования, датируются концом V – серединой VII века. В данном случае речь идет о времени их изготовления. Все сосуды можно разделить на несколько морфологических вариантов.

Первый вариант представлен приземистыми небольшими сосудами, но с ярко выраженными ручками-выступами. Они имеют полусферическое или конусовидное очертание тулова. Во втором случае дно достаточно широкое. Хорошее представление об этих ступках дают полностью сохранившиеся изделия из Музея византийской культуры Фессалоник [21, р. 358, № 418, 419; 32, р. 20, fig. 1, 2], так же, как и представительная коллекция, происходящая из раскопок Тира в Ливане [27, р. 216, fig. 16, 1–3]. Иногда высота очень массивных выступов-ручек превышает половину высоты самого изделия [32, р. 21, fig. 3, 4].

Среди этих ступок есть довольно большая группа сосудов с христианской символикой и надписями, которые уверенно, на основании археологического материала, в том числе материалов кораблекрушений, датируются в рамках конца V – середины VII в. [32, р. 22–23, fig. 7–10; 35, σ. 225, εικ. 4]. Они достаточно подробно рассмотрены Л.А. Голофаст, что избавляет от повторений. Исследовательница, рассматривая фрагмент подобной полусферической ступки второй четверти VI в. из археологических исследований Фанагории [5, с. 81, рис. 3, 1 , 2 ], справедливо указала на то, что чаши этого круга, прежде всего с вырезанными христианскими символами, известны только по раскопкам в римских провинциях Мезия, Секунда и Фракия [5, с. 80– 83]. Тщательно проанализированные находки из поселенческих, городских и монастырских комплексов на территории южной Болгарии [28, р. 133–134], Румынии [29, р. 58–59, nos. 60, 61], Палестины [23, р. 237, fig. 16, 2 ] и Греции [22, р. 123, рls. 60, 61, nos. 827–829] позволяют уверенно датировать время их производства не позднее середины VII в., что не исключает использование ступок и в более поздний период.

В одной из наиболее представительных коллекций мраморных ступок, происходящих из археологических исследований на острове Кос в Греции, так же широко представлены варианты этих же ступок, датируемых V– VI вв., но не с христианской, а с различной простейшей геометрической орнаментацией выступов-ручек [30, р. 163, № 14, 18; р. 164, № 19, 20, 22, 23; 31, р. 17, fig. 5; р. 18, fig. 6]. Близость орнаментальных сюжетов и морфология изделий подразумевают производство их в одной и той же мастерской. Причем совершенно аргументированно ставится вопрос о вполне возможном импорте из Поконнеса заготовок ступ и их окончательной обработке, и орнаментации на Косе [31, р. 9–30]. В Таври-ке единственная целая ступка с выступами, орнаментированными по диагонали тремя параллельными линиями, обнаружена в Керчи в Кооперативном переулке при прокладке траншеи под коммуникации в 1957 г. (рис. 2, 3).

Хорошим основанием для датировки ступок с христианской символикой и геометрической орнаментацией являются материалы раскопок, проведенных в Шикмоне в окрестностях Хайфы в 1994 г. [20, p. 159, fig. 8, 1 ]. Здесь в комплексах, надежно датированных археологическим материалом, помимо неглубоких небольших ступок, служивших для литургических целей и которые трудно использовать при решении производственных задач, выделен синхронный второй вариант более массивных и значительно более глубоких ступок, имеющих широкие и не высокие боковые ручки, расположенные сразу под венчиком [20, p. 159, fig. 8, 3 ]. В качестве прототипов этих ручек логично рассматривать ручки в виде хвоста змеи, известных на античных перир-рантериях [35, σ. 223, εικ. 1, 3α, 3β]. Представительная коллекция ступок второго варианта происходит также из археологических исследований территории Спарты [35, σ. 228, εικ. 8, 11, 15]. Типологически близкая мраморная ступка была обнаружена и в апсиде христианского храма в византийском монастыре близ деревни Аль-Джамама к западу от южноизраильского города Рухама [24, р. 106, fig. 16, b ]. Тем не менее их использование исключительно в литургических целях можно поставить под сомнение.

