Влияние Китайско-Вьетнамской войны 1979 года на двусторонние отношения КНР и Республики Индия

Со второй половины XX века в регионе Южной и Юго-Восточной Азии происходили динамично сменяющие друг друга события, во многом определившие современную расстановку сил не только в регионе, но и во всём мире. Страны региона и их народы пережили Вторую мировую войну, японское вторжение и оккупацию, затем – процесс деколонизации, образование новых государств, серию гражданских войн, которые проходили с непосредственным участием сверхдержав: СССР и США. Эти события наиболее ярко отражали глобальное противостояние в период Холодной войны. К середине 1970-х годов почти во всех странах региона установились режимы, являющиеся социалистическими или относительно лояльными к социалистическому блоку. На первый взгляд, сложилось впечатление, что на ближайшее десятилетия страны будут развиваться по социалистической модели, и, что в значительной степени внушало многим оптимизм, – в регионе наступит устойчивый мир спустя три десятилетия кровопролитных войн. Однако вторая половина десятилетия ознаменовалась не бурным развитием социалистического хозяйства, не привлечением крупных инвестиций, а новыми войнами, причём между странами внутри социалистического блока.

Речь идёт о Китайско-вьетнамской войне и Кампучийско-вьетнамском конфликте, которые неразрывно связаны друг с другом, и события которых, в первую очередь Китайско-вьетнамской войны, с точки зрения политических и общественных кругов Индии будут проанализированы в этой статье.

II.    ОБСУЖДЕНИЕ И РЕЗУЛЬТАТЫ

Различные аспекты данного конфликта изучались российскими и иностранными исследователями. Современные исследования и аналитические обзоры (Боговкова О.И., 2017; Кудрявцев В.Ю, 2025; Воробьева Т.А., 2016; Edward C. O'Dowd, 2007; Yu Maochun, 2022; Le Vinh Truong, 2019; Col. Harjeet Singh, 2015; Zhang Xiaoming, 2015) рассматривают военные действия 1979 г., региональные геополитические последствия и процессы нормализации индо-китайских отношений. Отметим, что в зависимости от предпочтений авторов, и в современных публикациях присутствуют расхождения в интерпретации событий.

Кратко напомним, что с конца XIX века на территории Вьетнама не было суверенного государства, долгое время Вьетнам входил в состав Французского Индокитая, затем в ходе Второй мировой войны был захвачен японскими войсками. Борьба за независимость обернулась революцией и Первой Индокитайской войной, в которой основным противником восставших вьетнамских коммунистов были французские колониальные сиды, и завершилась только в 1954 году, но в результате, в соответствии с Женевскими соглашениями 1954 год было образовано два независимых государства: Республика Вьетнам (Южный Вьетнам) и Демократическая Республика Вьетнам (Северный Вьетнам). ДРВ взяла курс на социалистическое развитие и союзнические отношения с СССР и КНР, поддержкой которых республика пользовалась в период войны. Впоследствии, в ходе войны с Южным Вьетнамом и армией США в 1955-1975 гг., силам войск Северного Вьетнама удалось утвердить своё управление на всей территории страны и в 1976 году образовалась Социалистическая Республика Вьетнам (СРВ). В ходе этих событий Китай неуклонно поддерживал вьетнамских коммунистов, как дипломатическими, так и военными средствами. Но между бывшими союзниками постепенно назревал конфликт, переросший в вооруженное противостояние.

Китайско-вьетнамская война началась в конце февраля 1979 года, а закончилась уже в середине марта. Несмотря на скоротечность, эта война значительно повлияла на отношения не только между странами участниками боевых действий, но и на перераспределение сил в Холодной войне. Китайско-вьетнамскую войну было бы справедливо назвать частью Холодной войны. Для ее анализа необходимо охарактеризовать общую политическую ситуацию и положение всех противоборствующих и заинтересованных сторон.

Непосредственное участие в боевых действиях принимали китайские, вьетнамские и кампучийские войска «красных кхмеров», но к войне было также приковано внимание многих стран мира, в особенности СССР, Индии, США, Пакистана, Бангладеш и Монголии. СССР и США в данном конфликте находились по разные стороны, вследствие своего экзистенциального противостояния во второй половине XX века и неудачи армии США во Вьетнамской (Второй Индокитайской) войне, в которой СССР опосредованно принимал участие (направляя специалистов, вооружения, экономическую помощь) на стороне ДРВ.

