Влияние занятий спортом на психологическое благополучие молодых жителей-северян

M.A. Ryabova, ,

Введение. Проблема повышения адаптации населения к условиям Севера остается актуальной и требует дальнейшего изучения и внимания со стороны научного сообщества из различных областей. В научной литературе приводятся данные о том, что организм на Крайнем Севере подвергается воздействию комплекса природно-климатических факторов и испытывает напряжение физиологических систем, проявляющееся в изменениях регуляции функционального состояния и нарушениях нервно-психической устойчивости [2, 14]. В этой связи становятся особенно важными и актуальными подходы, направленные на улучшение качества жизни и организацию деятельности, способствующей укреплению здоровья, работоспособности и индивидуальной адаптивности [4, 6, 7]. В работах подчеркивается, что регулярные занятия физкультурно-спортивной деятельностью взаимосвязаны с оптимальным психосоциальным функционированием и положительным психическим здоровьем [12, 13]. Ряд работ, посвященных изучению связи между физкультурно-спортивной деятельностью и психологическим благополучием человека, показывает прямую связь между этими двумя переменными [10, 11]. Установлено, что регулярная физическая активность коррелирует с высоким уровнем удовлетворенности жизнью и счастья [16], а также развитием личностных ресурсов для преодоления трудных жизненных ситуаций [9]. При этом занятия спортом способствуют улучшению психологического благополучия вне зависимости от вида спортивной деятельности [17]. В России по данным опросов около 45 % молодежи в возрасте от 18 до 24 лет регулярно занимаются спортом или физической активностью [5]. Занятия спортом дают возможность для поддержания здоровья и социализации как ресурса, способствующего обучению и развитию социальных навыков у молодежи, в том числе для обеспечения развития стратегий поведения и управления эмоциями [8, 15]. Тем не менее вопросы влияния занятий спортом на структуры психологического благополучия у молодых людей, проживающих в особых условиях Севера, остаются недостаточно исследованными.

Цель: изучить влияние занятий спортом на психологическое благополучие жителей-северян юношеского возраста.

Материалы и методы. Исследование проводилось на базе политехнического техникума г. Магадана, в котором приняли участие юноши в возрасте от 16 до 18 лет, из них были сформированы 2 группы. В первую (основную) группу вошли 34 студента (средний возраст 16,09 ± 0,06 года), занимающихся разными видами спорта (единоборства (бокс, вольная борьба, дзюдо) – 38,2 %; командные виды спорта (баскетбол, волейбол, футбол) 32,4 %; циклические виды спорта (лыжные гонки, плаванье) – 14,7 %; силовые виды спорта (пауэрлифтинг) – 14,7 %; часть обследуемых являются КМС, имеет 1-й и 2-й спортивные разряды). Контрольную группу составили 36 студентов (средний возраст 16,37 ± 0,11 года), не занимающихся спортом.

Для оценки показателей психоэмоционального состояния использовался комплекс методик: шкала депрессии, тревоги и стресса (Depression, Anxiety, and Stress Scales-21, DASS-21) [1], шкала нервно-психической адаптации И.Н. Гурвича (НПА), шкала ситуативной и личностной тревожности Спилбер-гера – Ханина (State-Trait Anxiety Inventory), шкала субъективного благополучия А. Перуэ-Баду (в адаптации М.В. Соколовой) [3]. Участие в исследовании было добровольным с учетом принципов Хельсинской декларации и в соответствии с Федеральными законами от 21.11.2011 № 323-ФЗ и от 27.07.2006 № 152-ФЗ, обследуемые подписывали информированное согласие и были осведомлены о целях исследования и своих правах.

Результаты. Анализ результатов межгрупповых данных по методике DASS-21 (см. таблицу) выявил значимые различия по шкалам тревоги (p = 0,007), стресса (p = 0,016) и общего дистресса (p = 0,008), средний балл по шкале тревоги у юношей-спортсменов ниже (3,71 ± 0,40 балла), чем у юношей, не занимающихся спортом (6,00 ± 0,62 балла); средние значения по шкале стресса и общего дистресса также ниже в основной группе обследуемых (6,00 ± 0,68 и 8,50 ± 0,63 балла; 13,56 ± ± 1,43 и 19,68 ± 1,62 балла, соответственно). Сравнение межгрупповых данных по шкале депрессии значимых различий не обнаружило (p = 0,118).