Именно к этой группе можно отнести фрагмент ступки из засыпи рыбозасолочной цистерны на Боспоре [2, с. 321, ил. 163, ВП-9.350 ], Херсонесский фрагмент из коллекции ГИМа (ГИМ 82658/1927 Оп. Б 848/1927), изделие из раскопа 6 Южного пригорода Херсонеса [4, с. 108, рис. 12, 4 ] с подобными, но очень короткими подовальными ручками и морфологически близкую ступку из Сотеры (рис. 1, 3 ) [15, с. 125, рис. 8] ³.

Подавляющее большинство анализируемых в данной работе ступок принадлежит условно выделенному третьему варианту. Это плоскодонные, зауженные к основанию изделия с утолщенными стенками и дном, горизонтально срезанным к основанию. Главное отличие от ступок первого варианта заключается в глубине и массивности изделий, а от второго – в морфологии выступов. В зависимости от высоты и характера придонной части ступки имеют ярко выраженную конусовидную или полусферическую форму. Венчик горизонтально срезан, улощен, внутренний и внешний края заглажены. Внешняя поверхность отшлифована, иногда доведена до блекса, внутренняя носит следы глубой обработки и следы воздействия каменного инструмента в виде радиально расположенных бороздок.

Характерным отличием является и то, что высота полукруглых выступов составляет, чаще всего, половину высоты изделия, а их максимальная ширина в большинстве случаев не превышает 5 см. Стандартные размеры ступок этой группы составляют от 12 до 15 см высоты и примерно 17–20 см диаметра. Диаметр дна часто близок к высоте. Толщина стенки у них не превышает 3 см. Прекрасный образец подобной ступки известен и в Музее византийской культуры Фессалоник [21, р. 359, № 421]. Там же присутствует и другой экземпляр подобной ступки [32, р. 22, fig. 5, 6], который, на наш взгляд, ошибочно датирован ранневизантийским временем. Выделены подобные ступки и в материалах раскопок на территории Спарты [35, σ. 228, εικ. 8, 10], и на территории острова Кос [34, σ. [221], εικ. 499β, 499γ].

Еще раз отметим, что ступки этого варианта морфологически разнообразны, что не в последнюю очередь связано с их функциональным назначением. Выделяется два миниатюрных высоких изделия на узком дне, имеющие ярко выраженные конусовидные черты. Это Херсонесское изделие из раскопок 1928 г. К.Э. Гриневича в Западном районе около «Западной базилики» [13, с. 430, № 23; 33, р. 306, № 382] и несколько больший сосудик, найденный в Алустоне в 1988 г. на раскопе 5 практически на полу помещения 65 второй половины XIII – первой половины XIV в. у кладки 198 (рис. 1, 2) [12, рис. 122]. Важно отметить, что в комплекс этого же помещения входил и массивный бронзовый пест [12, рис. 123, Ал-88 № 412]. Поскольку использование таких маленьких ступок в утилитарных целях затруднительно, не исключено, что это литургические христианские предметы. От- метим и отсутствие следов «сработанности» дна. Близка к этому варианту и немножко большая по размерам ступка, но с более округлым очертанием тулова, найденная на раскопе VIII в портовой части Сугдеи (рис. 3, 1). По центру венчика она украшена углубленной полосой, переходящей на выступах-ручках в завитки. Ее дно так же не имеет заметных следов воздействия растирающим инструментом. Типологически очень близкий этой суг-дейской ступке сосуд с небольшими выступами-ручками был найден при раскопках цистерны города Тира в Ливане [27, p. 216, fig. 16, 4]. Археологический контекст этой находки не позволяет датировать ее узкими хронологическими рамками.