Симпатии Индии тоже находились на стороне Вьетнама, сказалось противостояние с КНР, длившееся с конца 1950-х гг., которое развернулось на фоне территориальных споров и статуса тибетского Далай-ламы. Также Индия была тесно связана с Советским Союзом, от которого со времен обретения независимости получала экономическую, военную и иную помощь на постоянной основе, и СССР традиционно выступал на стороне Индии в ее противостоянии с Китаем в 1960-е гг. Таким образом, в войне определились следующие ключевые участники: Вьетнам, при поддержке СССР, против Китая.

Рассматривая конфликтную ситуацию, нельзя не упомянуть лично Дэн Сяопина. Вследствие различных внутриполитических событий Дэн Сяопин стал ключевым лицом, принимающим решения во внутренней и внешней политике КНР, при этом он не являлся формальным главой государства и партии. В конце 1970-х гг. он официально занимал должности Первого заместителя Премьера Госсовета КНР, начальника Генштаба НОАК, и председателя Народного политического консультативного собрания Китая, в то время как лидером Председателем ЦК КПК был Хуа Гофэн. С точки зрения Дэн Сяопина на момент 1979 года у Китая было несколько поводов к вторжению во Вьетнам. Первостепенно, это утрата влияния на страны Юго-Восточной Азии в непосредственной близости от границы. В 1975 году маоистская группировка «красных кхмеров» свергла Кхмерскую республику и стала наиболее лояльным к Китаю государством, а в январе 1979 года, вьетнамские войска военным путём лишили КНР столь преданного союзника и способствовали созданию Народной Республики Кампучия под руководством Хенг Самрина. За 4 месяца до этого между ДРВ и СССР был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве. В 1971 году похожий Договор о мире, дружбе и сотрудничестве СССР подписал с Индией. Из 13 стран, с которыми у Китая была на тот момент общая граница – с 4 самыми мощными в военном отношении он был в состоянии конфликта и только с одним, Пакистаном, был в союзнических отношениях, довольствуясь нейтралитетом остальных. Второстепенным стало внутрипартийное противостояние в КПК и борьба Дэн Сяопина за власть, а точнее за собственное влияние в силовых структурах, в такой ситуации небольшая война могла бы стать достойным испытанием для китайской армии с точки зрения оценки готовности вести боевые действия и шансом для Дэн Сяопина найти повод для критики оппонентов и усиления своего влияния. Со времен победы в Гражданской войне в НОАК практически не поменялась тактика ведения боевых действий, что могло бы обернуться низкой боеготовностью, большими потерями и поражением в случае более масштабного конфликта, поэтому перспектива проверить войска в реальных сражениях была выгодна для китайской стороны. Первая реформа в силовых структурах началась именно при Дэн Сяопине после войны с Вьетнамом.

Среди научных исследований, опубликованных в КНР, фактически невозможно встретить публикации, критикующие вторжение или отражающие вьетнамское понимание конфликта. По версии большинства китайских исследователей, ответственность за войну и предшествующее ей напряжение на границе между государствами целиком лежит на вьетнамской стороне. По мнению китайского исследователя военных конфликтов и генерал-полковника НОАК Чэнь Хуэя: «Начиная с 1978 года, вьетнамское правительство постоянно совершало вооруженные нападения на китайскую границу, вторгалось на китайскую территорию и оккупировало её. Китайское правительство неоднократно делало замечания, протесты и предупреждения, но правительство Вьетнама оставалось глухим и игнорировало» （ 陈辉 , 2005, с. 11）. Современные публикации чаще смещают фокус с двусторонних отношений между Китаем и Вьетнамом на глобальные процессы, происходившие во время Холодной войны. Тем самым авторы исследований делают попытки доказать, что ключевая ответственность за возросшую напряженность и последующую военную операцию преимущественно лежит на США и СССР. В частности, китайскими исследователями отмечается, что именно соперничество этих держав определяло ситуацию и вектор развития всего региона на протяжении десятков лет （ 廖四 华 , 2020）. Дэн Сяопин понимал вероятные риски, а именно наибольший из них - вероятность конфликта с СССР. Поэтому за несколько недель до вторжения он совершил несколько зарубежных поездок, ключевая из которых – в США, где он заручился поддержкой в грядущей войне, или, как минимум, после которой в наличии этой поддержки было убеждено советское руководство. Выступая в Сенате, он заявил: «Ради мира и стабильности во всем мире! Ради нашей страны! Нам, возможно, придется делать то, чего мы не хотим» （ 陈辉 , 2005, c.11）. К началу вторжения в боевую готовность были приведены и те части НОАК, что располагались вблизи границы с СССР и Монголией, на случай если боевые действия против Вьетнама всё же спровоцируют ответную силовую реакцию Москвы. В период начала боевых действий китайские СМИ давали оценку, как войне, так и международной реакции. В «Женьминь жибао» активно перепечатывались цитаты из зарубежных газет, где основное внимание уделялось вьетнамской агрессии против Камбоджи и других соседних стран, обвинениям в региональных империалистических амбициях и прислуживании советскому империализму. Латиноамериканские и иные мировые СМИ прямо писали о том, что ключевым бенефициаром войны и главным автором вьетнамской внешнеполитической стратегии был СССР.

