Влияние марксистско-ленинской идеологии сталинской лингвокультуры на школьные учебники истории СССР 1930-1950-х годов

Размышляя о влиянии различных факторов на речь человека, литературовед и теоретик искусства М. М. Бахтин отмечал, что в каждую эпоху, в каждом социальном кругу, маленьком мирке семьи, друзей и знакомых, товарищей, в котором вырастает и живет человек, всегда есть авторитетные, задающие тон высказывания, художественные, научные, публицистические произведения, на которые опираются и ссылаются, их цитируют, им подражают, за ними следуют; в каждую эпоху во всех областях жизни и деятельности есть традиции, выраженные в словесном облачении, ведущие идеи “властителей дум”, какие-то основные задачи, лозунги и т. п.» [1, с. 284–285]. Высказанное ученым мнение актуально при рассмотрении проблемы влияния официальной лексики советского периода на язык школьных учебников отечественной истории. Предмет нашего внимания – лингвистические особенности учебников советского периода, в полной мере вобравших лексикон времени, зафиксированный в официальных документах, публичных выступлениях партийных и государственных деятелей, периодической печати, советских словарях.

Источниковой базой исследования являются школьные учебники истории 1937–1950-х гг., вышедшие под редакцией А. В. Шестакова [2] и А. М. Панкратовой [3], «Краткий курс истории ВКП(б)» [4]. Важное место занимают официальные документы, касающиеся школьного историче- ского образования: Программа РКП(б) 1919 г., постановления ЦК ВКП(б) и СНК [5], материалы периодической печати (газета «Правда», журналы «Историк-марксист», «Борьба классов», «Народное образование»), а также статьи А. В. Шестакова [6], А. М. Панкратовой [7], М. В. Нечкиной [8].

Обзор литературы

Проблема развития школьного исторического образования в России в 1930–1950-е гг. широко представлена в методических трудах, научных публикациях отечественных историков, ряде диссертационных исследований [9–15]. Отдельные работы посвящены советским ученым-историкам, участвовавшим в создании школьных учебников отечественной истории [16–18, с. 587–593, 685–690, 691– 696]. Заметен интерес исследователей к отдельным историческим темам, рассмотренным в учебных изданиях [19–21]. Вместе с тем, работ, целенаправленно посвященных комплексному изучению школьных учебников истории, не так много. Это труды А. М. Дубровского [20], А. Н. Фукса [22], а также коллективная монография «Школьный учебник истории и государственная политика» [23].

При рассмотрении проблемы лексики школьных учебников 1930–1950-х гг. мы обратились также к трудам лингвистов 1980–1990-х гг. [24, 25] и работам историков, акцентирующих внимание на активном проникновении марксистской терминологии в политическое и научное пространство страны в 1920-е гг. и ее дополнении новыми канонами языка в сталинский период [26, 27].

Методы исследования

Статья подготовлена на основе метода системно-исторического анализа, историко-сравнительного метода и метода контент-анализа, позволивших рассмотреть динамику распространения марксистско-ленинско-сталинской терминологии в школьных учебниках отечественной истории.

Результаты и дискуссия

Начавшаяся с конца октября 1917 г. советская эпоха российской истории значительно отличалась от предшествующей не только политическими и экономическими характеристиками, но и культурой в широком смысле этого слова – изменением ценностных ориентиров, системы обучения и воспитания, норм поведения, коммуникации. В Программе РКП(б), принятой на VIII съезде партии в марте 1919 г., главной задачей в области народного просвещения провозглашалось «…дело превращения школы из орудия классового господства буржуазии в орудие полного уничтожения деления общества на классы, в орудие коммунистического перерождения общества» [28, с. 81–82]. В этом и многих других документах сферы образования широко использовалась лексика нового языка эпохи: революция , борьба , орудие пролетариата , классы , классовое господство , диктатура пролетариата , коммунизм , нарком ¹ и т. д.

По мнению лингвиста-слависта А. М. Сели-щева, высказанному еще в 1926 г., понятия старый режим , петиция , декрет , экспроприация , национализация , коммуна , комиссар , трибунал и др. были скалькированы из лексики времён Великой французской революции, а по аналогии с французскими новообразованиями от имен (бриссонтизм, дантонизм, робеспьерист) были образованы и такие слова, как ленинизм , троцкизм , ленинец , троцкист [29, с. 21, 22]. А. М. Селищев проанализировал содержание ряда выступлений революционных ораторов на митингах, съездах, конференциях, бюро, ячейках. Актуален его вывод о том, что особенности лексики, синтаксиса, словообразования исследуемых им текстов стали в дальнейшем типичными для подобных выступлений и широко внедрились в раннюю советскую эпоху в лексику не только горожан, в первую очередь рабочих, но и сельского населения [29, с. 23, 24, 27].