Подавляющее большинство ступок больше по размерам и имеют более или менее выраженные конусовидные или полусферические очертания тулова. Все они имеют полукруглые ручки, нижний прилеп которых расположен примерно на половине высоты сосуда. Днища практически всех ступок носят сильные следы сработанности, очень часто они протерты до дыр, приводивших в конечном итоге к разлому сосудов на две половинки. Логично, что именно их и находят в различных археологических контекстах. Таковы пять ступок из Херсонеса, происходящие из раскопок 1911 г. Р.Х. Лёпера в квартале III Северо-восточного района [13, с. 430, № 22], из раскопок 1963 г. в северо-западной части квартала юго-восточной части Хер-сонесского городища в заполнении хозяйственного помещения 43, составлявшего большое здание, которое входило в состав крупной усадьбы [17, с. 23], и три из коллекции ГИМа (ГИМ 82091/3303 Оп. Б 823/3303; 101343/538 Оп. Б 1596/453; 33426/130 Оп. Б 121/56). Фрагмент ступки рассматриваемой нами группы найден в Пантикапее в раскопе на ул. Театральная в 1990 г. в горизонтах позднесредневекового времени [18, с. 115, рис. 4] (рис. 2, 4 ). Половина интересующей нас ступки (ФМД 32/43, А-631) происходит из раскопок 1951 г. экспедиции Института археологии АН СССР под руководством И.Б. Зеест на Карантинной горке в Каффе возле крупного здания генуэзского времени конца XIII – XIV в. [7, с. 143–148]. К этой же группе относятся и четыре ступки из Сугдеи, три из которых найдены на площади раскопа I 1965 г. (рис. 3, 2 ) и раскопа III

1966 г. (рис. 4, 1 , 2 ) в портовой части города, а четвертая (рис. 4, 3 ) – происходит из подъемного материала.

Выделяются своими размерами ступки, диаметр венчика которых достигает 30 см. По всем остальным параметрам они схожи с рассматриваемым вариантом мраморных изделий. Таковы верхняя часть ступки из подъемного материала Сугдеи, расколовшаяся на две половины, не по вертикальной, а по горизонтальной трещине (рис. 5, 2 ), фрагмент ступки с граффити в виде греческой буквы из заполнения помещения, сложенного на извести с мощеным полом из раскопок 1964 г. на Рыночной площади в Керчи [9, с. 135, рис. 15, 3 ], Боспорский фрагмент, происходящий из западной части шурфа 1 раскопок храма Иоанна Предтечи 1958 г. (рис. 2, 1 ), и фрагмент из слоя пожара на площади раскопа 1991 г. в кооперативном переулке (рис. 2, 2 ).

Половина каменной ступки [8, с. 105, рис. 65] (рис. 5, 1 ) была найдена при проведении подводных исследований в бухте пос. Новый Свет в шурфе 5 на участке 1, в 125 м от места постановки рыбацких сетей, на расстоянии 80 м от берега, примерно там, где локализуется большая часть находок, связываемых с кораблекрушением середины – второй половины XI века. В отличие от остальных ступок она имеет не выступы-ручки, а пятигранные выступы, сечение которых одинаково по всей длине. На стенке и на дне имеются едва различимые процарапанные граффити в виде греческих букв.

Типологически близкий экземпляр этой уникальной пока для Таврики ступки известен только среди материалов раскопок на острове Кос в Греции [34, σ. [221], εικ. 499α]. У этого сосуда нижний прилеп, сходящий на нет, расположен в придонной части.