Такой нарратив полностью соответствовал актуальным взглядам китайского руководства и лично Дэн Сяопина на роль Советского Союза на мировой арене (Жэньминь жибао на китайском языке, 1979). В этом контексте особенно интересно, что 17 февраля 1979 года выходит статья, посвященная китайско-индийским отношениям. В ней никак не упоминался китайско-вьетнамский конфликт и вооруженные столкновения на китайско-индийской границе, но была дана положительная оценка культурным и историческим связям Китая и Индии, совместной борьбе с колониализмом и фашизмом в XX веке, а также выражалась надежда на грядущее значительное улучшение отношений между двумя странами (Жэньминь жибао на китайском языке, 1979). В последующие дни войны в китайских СМИ регулярно публиковались фронтовые сводки, где описывалась позиция разных стран. Тем не менее, 20 февраля была опубликована статья, в которой был дан подробный обзор первого спустя много лет дипломатического контакта между Китаем и Индией, а именно визита министра иностранных дел Ваджпаи в КНР. В публикации «Женьминь Жибао» ограничилась только позитивным мнением по поводу дальнейших перспектив сотрудничества, приведены комментарии ключевых политиков КНР и полностью проигнорированы факты досрочного завершения визита и причины этого досрочного завершения – начало китайско-вьетнамской войны (Жэньминь жибао на китайском языке, 1979). Одно короткое сообщение появилось днём позже, и в нём также не была упомянута причина завершения визита (Жэньминь жибао на китайском языке, 1979). Позднее публиковались заявления политических партий, в частности, была процитирована выдержка из заявления Индийской коммунистической партии о том, что: «…[вьетнамские] авантюристы вторглись на территорию социалистического Китая и разграбили, уничтожили имущество китайского народа» (Жэньминь жибао на китайском языке, 1979). Публикация подобного рода говорит о том, что китайскому руководству было важно находить и придавать особое значение зарубежным точкам зрения, выражающим солидарность с Китаем, это придавало большую легитимность факту вторжения и укрепляло восприятие того, что действия КНР поддерживаются большинством людей на планете.

Вьетнам был союзником СССР, и наибольшее возмущение от вторжения высказала именно Москва. Что касается Индии, то, не имея общих границ и существенных поводов к спорам с Вьетнамом, никакого отрицательного опыта в отношениях с этой страной Индия не накопила. Тем более что вьетнамский этнос в абсолютном большинстве следовал буддистской традиции, что на межнациональном уровне находило положительный отклик у индийцев. Но возможно ли было назвать тогда индийско-вьетнамские отношения дружескими, аналогичными советско-вьетнамским отношениям? Проанализируем два стратегических кредо, которыми руководствовалась Республика Индия в своей внешней политике: антиколониализм и неприсоединение – применительно к ее отношениям с Вьетнамом. Вьетнам в прошлом был китайской, французской и в некотором смысле американской колонией, Вьетнам полностью заслуживал быть в орбите поддержки Индии, поскольку имел сходный для всех бывших колоний исторический путь и опыт. С другой стороны, открытая поддержка Вьетнама стала бы противоречием принципам «Панча шила», движению за мир и сотрудничество между разными народами, под которыми Индия понимала концепцию «неприсоединения», так как Вьетнам был одним из ключевых участников социалистического блока (Бахарева, 1983). Антиколониальная борьба Демократической Республики Вьетнам, а позже её преемника, Социалистической Республики Вьетнам, велась под флагами социалистического режима и при поддержке социалистических государств. Также ситуацию осложняло то, что в последние годы между Индией и Китаем постепенно стали налаживаться отношения, что усугубляло неоднозначность выбора стороны в конфликте. Необходимо заметить, что в Индии опасались укрепления связей по линии «Китай-Пакистан-США» и следующего из этого риска снижения влияния Индии во всей Южной и Юго-Восточной Азии. Прямая конфронтация с таким блоком не могла бы пойти на пользу республике, поэтому необходимы были особые меры, и шаги на встречу Китаю были одними из них. Индийское понимание международной обстановки было, пожалуй, самым исключительным среди всех участников, так как в отличие от остальных, только в Индии воспринимали мир таким образом, что мировая система взаимозависима и взаимовыгодна, включая взаимовыгодное сосуществование со сверхдержавами, и считали, что разумный порядок в международном сообществе может основываться на функциональном неидеологическом сотрудничестве между странами с различным положением.