В философском словаре 1940 г. «марксизм-ленинизм» определялся как теория освободительного движения пролетариата, теория и тактика пролетарской социалистической революции и диктатуры пролетариата, теории строительства социалистического общества, и в развернутых комментариях к данному определению представлен весь набор марксистско-ленинской лекси- ки: коммунизм, материализм, исторический материализм, капитализм, классовая борьба, прибавочная стоимость, эксплуатация, могильщик капитализма, диктатура пролетариата, оппортунизм, империализм, советская власть, национально-колониальные революции, партия нового типа и др. [30, с. 147–151].

Официальных учебников истории для школы вплоть до 1937 г. в советской стране не было, их заменяли учебные издания обществоведческой направленности и книги для чтения. Только в феврале 1933 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об учебниках для начальной и средней школы», предписывающее переход всего обучения на новые устойчивые программы и методы преподавания, а также стабильные учебники [5, с. 164]. 16 мая 1934 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли постановление «О преподавании гражданской истории в школах СССР», целью которого провозглашалось «марксистское понимание истории» [5, с. 164–165]. В передовой статье одного из выпусков журнала «Борьба классов» («Исторический журнал» с 1937 г.) за 1934 г. заявлялось: «Наши марксистские учебники должны резко и принципиально отличаться от старых царских или нынешних буржуазных учебников истории, как резко отличается вся система нашего марксистско-ленинского образования и воспитания от буржуазной» [31, с. 3].

В 1933–1934 гг. над учебником истории СССР работала группа историков во главе с Н. Н. Ва-нагом. Рецензентами представленного макета – И. В. Сталиным, А. А. Ждановым и С. М. Кировым – было отмечено смешение в нем терминов реакция и контрреволюция ; революция, буржуазная и буржуазно-демократическая революция, а также то обстоятельство, что история народов СССР (в том числе истоки национальноосвободительного движения в России ) ; « аннексионно-колонизаторская и контрреволюционная роль русского царизма на международной арене в 60-х гг. XVIII в. – XIX в.; внутрипартийная борьба (особенно борьба с троцкизмом как мелкобуржуазным контрреволюционным течением); причины Октябрьской революции и образования СССР не получили достаточного отражения. «Царизм» не был показан как « тюрьма народов » и « международный жандарм », и проект учебника был отвергнут [32, с. 2].

• А. М. Панкратова в 1935 г. утверждала, что историческое образование «…является неотъемлемой частью марксистско-ленинского воспитания масс», что задача большевистского учебника истории – «…показать историю… в свете исторической борьбы рабочего класса за пролетарскую диктатуру и социализм во всем мире» [7, с. 20]. В 1936 г. ЦК ВКП(б) «…потребовал отказа от затасканных, неточных определений, заимствованных у буржуазных историков, в первую

  очередь либеральных, применения во всех учебниках точных, определенных научных понятий марксизма-ленинизма , без которых нельзя дать ученикам действительной картины развития человечества [32, с. 2]. 3 марта 1936 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «Об организации конкурса на лучший учебник для начальной школы по элементарному курсу истории СССР с краткими сведениями по всеобщей истории» [33, с. 1], и 22 августа 1937 г. в «Правде» было опубликовано «Постановление жюри правительственной комиссии по конкурсу на лучший учебник по истории СССР для 3 и 4 классов средней школы». Первая премия не присуждалась, второй премии удостоились авторы учебника, составленного кафедрой истории СССР Московского государственного педагогического института под редакцией профессора А. В. Шестакова [2].

Содержание, термины и понятия марксизма-ленинизма в этом издании в полной мере соответствовали рекомендациям, данным Сталиным, Кировым, Ждановым в 1934 г., и передовицей газеты «Правда» 1936 г. На первых страницах учебника сообщалось: «На земном шаре есть только одна социалистическая страна. Это наша родина… В СССР нет паразитов – капиталистов и помещиков, как в других странах», «…эта книжка … расскажет вам, как жили люди в старину, как боролись народы СССР со своими угнетателями и врагами» [2, с. 3, 4].

Благодаря этому учебнику дети начальной школы знакомились с марксистской теорией: «Маркс и Энгельс учили рабочих, что между угнетенными и угнетателями всегда шла жестокая борьба . При капитализме такая борьба неизбежна между буржуазией и рабочими, и она должна кончиться победой рабочего класса. Рабочий класс свергнет власть буржуазии и утвердит свою революционную власть – диктатуру пролетариата . Победивший пролетариат построит новое – коммунистическое общество , в котором не будет ни классов , ни угнетения людей. Маркс и Энгельс призывали рабочих всех стран объединиться в единую могучую коммунистическую партию » [2, с. 94]. Рассказ о Парижской коммуне завершался следующим выводом: «Парижская коммуна погибла, потому что у рабочих не было еще своей рабочей, марксистской, революционной партии , способной без колебаний повести рабочих против буржуазии . И еще потому, что рабочие не имели поддержки крестьян, не понимали значения союза рабочих и крестьян » [2, с. 106].

