Внешняя политика князя Олега в 907 и 911 годы

Князь Олег (годы правления 879912 гг.), получивший в народе прозвище «Вещий», один из таинственных князей Древней Руси, именно ему приписывают объединение славянских племен под единоначалием с центром в Киеве.

Олег был назначен Рюриком регентом при малолетнем Игоре. В 882 г. «Олег, пылая славолюбием героев … пошел к странам днепровским» [2, p. 45], то есть направился к Киеву, собирая земли восточных славян под своей властью. Он захватил Смоленск и занял Киев. В 883 г. были покорены древляне, 884 г. – северяне, 885 г. – радимичи [1, p. 24-25]. Тяготение Олега к Киеву очень точно объясняются словами В.О. Ключевского: «Кто владел Киевом, тот держал в своих руках ключ от главных ворот русской торговли» [3, p. 131]. Также стоит отметить, что Киев, расположенный на великом торговом пути «из варяг в греки», служил оборонительным форпостом страны против степи. Если верить «Повести временных лет», Олег, захватив Киев, произнес: «Да будет Киев материю городов российских!» [4].

Укрепившись в центре внутренней торговли – в Киеве, Олег стал помышлять о внешней торговле. Экономическая деятельность первых русских князей была направлена к двум главным целям:

• 1)    к приобретению заморских рынков;

• 2)    к расчистке и охране торговых путей, которые вели к этим рынкам[3, p. 134].

Приобретение заморских рынков было возможным с помощью походов на Царь-град, из чего и вытекали первые международные сношения Древнерусского государства.

Олег решается пойти войной на Византию, на тот момент еще процветающую Восточную Римскую империю. В инициативе Олега нет ничего нового, еще разрозненные славянские племена наводили ужас на могучую империю. То же будут совершать и другие князья Киевской Руси. Как пишет Н.М. Карамзин: «Но Олег, наскучив тишиною, опасною для воинственной державы, или завидуя богатству Царь-града и желая доказать, что казна робких принадлежит смелому, решился воевать с империю…» [2, p. 47].

В это время Византией правит император Лев VI (866 – 912 гг.), получивший за сочинение трактатов и стихов прозвище «Философ», но не отличившийся военными успехами. Олег беспрепятственно смог разорить окрестности Византии и осадить столицу империи. В летописи сказано, что Олег поставил суда свои на колеса и силою одного ветра, на распущенных парусах, сухим путем шел с флотом к Константинополю [2, p. 48]. Устрашенные греки потребовали мира. «И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на две тысячи кораблей по двенадцати гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу» [4]. С этого момента военные действия перетекли в сферу дипломатии. Князь отступил от города, но отправил послов в столицу Восточной Римской Империи. До нас дошли имена представителей Древнерусского княжества: Карл, Фарлаф, Веремид, Рулав, Стемид [2, p. 48]. Помимо прошлых уступок, послы добились следующего: русским гостям или купцам, которые придут в Византию, по договору, Император был обязан на шесть месяцев давать хлеба, вина, мяса, рыбы и плодов; они имели также свободный вход в народные бани и получали на возвратный путь съестные припасы, якоря, снасти, паруса и все нужное [5].

Греки со своей стороны предложили такие условия: месячное содержание могут требовать только те, кто прибыл в Византию для торговли, русские купцы должны входит в одни ворота не более пятидесяти человек и жить только близ монастыря св. Маманта [5].

«Сей мир, выгодный для россиян, был утвержден священными обрядами веры: император клялся Евангелием, Олег с воинами оружием и богами народа славянского, Перуном и Волосом. В знак победы герой повесил щит свой на вратах Константинополя» [2, p. 48].

Таким образом, с помощью военного искусства, Олегу удалось склонить могучую Византийскую империю к выгодным условиям мира. Историческое значение договора заключается в том, что глава государства смог обеспечить своим подданным безопасность торговых отношений, при этом усилив культурные и политические связи, столь необходимые для молодого государства.