Поэтому одной из важных задач было налаживание диалога и обмена мнениями со всеми сторонами.

При этом важно подчеркнуть, что для индийского политического руководства подобная двойственность не была случайной или чисто тактической. Она была обусловлена более широкой логикой внешнеполитического курса Республики Индия, в рамках которого моральная оценка международных конфликтов почти всегда сочеталась с расчетом на сохранение маневра между крупными центрами силы. В отношении китайско-вьетнамской войны это особенно заметно: симпатия к Вьетнаму, прошедшему через колониальное состояние, военные потрясения и ставшему союзником одной из сверхдержав, не отменяла необходимости учитывать собственные национальные интересы и важность отношений с КНР. Индийская дипломатия стремилась не столько занять однозначную позицию в отношении этой войны, сколько вести диалог с обеими сторонами конфликта и тем самым укреплять свою роль самостоятельного игрока на международной арене.

Признаком улучшения отношений между Китаем и Индией послужил запланированный на февраль 1979 года официальный визит министра иностранных дел Республики Индия Атала Бихари Ваджпаи в Пекин. Этот визит совпал по времени с моментом начала боевых действий. Вопрос о том, было ли умышленным вторжение во Вьетнам именно в эти дни, остаётся спорным и по сей день. Ещё на этапе планирования визита у Ваджпаи возникли проблемы с несколькими парламентскими фракциями по поводу целесообразности поездки. Накануне его визита в Китай, несколько оппозиционных партий выразили своё несогласие. Перед домом Ваджпаи оппозиционерами была проведена демонстрация протеста против «стояния на коленях» перед Китаем. Также промосковская Коммунистическая партия Индии расценила предстоящую поездку, как участие в антисоветском заговоре совместно с лидерами Китая и Пакистана （ 赵 蔚文 , 2000）. Тогда Ваджпаи удалось «сгладить углы», сказав, что процесс нормализации отношений с соседями был инициирован ещё правительством Индиры Ганди, и что текущие планы являются мероприятиями по ускорению этого процесса （ 赵 蔚文 , 2000）. В средствах массовой информации подчеркивали, что новое правительство не поступится интересами страны, и визит носит исключительно «ознакомительный» характер и его главная цель – оценить готовность Китая к сотрудничеству. В дополнение, в целях координации, перед визитом индийское правительство разъяснило содержание и цель визита в Китай Советскому Союзу, Вьетнаму, Непалу, Бутану и другим странам в публичных или секретных заявлениях и заверяя эти страны: “Мы не будем жертвовать нашими двусторонними отношениями и включили наши двусторонние отношения с этими странами в повестку встречи с китайской стороной. Визитом не подразумевалось никакой тайной дипломатии, и в нем не было никакой злой или скрытой цели” （ 段彬 , 2022, с.108）. Министр иностранных дел КНР Хуан Хуа и министр иностранных дел Индии Ваджпаи провели переговоры утром 13-го, 14-го и 15-го февраля. Повестка переговоров министров иностранных дел двух стран включала обмен мнениями о международной ситуации, особенно в Азии, и двусторонних вопросах между Индией и Китаем. Обе стороны давали пространные объяснения своим политическим курсам, практически не вдаваясь в подробности. Хуан Хуа избегал критики в адрес Советского Союза, но осудил агрессию Вьетнама против Камбоджи, при этом в своих критических высказываниях он не затронул пограничный кризис между Вьетнамом и Китаем. Ваджпаи не объяснил китайской стороне, решил ли он признать новый просоветский и провьетнамский камбоджийский режим Хенг Самрина. Также во время визита удалось договориться о взаимном примирении в штатах Нагаленд и Мизорам, отказе китайской стороны от финансирования партизанских антиправительственных движений в Индии, что могло бы стать ключевым успехом работы делегации, если бы визит не был омрачён событиями во Вьетнаме. Это обстоятельство свидетельствует в пользу того, что дата нападения была выбрана китайской стороной не случайно, так как прослеживается заинтересованность в том, чтобы не дать Ваджпаи уехать триумфатором, добившимся прогресса по всем пунктам повестки обсуждений и тем самым укрепить позиции правительства Десаи （India's Defense,1979）.