Предпоследний параграф учебника назывался «Наши враги и наши друзья за пределами СССР» и должен был «окунуть» детей в современные реалии и познакомить их уже с новой лексикой – словами сталинского периода: фашистские шпионы, враг народа, фашистский агент Троцкий, банда убийц, вредители, троцкисты, рыковцы, фашистские агенты [2, с. 207–208]. В хронологической таблице в конце учебника обозначена дата 1934 г. – «Злодейское убийство С. М. Кирова врагами народа - троцкистами» [2, с. 219].

В целом, анализ постановлений СНК и ЦК ВКП(б) 1930-х гг., публикаций по проблемам школьного учебника истории и учебника А. В. Шестакова подтверждает вывод Ю. Н. Афанасьева о том, что одним из самых распространенных терминов в советской историографии было слово «борьба» [34, с. 21]. По нашим подсчетам, в учебнике 1937 г. это слово и производный от него глагол «бороться» использованы 179 раз. Отметим, что в разделах по истории IX– XVIII вв. они встречаются всего 12 раз при рассмотрении вопросов о борьбе с внешними врагами, борьбе Ивана IV с боярами, борьбе Разина с помещиками, борьбе Петра I за побережье Каспийского моря и с отсталостью России [2, с. 4, 20, 32, 40, 52, 63, 64], однако уже в предпоследнем абзаце в разделе «Крестьянская война под руководством Пугачева» их употребление значительно увеличилось: «…Крестьяне храбро и стойко боролись … они не могли создать прочной организации и крепкой армии для борьбы … Рабочего класса, который мог бы вести на борьбу за собой крестьян и угнетенные народы , тогда еще не было. Вот почему крестьяне и угнетенные народы были разбиты» [2, с. 72]. В разделах по истории XIX в. – 1917 г. можно встретить фразы о борьбе народов России против самодержавия, борьбе русских царей с народными восстаниями и революцией, борьбе пролетариата с капитализмом за свои права и др. [2, с. 82, 85, 92, 93, 102, 118]. Самое большое количество раз слово «борьба» представлено в параграфах 42 «I Интернационал и рабочее движение» (8), 44 – «Рабочее движение 70–90-х годов. В. И. Ленин» (13), главе X «Первая буржуазная революция в России» (44) [2, с. 103–110, 111–117, 118–142].

Трудно сказать, как усваивали содержание учебника под редакцией А. В. Шестакова, который издавался 12 раз (последний – в 1955 г.), учащиеся начальной школы, но именно он был рекомендован также и учащимся 5–7 классов, для которых учебника создано не было.

А. Н. Фукс пишет, что соавторами В. А. Шестакова были Н. Г. Тарасов, Н. Д. Кузнецов, А. С. Нифонтов, а в работе над учебником принимали также участие Б. А. Гарданов, Ю. В. Готье, Д. Н. Никифоров, Н. Д. Фирсов и некоторые другие историки [35, с. 106]. А. В. Шестаков (1877– 1941) занимался изучением аграрной истории России 1861–1917 гг., был одним из организаторов Общества историков-марксистов, в 1926–1930 гг. возглавлял редакцию журнала «Историк-марксист», в 1930-е гг. заведовал кафедрой исто- рии СССР Московского государственного педагогического института (МГПИ). Анализ его статей, опубликованных в журнале «Историк-марксист», позволяет видеть всю палитру марксистско-ленинской лексики [36].

Особую роль в формировании языка учебной литературы сыграл сталинский «Краткий курс истории ВКП(б)» (1938) [4]. В этот учебник вошло все лексическое многообразие 1920–1930-х гг. – партийно-государственное, публицистическое, журналистское: генеральная линия партии , троц-кистско-зиновьевский антипартийный блок , уклон , искривления политики партии , перегибы , извращения , соглашательство , политическое двурушничество , враги народа , бухаринско-троцкистские шпионы , вредители , изменники родины и др. Специальным постановлением ЦК ВКП (б) от 14 ноября 1938 г. «Краткий курс» был объявлен «…энциклопедией философских знаний в области марксизма-ленинизма» [37, с. 316]. Хронологически учебник А. В. Шестакова вышел раньше, чем сталинский «Краткий курс истории ВКП(б)», но общность терминологии двух учебников объясняется тем, что именно И. В. Сталин был главным цензором и редактором учебника для начальной школы.