Договор 911 г. имеет особое значение, поскольку он был составлен на двух языках – греческом и старославянском. Автор «Повести временных лет» летописец Нестор переписал договор, благодаря чему мы можем познакомиться с ним. К сожалению, и греческий и древнерусский оригинал не сохранился, но свидетельства о договоре присутствуют и в греческих источниках. Это особо важно, так как подлинность договора 907 года часто ставится под сомнения, но многие статьи договора 911 года прямо следуют из выгодных условий договора 907 года [5].

Уже тот факт, что договор заключался на двух языках, говорит о равноправии между государствами, и, конечно, о том, что письменный язык в Древней Руси сложился еще до принятия христианства. Оба государства руководствуются законами, а не слепыми обычаями, что отображено в введении к договору: «Наша светлость, превыше всего желая в Боге укрепить и удостоверить дружбу, существовавшую постоянно между христианами и русскими, рассудили по справедливости, не только на словах, но и на письме, и клятвою твердою, клянясь оружием своим, утвердить такую дружбу и удостоверить ее по вере и по закону нашему» [4].

Из всего договора отметим наиболее важные статьи, выделенные Н.М. Карамзиным в «Истории государства Российского»:

«II. Вина доказывается свидетельствами, а когда нет свидетелей, то не истец, но ответчик присягает – и «каждый да клянется по вере своей».

• III.    Русин ли убьет ли Христианина или Христианин Русина, да умрет на месте злодеяния. Когда убийца домовит и скроется, то его имение отдать ближнему родственнику убитого; но жена убийцы не лишается своей законной части. Когда же преступник уйдет, не оставив имения, то считается под судом, доколе найдут его и казнят смертию.

• IX.    Когда Русин, служащий царю Христианскому умрет в Греции, не распорядив

своего наследства, и родных с ним не будет, то прислать его имение в Русь к милым ближним, а когда сделает распоряжение, то отдать имение наследнику» [2, p. 50].

Также статьи VI и X указывают на то, какими были экономико-политические отношения между Русью и Грецией.

«VI. Когда ветром выкинет Греческую ладию на землю чужую, где случимся мы, Русь, то будем охранять оную вместе с ее грузом, отправим в землю Греческую и проводим сквозь всякое страшное место до бесстрашного.

• X.    Ежели между купцами и другими людьми Русскими в Греции будут виновные и ежели потребуют их в отечество для наказания, то Царь Христианский должен отправить сих преступников в Русь, хотя бы они не хотели туда возвращаться» [2, p. 50].

И наиболее, на наш взгляд, интересные стать VII и VIII, указывающие н то, что купцы российские торговали невольниками.

«VIII. Ежели невольник Русский уйдет, будет украден или отнят под видам купли, то хозяин может везде искать и взять его; а кто противиться обыску, считается виновным» [2, p. 50].

Из выше сказанного, мы можем заключить, что это был равноправный договор по всей форме между двумя равными участниками переговорного процесса. Древняя Русь выступает как равный партнер уже имеющий определенный уровень правового и культурного развития.

Вещий Олег в истории нашей страны останется как великий князь. Используя порой коварство и чрезмерную силу, он смог объединить славянские земли с центром в городе Киев. А применяя свои выдающиеся дипломатические навыки, он смог поднять престиж молодого государства на международной арене и утвердить выгодные торговые отношения.

Договоры 907 и 911 гг. являются примером взаимодействия в юридической, дипломатической и культурной сферах между Византией и Русью. Следует отметить, что такие договоры были главным средством, подготовившим принятие христианства Русью. Естественно, что документ 911 г. представляет собой важный исторический источник, отражающий экономическую и политическую ситуацию в Древней Руси. Как международный договорной акт, он зафиксировал нормы международного права, а также правовые нор- мы договаривающихся сторон, одна из ко торых, таким образом, оказалась вовлече на в орбиту другой культурно юридической традиции.