Из-за начавшегося в феврале 1979 года китайско-вьетнамского пограничного конфликта министр иностранных дел Индии Ваджпаи вернулся домой на день раньше срока, поэтому Китай и Индия не выступили с совместным заявлением и докладывать о результатах приходилось с оглядкой на начавшиеся боевые действия.

®ф

Attribution 4.0 International ICC BY4.0）

Учитывая в целом позитивный итог незавершенных переговоров и важность достигнутых договорённостей, с точки зрения формулировок реакция на вторжение должна была быть безупречно выверенной, чтобы не затронуть собственную репутацию лидера движения неприсоединения и внеблоковый статус Индии, не испортить ее устоявшиеся продуктивные отношения с СССР и Вьетнамом, не поставить под сомнения недавние договорённости с Китаем, и одновременно не обозначить одобрительного или равнодушного отношения к вторжению. Кроме того, важно было грамотно спланировать противодействие критике со стороны парламентских оппозиционеров. Возвращаясь в Индию, Ваджпаи был готов к обвинениям с их стороны.

Отвечая на вопрос о вторжении Китая во Вьетнам, премьер-министр Индии Морарджи Десаи призвал в немедленному выводу китайских войск с территории Вьетнама и сказал, что расценивает атаку на Вьетнам как «агрессию» и «не собирается улучшать отношения с Китаем ценой сокрытия правды», но добавил, что «применение усилий для улучшений следует продолжить», а Индия «выполняет свой долг перед союзниками, протестуя, но не ссорясь, и позиция по Вьетнаму не должна испортить отношений с Китаем» (China Report, 1980, с. 5). Он также добавил, что ранее Индия призывала Вьетнам «вывести войска из Кампучии» (China Report, 1980, с. 5). Как видим, премьер пытался избежать вероятности трактовки своих слов в ключе противопоставления Индии Китаю. Отношение китайской стороны к итогам визита было положительным и, в частности отразилось в «Жэньминь Жибао». 20 февраля в ней была опубликована статья под названием «Успешный визит, хорошее начало» ( 周慈朴 ,1979). В статье было сказано: «Китай и Индия обменялись мнениями по вопросам двусторонних отношений, текущей ситуации в Азии и международной политики. Откровенно выражая свои разногласия, стороны упорно трудились над поиском точек соприкосновения и обсудили конкретные шаги по восстановлению и развитию отношений дружбы и сотрудничества между двумя странами» ( 周慈朴 ,1979). Визит министра иностранных дел Ваджпаи был отмечен как «хорошее начало для будущего развития дружественных отношений между двумя странами и урегулирования некоторых нерешенных двусторонних вопросов» ( 周慈朴 ,1979).

В статье тема войны с Вьетнамом была совершенно проигнорирована, как и её влияние на общие итоги визита и преждевременное возвращение на родину министра иностранных дел Индии. Однако посол Китая в Пакистане Хань Няньлун, комментируя ситуацию, заявил, что «китайско-индийские отношения и китайско-вьетнамские отношения рассматриваются как независимые и не влияют друг на друга» ( 廖四 华 , 2020, с.112). Посол Китая в Индии Чэнь Чжаоюань тогда же сказал, что «у индийцев нет причин чувствовать, что на них повлияло то, что произошло. Министр иностранных дел Китая не имеет никакого контроля над тем, что происходит… на переговорах с Ваджпаи китайцы пытались объяснить свои проблемы с Вьетнамом, индийцы в состоянии их понять» ( 廖四 华 , 2020, с.112).