Различия среднегрупповых данных также оценивались по величине среднего балла, соответствующего уровню выраженности признака по шкалам опросников. Так, средний балл по шкале тревоги у обследуемых первой группы составил 3,71 ± 0,40 балла, что соответствует низкому уровню тревоги в отличие от контрольной группы, где средний балл составляет 6,00 ± 0,62 балла и определяется как умеренная выраженность симптомов тревоги. Средние значения по шкале стресса относятся к очень низким показателям стресса (6,00 ± ± 0,68 балла) для основной группы обследуе- мых и низким для контрольной (8,50 ± 0,63). Данные шкалы депрессии имеют низкие уровни (3,85 ± 0,52 и 5,18 ± 0,60 балла) для двух групп обследуемых. Средний балл шкалы общего психологического дистресса у юношей-спортсменов составляет 13,56 ± 1,43 балла и не выходит за пределы референсных значений, выступая маркером оптимального уровня психического здоровья и адаптационных возможностей у обследуемых юношеского возраста, занимающихся спортом, в отличие от показателей контрольной группы (19,68 ± 1,62 балла), свидетельствующих о подверженности стрессу и неспособности справляться с воздействием экстремальных факторов и вероятности нарушений психического и физического здоровья, а также снижении адаптационного потенциала у юношей, не занимающихся спортом.

Сравнение среднегрупповых данных по опроснику Спилбергера – Ханина выявило значимые различия по шкалам ситуативной и личностной тревожности. Показатели ситуативной тревожности контрольной группы значимо выше данных основной (p = 0,003). Средний балл по шкале личностной тревожности у юношей-спортсменов ниже, чем у юношей, не занимающихся спортом (p = 0,005). При этом уровни личностной и ситуативной тревожности в обеих группах обследуемых в основном в средних пределах нормы (32,85 ± ± 1,49 и 39,82 ± 1,67 балла; 35,68 ± 1,77 и 42,58 ± 1,67 балла) и соответствуют умеренным показателям.

Показатели психоэмоционального состояния двух групп обследуемых (M ± m) Psychological measures across the two groups

Показатель Parameter	Группа I (основная) Group I (main) (n = 34)	Группа II (контрольная) Group II (control) (n = 36)	Критерий Манна – Уитни Mann – Whitney U-test
Субъективное благополучие Subjective well-being	48,24 ± 2,40	56,89 ± 3,04	0,046
Депрессия / Depression	3,85 ± 0,52	5,18 ± 0,60	0,118
Тревога / Anxiety	3,71 ± 0,40	6,00 ± 0,62	0,007
Стресс / Stress	6,00 ± 0,68	8,50 ± 0,63	0,016
Дистресс / Distress	13,56 ± 1,43	19,68 ± 1,62	0,008
Ситуативная тревожность State anxiety	32,85 ± 1,49	39,82 ± 1,67	0,003
Личностная тревожность Trait anxiety	35,68 ± 1,77	42,58 ± 1,67	0,005
Нервно-психическая адаптация Neuropsychic adaptation	21,00 ± 2,34	30,79 ± 2,58	0,008

Значимые различия были обнаружены по шкале субъективного благополучия А. Перуэ-Баду (p = 0,046), следовательно, текущий уровень психологического благополучия у юношей-спортсменов выше по сравнению с юношами контрольной группы. Вместе с тем распределение средних значений по шкале субъективного благополучия А. Перуэ-Баду свидетельствует об умеренном уровне субъективного благополучия (48,24 ± 2,4 балла) в группе юношей-спортсменов и низкой выраженности психологического благополучия и снижении эмоционального комфорта у юношей, не занимающихся спортом (56,89 ± 3,04). В основной группе обследуемых средний балл по шкале нервно-психической адаптации равен 21,00 ± 2,34 балла и соответствует параметрам психического здоровья с благоприятными прогностическими признаками в отличие от данных контрольной группы, где этот показатель значимо выше и составляет 30,79 ± ± 2,58, что определяется как ограниченное психическое здоровье с признаками стресса, нервно-психической неустойчивости и вероятностью невротизации.

Анализ процентного распределения обследуемых (рис. 1) по шкале А. Перуэ-Баду показал, что у половины юношей, занимающихся спортом (50 %), выявлен высокий уровень субъективного благополучия. В конт- рольной группе не занимающихся спортивными занятиями этот показатель был зафиксирован у меньшего количества обследуемых (31,6 %). Умеренная выраженность субъективного благополучия обнаружена у 50 % юношей-спортсменов и 52,6 % обследуемых второй группы. При этом у 15,8 % юношей, не занимающихся спортом, зафиксировано субъективное неблагополучие, характеризующееся склонностью к депрессии, тревоге и стрессу, тогда как среди спортсменов низкий уровень субъективного благополучия не обнаружен.