В 1940 г. вышло первое издание учебника истории СССР под редакцией профессора А. М. Панкратовой. Часть 1 (от первобытнообщинного строя на территории нашей страны до конца XVII в.) для 8-го класса издавалась 15 раз (1940–1956), часть 2 (от образования Российской империи до начала борьбы за революционную пролетарскую партию) для 9-го класса – 21 раз (1940–1962), часть 3 (от первой буржуазно-демократической революции до вступления в полосу завершения построения социализма и постепенного перехода к коммунистическому обществу / XXII съезд КПСС) для 10-го класса – 22 раза (1940–1963) [3].

В концентрированном виде марксистско-ленинско-сталинская терминология представлена в этих изданиях в полной мере, прежде всего в учебнике для 10-го класса, в котором представлены такие слова и словосочетания, как новая партия, революционная теория , классовая борьба , меньшевистско-троцкистские агенты буржуазии , русские социал-шовинисты , троцкисты , соглашатели , контрреволюционная буржуазия , мировая пролетарская революция , международный империализм , бухаринско-троцкистские предатели родины , генеральная линия партии , троцкистско-бухаринская банда изменников родины и др. [3, с. 18, 21, 37, 115, 133, 135, 142, 197, 199, 209, 307, 329.]

В авторском коллективе под руководством А. М. Панкратовой были серьезные исследователи отечественной истории, научные взгляды которых во многом определялись марксистскими идеями. К. В. Базилевич (1892–1950) преподавал в Высшей партийной школе при ЦК КПСС, в 1936–1950 гг. был старшим научным сотрудником Академии Наук СССР, занимался изучением истории классовой борьбы и социально-экономической истории Русского государства в XV–XVII вв. С. В. Бахрушин (1882–1950) преподавал в Московском институте философии, литературы и истории, на историческом факультете МГУ, в 1936–1950 гг. был научным сотрудником Института истории АН СССР и, как считает А. А. Чернобаев, разрабатывал концепцию русской истории на базе марксистско-ленинской методологии [18, с. 587, 588]. А. М. Панкратова (1897–1957) занималась историей рабочего класса, революционного движения в России, заведовала кафедрой истории СССР в МГУ в 1934–1936 гг., к моменту подготовки первого учебника истории СССР для старших классов уже была членом-корреспондентом АН СССР [18, с. 687].

Доклад Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» на XX съезде КПСС в феврале 1956 г. не мог не повлиять на развитие исторической науки в стране и вследствие этого на содержание школьных учебников. Выступая перед аудиторией Центрального института повышения квалификации руководящих работников народного образования, А. М. Панкратова и старший научный сотрудник Академии Педагогических Наук РСФСР Л. П. Бущик отмечали: « Борьба против пережитков культа личности в исторической науке и в преподавании истории, особенно борьба против переоценки роли исторических деятелей, имеет большое значение для успешного решения основных задач советской школы» [9, с. 7]. В 1956 г. вышло и первое издание учебника Л. П. Бущика для 8-го класса под редакцией А. М. Панкратовой [38]. История России с древности до конца XVII в. была представлена с позиции классовой борьбы , без особого пиетета перед личностями русских правителей, но с идейным посылом о народе – творце истории. Со временем из учебных изданий ушли имя И. В. Сталина и цитаты из его трудов, но устоявшаяся терминология сохранилась в них в полной мере.

• 8 октября 1959 г. вышло в свет постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О некоторых изменениях в преподавании истории в школах». В нём объяснялось, что под формированием у школьников в доступном виде научного представления о закономерностях исторических процессов следует понимать пропаганду идей « неизбежности гибели капитализма и победы коммунизма », изучение современных реалий коммунистического строительства, роли народных масс как творцов истории; руководящей роли КПСС как ведущей и направляющей политической силы [5, с. 196]. Вышедшие в последующие годы учебники и учебные пособия вплоть до конца пе-

• рестройки мало чем отличались по терминологии и языку от своих предшественников.

Выводы

Школьные учебники отечественной истории 1930–1950-х гг. создавались в условиях определенного общественно-политического строя, в полной мере отражали основные постулаты марксистско-ленинской теории, каноны лингво-культуры сталинского периода и уровень развития исторической науки в СССР. Читая эти книги, школьники должны были усваивать смыслы текста на основе слов, ассоциированных с эпохой классовой борьбы, революций, уничтожения врагов, движения к коммунизму. Благодаря своему содержанию и лексической наполненности учебники стали действенным инструментом идейно-политического воспитания детей и молодежи советской страны.