В Индии вокруг переговоров и конфликта высказывались разнообразные оценки и мнения. Так, ещё до начала войны и до визита министра иностранных дел Ваджпаи в Китай, 21 февраля в нижней палате парламента, Лок Сабхе, возник диспут по поводу ситуации во Вьетнаме. Представитель штата Андхра-Прадеш от партии ИНК Н.П. Ченгалрая Найду заявил, что «когда Вьетнам вошёл в Камбоджу и атаковал её, никто не осудил это и сейчас они хотят осудить Китай. Мы собираемся иметь двойные стандарты? <…> Они (вьетнамцы. – М.К.) – коммунисты, поэтому правительство и парламентские оппоненты не хотят осуждать их. Вы – марионетки России, вы не заслуживаете никакого уважения» (Statement by Minister: Rajya Sabha debates on Chinese aggression against Vietnam, 2018, с.4907). Чуть раньше, 19 февраля, лидер Коммунистической партии Индии, Бхупеш Гупта выступил с заявлением о твердой поддержке Вьетнама в конфликте. Он потребовал издать резолюцию, в которой отразить «агрессивный характер войны, нарушение права народа на независимость, суверенитет, нарушение международной безопасности, экспансионизм и гегемонизм действий китайской стороны, а также храбрость вьетнамцев в отражении атаки» (Парламентские дебаты: стенограмма обсуждения, 1979, с.32).

В течение обсуждений между парламентариями вспыхивали споры относительно позиции правительства Индии по вьетнамскому вопросу, коммунисты и часть парламентариев от разных штатов выражали явную поддержку Вьетнаму, были недовольны компромиссной частью из заявления премьер-министра. В частности, Бхупеш Гупта в разговоре с Ваджапаи требовал скорейшего признания правительства Хенг Самрина в Кампучии, который поддержал вьетнамскую интервенцию и был в оппозиции к Пол Поту и КНР (Парламентские дебаты: стенограмма обсуждения внешней политики, 1979, c. 150). Они также требовали от Министра иностранных дел выступить с отчетом о своем визите в Пекин, утверждая, что факт начала вторжения во время визита индийского представителя является «оскорблением для Индии» (Парламентские дебаты: стенограмма обсуждения внешней политики, c. 150).

Отвечая на прозвучавшие претензии, Ваджпаи подчеркивал важность достигнутых на переговорах результатов. Он убеждал, что ситуация с Вьетнамом «вызывает сожаление» и он не был предупрежден о ней во время переговоров, и Индия может быть уверена в том, что этот визит никоим образом «не нанесет ущерба достоинству, независимости и национальным интересам страны» (Statement by the External Affairs Minister Atal Bihari Vajpayee in Parliament on his visit to China from 12th to 18th February 1979”, 2018, с. 4907). Ваджпаи остался убежден, что диалог с Китаем должен продолжаться и рассматриваться отдельно от факта нападения Китая на Вьетнам. Его сопровождающие с осторожным оптимизмом оценили результаты визита и перспективы дальнейшего взаимодействия.

В конце февраля Министерство иностранных дел Индии провело брифинг, в ходе которого вопрос китайско-вьетнамской войны был также поднят, но на этот раз высказывания спикеров по поводу вторжения оказались значительно более сдержанными. «Ещё предстоит выяснить, в какой степени нападение Китая на Вьетнам нанесет ущерб нашему намеченному сотрудничеству. Своей реакцией мы не хотим перечеркивать результаты, которые могут быть достигнуты после этого визита. Если КНР правильно поймёт нашу политику и характер нашей демократической системы, то сможет восстановить дружескую линию... Нам нужно продолжать быть осторожными и бдительными, когда имеем дело с Китаем» ( 段彬 , 2022, с.117). Таким образом, Министерство иностранных дел Индии подтвердило, что, хотя визит министра иностранных дел в Китай принес значительные результаты, нападение Китая на Вьетнам повлекло за собой серьезные последствия для его имиджа в индийском политическом истэблишменте и обществе в целом. Острота парламентской полемики свидетельствует о том, что внешняя политика Индии воспринималась внутри страны как принципиально важное направление жизнедеятельности государства. Для части парламентариев ослабление критики в адрес Пекина означало утрату моральной ответственности перед странами с колониальным прошлым и перед собственной страной, еще сохранявшей память о трагической пограничной войне 1962 г. Для иных, напротив, именно осторожность и отказ от резкости в формулировках считались признаком дипломатической зрелости и выгодной позицией. Поэтому спор выходил за рамки конкретного конфликта и превращался в дискуссию о том, как индийскому правительству стоит соотносить идеологические принципы и актуальные государственные интересы. Индийская пресса и парламентские выступления не рассматривали китайско-вьетнамскую войну изолированно, как локальный эпизод. Напротив, она воспринималась как часть более регионального кризиса, затрагивавшего перспективы безопасности в Юго-Восточной Азии, отношения Китая и Индии с Советским Союзом, Соединенными Штатами Америки, а также положение соседних государств, в том числе состоявших в «Движении неприсоединения» и вынужденных искать самостоятельную линию политического поведения. Для Индии было жизненно важным выстраивать такую дипломатическую стратегию, в которой можно было бы одновременно сохранять верность союзникам, собственным внешнеполитическим принципам и наращивать возможности для диалога с КНР.