Данные по шкале DASS-21, представленные на рис. 2, указывают, что по всем параметрам психологического дистресса большинство юношей-спортсменов имеют низкие показатели депрессии (у 88,2 %), стресса (у 85,3 %) и тревоги (у 76,5 %). Напротив, в контрольной группе юношей, не занимающихся спортом, высокие уровни депрессии выявлены у 10,5 % обследуемых, что в 3 раза выше, чем в группе юношей-спортсменов (2,9 %); доля обследуемых с повышенной тревожностью в группе, не занимающихся спортом, составляет 31,6 %, что в 3 раза выше, чем в группе спортсменов (8,8 %). Уровень стресса повышен у 15,8 % юношей, которые не занимаются спортом, в то время как среди спортсменов этот показатель ниже и составляет 5,9 %.

■ Группа I ■ Группа II

Рис. 1. Распределение обследуемых по уровню субъективного благополучия (%)

Fig. 1. Subjective well-being levels among study participants (%)

Рис. 2. Распределение обследуемых по шкале депрессии, тревоги и стресса, DASS-21 (%) Fig. 2. Distribution of participants by Depression, Anxiety, and Stress Scale (DASS-21) scores (%)

• ■ Низкий ■ Умеренный ■ Высокий

Рис. 3. Распределение обследуемых по шкале ситуативной и личностной тревожности Спилбергера – Ханина (%)

Fig. 3. Distribution of participants by Spielberger State-Trait Anxiety Inventory (STAI) scores (%)

■ Группа I ■ Группа II

Рис. 4. Распределение обследуемых по шкале нервно-психической адаптации И.Н. Гурвича (%)

Fig. 4. Distribution of participants by I. Gurvich Neuropsychic Adaptation Scale scores (%)

Распределение обследуемых (рис. 3) по шкале Спилбергера – Ханина показывает, что у более половины юношей-спортсменов (52,9 %) выявлен низкий уровень ситуативной тревожности, во второй группе – не занимающихся спортивными занятиями – этот показатель обнаружен только у 18,4 %, при этом высокие уровни ситуативной тревожности имеют 26,3% юношей, не занимающихся спортом, что в 2 раза выше, чем в группе спортсменов (11,8 %). Следует отметить, что доля обследуемых с повышенной личностной тревожностью в группе не занимающихся спортом составляет 44,7 %, что также в 2 раза выше (как и по параметру ситуативной тревожности), чем в группе спортсменов. Обнаружено почти равное распределение уровня умеренной личностной тревожности между группами, 38,2 % в контрольной и 36,8 % в основной группе. У юношей, не занимающихся спортом, низкий уровень личностной тревожности выявлен только у 18,4 %, при этом среди спортсменов этот показатель составляет 41,2 %.

Данные по шкале нервно-психической адаптации И.Н. Гурвича показывают (рис. 4), что более половины юношей-спортсменов относятся к первой и второй группе психического здоровья с благоприятными прогностическими признаками и высокой нервно-психической устойчивостью, а для контрольной группы, не занимающихся спортом, эта доля составляет 28,9 %. Следует отметить, что 42,1 % обследуемых юношей, не занимающихся спортом, относятся к группам (IV и V) ограниченного психического здоровья с признаками стресса, вероятностью невротизации и нервно-психической неустойчивости. В группе юношей-спортсменов эти показатели выявлены у 20,6 % обследуемых. Умеренный уровень психического здоровья (III) определен у 28,9 % контрольной и 23,5 % основной группы.

Заключение. Занятия спортом оказывают положительное влияние на общее психологическое благополучие молодежи по параметрам субъективного благополучия (р < 0,05), ситуативной и личностной тревожности (р < 0,01), стресса (р < 0,01), общего дистресса (р < 0,01) и нервно-психической адаптации (р < 0,01). Юноши-спортсмены имеют более высокий уровень психологического благополучия и адаптационных возможностей по сравнению с контрольной группой юношей, не занимающихся спортом, более подверженных воздействию стрессовых факторов и вероятности развития нарушений психического здоровья. Результаты дают основу для разработки адаптационных программ в качестве социально-образовательных стратегий, связанных с физическим воспитанием и спортом, в целях повышения качества жизни людей, проживающих в экстремальных условиях северных регионов.