За пределами полуострова наибольшая коллекция мраморных ступок известна в Азаке. Она практически полностью опубликована [11, с. 334–350]. Последний период использования предметов приходится здесь на первую и вторую половину XIV века. Учитывая морфологические особенности самих сосудов, форму выступов-ручек и их нижнего прилепа, А.Н. Масловский делит все Азакские ступки на два типа [11, с. 335–336]. При этом, на наш взгляд, наличие или отсутствие желобка-сли- ва не может служить критерием для типологического членения. Это обязательный элемент подобных изделий, а его отсутствие связано с плохой сохранностью некоторых из них. Для нас важно, что и в Азаке, как и в провинциально-византийских объектах Таврики, особенно второй половины XIII в., преобладают ступки третьего варианта [11, с. 341–350, рис. 5–9], в том числе небольшой сосуд с очень ярко выраженными выступами-ручками, придающими ему квадратные очертания [11, с. 339, рис. 1, 3]. Выделим и фрагмент от крупной ступки этой группы [11, с. 346, рис. 7], высота которой составляет более 18 см с диаметром венчика около 30 см и толщиной стенки до 4,7 см. Можно полностью согласиться с выводом исследователя о поступлении ступок в Азак из Крыма в качестве реэкспорта [11, с. 338].

Анализируемый нами вариант ступок представлен и экземпляром из фондов Национального заповедника «София Киевская» [3, с. 110, рис. 1, 1 , 2 ], который, по мнению авторов, мог использоваться и в XI веке. Широкое распространение подобных изделий на территории Древней Руси неоднократно отмечалось специалистами [16, с. 136].

Историография вопроса о функциональном назначении мраморных сосудов достаточно подробно рассмотрена в литературе [5, с. 80–83; 28, р. 133–134; 31, р. 13–14], что избавляет от повторений. Анализ следов и остатков на стенках ступ, сработанность днищ свидетельствуют в пользу утилитарного использования большой их части [25, р. 530; 32, р. 18–19]. Вместе с тем существуют чаши с христианской символикой и посвятительными надписями, безусловно, изготовленные для литургических действий [30, р. 164, № 24]. Не исключено, что многие ступки были многофункциональными.

Историография вопроса о месте их производства неоднократно становилась предметом дискуссии. Она совсем недавно емко рассмотрена Э.А. Хайрединовой [19, с. 279], что избавляет от повторений. На основании анализов, проведенных с помощью электронной микроскопии [26, р. 1150], можно утверждать, что большая их часть происходит из одного производственного центра, располагавшегося вблизи мраморных карьеров Восточного Сре- диземноморья [25, р. 529–530]. Импорт же их в Таврику, как и в другие провинциально-византийские города Причерноморья, происходил из западной части Малой Азии и Греции.

Традиционно считается, что мраморные ступы, как и большая часть простейших мраморных столов, производилась из мрамора, оставшегося после изготовления мраморных архитектурных деталей, в частности колонн и их капителей. Массовое прекращение изготовления последних связано с началом арабских походов и захватом территории Малой Азии не позже VIII в. [19, с. 281]. Но прекратилось ли вырезание ступок, сказать сложно. Предположить их производство без христианской символики непосредственно из мраморного «сырья», а не отходов от вырезания архитектурных деталей, можно, и вряд ли арабская администрация препятствовала бы этому. Но это, скорее, постановка вопроса, а не готовое решение.

Результаты. Подводя некоторые итоги, надо признать, что подавляющее большинство мраморных ступок Таврики представлено сосудами одного варианта, которые и в других регионах византийского мира, Греции, на Балканах и особенно в Сиро-Палестинском регионе [25, р. 528] встречены в археологических комплексах второй половины

Х – первой половины XIV века. Даже то небольшое количество ступок Таврики, которое, очевидно, изначально было изготовлено для христианской литургии, найдено не при раскопках храмов. Исходя из функционального назначения и долговечности, попытка на основании морфологических черт выступов-ручек или общей морфологии сосудов выделить хронологические группы вряд ли может пока увенчаться успехом. По крайней мере, на сегодняшний день нет возможности говорить о том, какими путями та или иная ступка попадала на полуостров и какое время использовалась. Необходима дальнейшая систематизация и накопление данных, что мы и попытались сделать относительно средневековой Таврики.