Парламентские дебаты выполняли функцию публичной проверки государственной линии. В условиях демократической системы Индии, внешняя политика уже не воспринималась как исключительно кабинетное дело: она обсуждалась в парламенте, в печати, в общественном мнении. Именно поэтому, выступая в парламенте и перед журналистами, индийские лидеры были движимы не только стремлением сохранить репутацию страны на международной арене, но и не дать внутренним конкурентам и союзникам повода усомниться в правильности своей линии.

Таким образом, реакция Индии на китайско-вьетнамскую войну 1979 года продемонстрировала сложную эквилибристику между антиколониальными симпатиями к Вьетнаму, принципами «Панча шила» и неприсоединения, с одной стороны, и прагматичными интересами нормализации отношений с Китаем, с другой. Позиция премьера Десаи, заключавшаяся в требовании вывода войск, но не подразумевавшая разрыва связей, отражала стремление сохранить внеблоковый статус и лидерство среди «Движения неприсоединения», одновременно избегая конфронтации с СССР и аннулирования недавних договоренностей по гималайской границе. Парламентские дебаты выявили отсутствие единства: коммунисты и часть оппозиции настаивали на жесткой антикитайской резолюции в поддержку Вьетнама, в то время как правящая коалиция и умеренные (включая Рашидуддина Хана) делали ставку на компромисс, опасаясь двойных стандартов и глобального сценария против Индии. В итоге Индия проявила дипломатическую гибкость, протестуя против агрессии и не поддерживая явно ни одну из воюющих сторон. Тем не менее, китайско-вьетнамский пограничный конфликт 1979 года и признание Индией режима Хенг Самрина в 1980 году привели к кратковременной остановке процесса нормализации китайско-индийских отношений по политическим вопросам, хотя экономическое сотрудничество усилилось ( 段彬 , 2022). Дальнейшее сближение Дели с Пекином уже не могло основываться только на разовых дипломатических жестах или расчёте на временное улучшение. Военная операция против Вьетнама стала дополнительным напоминанием Индии о том, что политика КНР в Азии может меняться под воздействием собственных стратегических интересов, в которых мнение Индии не всегда будет учитываться. Для индийского руководства это означало необходимость сочетать осторожность с пониманием китайских приоритетов.

В марте 1979 г. Председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин посетил с визитом Дели, и китайские СМИ тогда сообщали о «масштабных протестах местных оппозиционеров», перепечатывали публикации, осуждающие советско-индийские дипломатические контакты, протестовали против «советского вмешательства» во внутренние дела Индии» (Визит Премьер-Министра Индии М.Десаи в Советский Союз, 10-14 июня 1979 г., 1979, с. 25). Спустя несколько месяцев после завершения китайско-вьетнамского конфликта, в июне, Морарджи Десаи прибыл с официальным визитом в Советский Союз. В ходе встреч с советским партийным руководством и лично Л.И. Брежневым был поднят вопрос о недавней войне, и Брежнев заявил: «Скажу о положении в Азии. У наших стран есть основания для беспокойства… Недавняя агрессия Китая против Вьетнама, продолжающиеся угрозы снова взяться за оружие, чтобы кого-то “проучить”, - все это крайне осложняет обстановку, создает немалые опасности для стран Азии. Разумеется, и отказ от советско-китайского Договора о дружбе не может не увеличивать сомнения в отношении целей Пекина» (Визит Премьер-Министра Индии М.Десаи в Советский Союз, 1014 июня 1979 г., 1979, с. 25). В ответной речи Десаи о китайско-вьетнамской войне не говорил, ограничившись заявлением о том, что усилия Республики Индия направлены на улучшение взаимоотношений с Китаем, следование принципам движения неприсоединения, борьбу с проявлениями неоколониализма и поддержание мира во всём мире. Также он приветствовал перспективу улучшения отношений между СССР и Китаем (Визит Премьер-Министра Индии М.Десаи в Советский Союз, 10-14 июня 1979 г.,1979, с. 26).

