Влияние модернизационных процессов на трудовую и хозяйственную повседневность казачества

рых было относительно невелико, использовались передовые методы и технологии.

В своих воспоминаниях полковник М.И. Недбаевский рассказывал о хозяйстве П.П. Бурсака, арендовавшего под табун громадный участок войсковой земли в верховьях Сухой Челбаски. В середине 1880-х гг. его табун насчитывал более 1 тыс. голов, лошадей отправляли в Харьковский и Одесский военные округа, а также за границу – в Австрию и Болгарию [3, с. 93].

Интересные примеры можно привести по Донскому войску. Донской казак-дворянин Василий Ильич Денисов в экономии Ильевка на 3 тыс. дес. земли вел многоотраслевое хозяйство. Производилось виноградное вино, молочные продукты, мясо, разводились высокопродуктивные породы коров, свиней, выращивались пшеница, кормовые культуры. В среднем хозяйство приносило доход в 90 тыс. р. [4, л. 42]. Казак-дворянин Павел Ульянов после выхода в отставку переехал в имение под Таганрогом. Через несколько лет его хозяйство стало товарным. В одном из писем он писал: «…жду санного пути, чтобы возить сено в Таганрог и на вырученные деньги купить лес, бечевы и деготь… какой славный выходит лошадь известный вам Великан. Надеюсь заработать на нем хорошо» [5, л. 48].

Выделение предпринимательских хозяйств на российском Юге шло медленно, их роль была незначительна. Кроме того, преобладали сравнительно мелкие хозяйство, в которых было не больше 20 лошадей. К 1917 г. на Кубани казачьи хозяйства с посевом 25 дес. и более составляли лишь 5,3 % от всех казачьих хозяйств, но концентрировали в своих руках 19 % всей площади земли. Наиболь- шие размеры посевов на двор были в Ейском и Кавказском отделах Кубанского войска, однако самые крупные посевные площади принадлежали крестьянам, а не казакам. Это установили в своих исследованиях И. Гольден-тул и Л. Лихницкий [6, с. 17].

Еще меньше предпринимательских хозяйств было на Дону и Тереке. Их удельный вес составлял 0,06 и 0,1 % [7, с. 334–335].

Собираемый в казачьих областях урожай шел на продажу в центральные районы России, в Дагестан, Закавказье, Туркестан, на западноевропейские рынки. Например, в 1908 г. за границу было продано 19 млн. пудов кубанского зерна, накануне войны – 60 млн. пудов (это второе место после Херсонской губернии и 10 % от общероссийского вывоза) [8, с. 146].

В данной связи следует отметить, что политика местной власти в социальноэкономической сфере на протяжении длительного времени во многом соответствовала традиционным ценностям и ориентирам казачьей общины. Проведение этой политики основывалось на традиционных глубинных устоях казачьего сознания. Все то новое в казачьем труде, что возникло после реформы 1861 г., приживалось очень слабо, а новации часто отбрасывались в процессе последующего возвращения к архаическим формам общественных и трудовых отношений.

Лишь к началу XX в. приоритеты государства в казачьих областях стали постепенно меняться. Царская администрация увидела, что терцы «за небольшим лишь исключением почти везде практикуют весьма устаревшие приемы; пользование землей производится без надлежащей системы севооборота, не соблюдается правильность и постепенность в системе пахотных полей» [9, л. 38].

В качестве причин называлось отсутствие у казаков необходимых сельскохозяйственных знаний. Поэтому Терское войсковое правление предложило учредить сельскохозяйственные школы. Стали устраиваться выставки, началось финансирование науки [10, с. 139].

По мере изменения сложившихся на Юге России в пореформенный период социальноэкономических условий менялся и характер казачьего труда. Он все больше приобретал индивидуалистический характер и даже в рамках коллективного общинного труда характеризовался постепенным отходом от трудовых форм, принятых в казачьей общине.

В период рыночных преобразований активизировалась торговая деятельность. Ярким ее показателем были ярмарки, проводившиеся, как правило, в дни религиозных праздников. В первое десятилетие с начала реформ в Екатеринодаре наибольшее значение имели четыре ярмарки: на Благовещенье (25 марта), на Троицу (июнь), на Преображение (6 августа), на Покров (1 октября). Общая сумма товаров составила 3,5 млн р. [11, л. 8, 10, 11; с. 37]. Ярмарки действовали и на территории 4-й бригады в станицах Александровской и Баталпашинской, в районе Адагумского конного полка. Во второй половине 1870-х гг. одним из самых развитых торгово-промышленных районов Кубанской области являлся Кавказский уезд. Главными предметами торга была сельскохозяйственная продукция. В дальнейшем продолжали открываться новые рынки и ярмарки, что явилось следствием роста товарно-денежных отношений и способствовало улучшению благосостояния местных жителей. Правда, большая часть торговых операций производилась пришлым населением. У казаков из-за военной службы на это не всегда было время и возможности [12, с. 38–39].

Развивалась торговля и у терских казаков. В станице Слепцовской в 1860 г. насчитывалось 10 лавок, в Ассинской – 3, Михайловской – 9 [13, л. 20]. Ежегодно устраивались межстаничные ярмарки. Так, в станице Наурской на ярмарку в 1861 г. привезено товара на 107 830 р., продано лишь на 59 830 рублей [14, л. 2], поскольку покупательная способность населения оставалась низкой. Со временем стал заметен рост количества торговых заведений, оборота. Например, в 1890 г. было продано сельскохозяйственных товаров (хлеба, лошадей, скота) почти на 2 млн р. [15, л. 90].

Исследователи отмечают, что «в станицах терских казаков, в зависимости от климатических и почвенных условий, четко обозначилась сельскохозяйственная специализация. Так, на востоке низовые станицы являлись основными поставщиками товарного вина и крупного рогатого скота, на западе станичные казаки получали богатейшие урожаи озимых и яровых хлебов, разводили лошадей и крупный рогатый скот, а на южной границе области – хлеба (озимые и яровые), занимались свиноводством и выращиванием огородных овощей: картофеля и зелени» [16, с. 247].

Развитие транспортной инфраструктуры (грунтовых дорог и железнодорожной линии) имело положительное значение для развития экономики региона, способствуя росту товарности казачьих хозяйств [17, с. 147–148].

Отмеченные явления привели к тому, что в рассматриваемый период каждодневная трудовая деятельность казачества существенно дифференцировалась по определенным социальным категориям.

Так, по данным на 1899 г., в шести отделах Кубанской области имелось 10,9 % зажиточных хозяйств, 41,1 % середняцких и

48 % бедняцких [18, с. 228].

По подсчетам исследователей, в связи с начавшимся процессом капитализации, внутрисословным расслоением среди казаков Дона к началу XX в. сложилось несколько социальных слоев: казачья беднота – 25-30 %, казаки-середняки – 42-48, казаки-помещики, дворяне – 1,5-3, торговые предприниматели – 0,5 %. В этот же период на 18-20 % возросло количество казаков нестроевого разряда, которые по состоянию здоровья не могли выполнять воинскую повинность [19, с. 241].

На протяжении второй половины XIX – начала XX в. значительно возросла произво- дительность труда, усилилась его экономическая мотивация, повысилась материальная заинтересованность в нем представителей казачьего сообщества, появились важные технические новшества, используемые в процессе сельскохозяйственного производства. Общим следствием стала возросшая материальная заинтересованность казаков в реализации продуктов своего труда, усиление индивидуалистических тенденций в трудовой деятельности, стремление через хозяйственную, экономическую составляющую к повышению социального статуса.