При анализе материалов и документов, опубликованных советской стороной после визита Десаи в СССР, не было обнаружено иных упоминаний китайско-вьетнамского конфликта, что позволяет сделать вывод: лидеры стран достаточно высказались на эту тему в своих официальных речах. Следует отметить, что официальная речь на двустороннем мероприятии никогда не носит диалогический характер, и высказывания Брежнева и Десаи были направлены и в адрес зарубежных слушателей, получили оценку в Китае, Вьетнаме, Пакистане и США. Изучая формулировки обоих спикеров, сложно не обратить внимание на разный подход к конфликту. Очевидно, что вторжение во Вьетнам было ударом и по СССР, и по Индии, проверкой их реакции на вторжение, и авторитета как союзников Вьетнама, и демонстрацией сильной позиции в собственном противостоянии с Китаем. В момент вторжения ни СССР, ни Индия не пошли на прямую военную поддержку вьетнамских вооруженных сил и, тем не менее, выражение явного осуждения со стороны Индии были бы рады услышать и во Вьетнаме, и в СССР, так как подобное заявление равноценно обещанию более открыто поддержать союзников, в случае повторения подобного инцидента.

III.    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, китайско-вьетнамская война 1979 года позволила выявить фундаментальные приоритеты индийской внешней политики в период Холодной войны: баланс между традиционной солидарностью с Вьетнамом в контексте антиколониального движения, союзническими обязательствами перед СССР, следованию устоявшейся приверженности принципам неприсоединения и «Панча шила» и прагматичной нормализацией отношений с Китаем. Парламентские дебаты отразили влияние внутренних разногласий на отношение к событиям китайско-вьетнамской войны. В дебатах был раскрыт широкий спектр мнений общественных представителей на этот вопрос международной политики -- от радикальной провьетнамской позиции коммунистов и критики двойных стандартов, до умеренной поддержки официальных решений и обвинений в излишне просоветской позиции. Официальная линия правительства Десаи (осуждение агрессии и одновременное сохранение диалога) и визит в СССР подтвердили стратегический нейтралитет: прагматичная дипломатия стала предпочтительнее поддержки военной эскалации, что укрепило статус Индии как регионального арбитра, избегающего блоковых обязательств в чужих конфликтах. События войны и совпавшего с ней по времени официального визита продолжили влиять и на двусторонние отношения Индии с Китаем. Хотя первоочередным фактором в этих отношениях всегда выступали связи двух стран с Пакистаном, СССР и США, но при планировании последующих визитов официальных лиц, в том числе и на уровне премьер-министров Индии, китайско-вьетнамская война 1979 года неоднократно фигурировала во внутригосударственных обсуждениях и внешних переговорах.

Если рассматривать последствия войны в перспективе, то ее значение для индийско-китайских отношений очевидно не сводилось только к краткосрочному политическому резонансу. Сама логика взаимодействия между двумя государствами после 1979 года еще долго оставалась под влиянием накопленного недоверия, исторической памяти о пограничных конфликтах и различий в представлениях о региональном лидерстве. В то же время индийское руководство получило дополнительное подтверждение тому, что нормализация отношений с Китаем не может строиться исключительно на символических жестах или разовых дипломатических контактах. Нужны были более устойчивые механизмы взаимного учета интересов, а также понимание того, что любая временная разрядка не отменяет структурных противоречий. Китайско-вьетнамская война 1979 года оказалась важна не только как международное событие, но и как фактор, заставивший индийскую сторону еще раз переосмыслить приоритеты собственной внешней политики. Она показала, что политика неприсоединения не равна самоизоляции, но антиколониальная солидарность не обязательно ведет к открытому союзу с одной из сторон. Индия пыталась сохранить пространство для автономного выбора, и именно это стремление во многом определило тональность ее реакции на конфликт.