Военно-стратегические аспекты английской гарантии Польше в 1939 г.

Тема гарантий Великобритании и Франции Польше в преддверии Второй мировой войны вызывает противоречивые оценки историков. На Западе расхожей является концепция «дипломатической революции», покончившей с политикой умиротворения фашистских государств (Douglas, 1986: 88, 261; Lukacs, 2001: 31; Mandel, 1986: 23). Однако далеко не все склонны соглашаться с такой оценкой. Так, известный германский историк С. Хаффнер считает иначе. Вот что он пишет: «Фактически это был чистый блеф: Англия не могла защитить Польшу в случае нападения на нее Гитлера» (Почему Третий рейх проиграл войну…, 2021: 197). Гарантия мало что меняла в предвоенной политике Великобритании (в равной степени Франции) в канун Второй мировой войны.

В советской1 (российской) исторической литературе представлена взвешенная, документально обоснованная оценка англо-французских гарантий Польше (Антигитлеровская коалиция…, 2019: 135–136). Представленные в данной статье документы Национального архива Великобритании дают все основания полагать, что никакой «дипломатической революции» не

было. Умиротворители по-прежнему склонялись к замирению с Гитлером, рассчитывая на «второй Мюнхен» за счет Польши.

Автор статьи использовал сравнительно-исторический и историко-системный методы, с помощью которых представляется возможным определить место и роль английской гарантии Польше в системе международных отношений в канун Второй мировой войны. Сравнительный анализ внешнеполитических решений правительства Н. Чемберлена позволяет расширить представление о сущности и значении политики умиротворения для судеб европейских стран и народов.

Ликвидация Чехословакии нацистской Германией 15 марта 1939 г. ввергла Европу в глубокий политический кризис, который, развиваясь по нарастающей, привел ко Второй мировой войне. Документы Национального архива в Лондоне (фонд Форин Оффис) свидетельствуют, что Великобритания и Франция не были застигнуты врасплох этой акцией нацистского фюрера, хотя информация, поступавшая в Лондон и Париж, была противоречивой. Так, 7 марта 1939 г. кабинет Н. Чемберлена направил телеграмму правительствам доминионов, в которой было сказано следующее: «Гитлер не планирует провоцировать кризис, как это казалось в начале этого года. Мы полагаем, что это результат твердой позиции Франции по отношению к требованиям Италии, а также нашего перевооружения и заявления Чемберлена об укреплении англо-французской дружбы от 6 февраля. Согласно поступившим донесениям от надежных источников, в Германии не планируется мобилизация войск». И далее: «Гитлер готов к любой неожиданности, но пока что не принял какого-либо решения»1.

• 9    марта английский посол Н. Гендерсон (один из самых убежденных сторонников политики умиротворения фашистских агрессоров) сообщил в Лондон, что «ближайшие цели Гитлера в расчете на год или два – захват Мемеля (Клайпеды), Данцига и полное подчинение Чехословакии»². Несколько ранее, 2 марта, он высказал мнение, что Гитлер не готов к очередной авантюре³. Один из ведущих сотрудников Форин Оффис Ф. Робертс прокомментировал это так: «Последние сведения подтверждают этот прогноз»⁴.

Однако Н. Чемберлен и члены его кабинета пребывали в мире иллюзий, полагая, что Гитлер будет соблюдать Мюнхенское соглашение 1938 г. Это подтверждает, в частности, содержание письма Чемберлена министру иностранных дел лорду Галифаксу от 19 февраля 1939 г. В нем речь шла о ближайших планах и намерениях правительства: «В Испании дела скоро прояснятся <там все шло к победе мятежников Франко над республиканцами в гражданской войне>. Затем надо будет наладить контакт между Парижем и Римом. После этого можно включить в повестку дня вопросы разоружения, начать можно с Муссолини, а затем договориться с Германией, и без промедления.

Все это улучшит ситуацию, и после этого можно будет перейти к колониальной проблеме»5.

Таким образом, Н. Чемберлен и члены его кабинета полагали, что руководство Третьего рейха не рискнет пойти на очередную авантюру и что политика умиротворения рано или поздно принесет свои плоды, а именно: мир на западе будет обеспечен за счет других.

И еще один документ из архива Форин Оффис – донесение английского посла во Франции Э. Фиппса от 15 марта 1939 г.: «Вторжение немецких войск в Чехословакию предвиделось французским генеральным штабом за десять дней до агрессии. Следующей жертвой <Гитлера> будет Румыния»6. Аналогичную информацию передал лорду Галифаксу советник британского премьер-министра Р. Ванситтарт 13 марта. Он был одним из немногих в британском истеблишменте, кто выступал за сотрудничество с СССР и противодействие Германии. Ванситтарт предложил, чтобы Чемберлен осудил акцию Гитлера и отозвал посла Н. Гендерсона из Берлина7.

Однако ничего этого не было сделано. Правительство Н. Чемберлена придерживалось линии на умиротворение фашистских агрессоров и не собиралось идти на риск из-за Чехословакии. Аналогичную позицию занимало французское правительство Э. Даладье.

Ликвидация Чехословакии Третьим рейхом заметно усилила Германию и ее стратегические возможности. Согласно информации французского полковника М. Гоше (2-е бюро, контрразведка Франции), немцы захватили в Чехословакии 20 тыс. пулеметов, 2200 артиллерийских орудий всех калибров, 1800 противотанковых орудий, 600 танков отличного качества, 750 самолетов и 1,5 млн винтовок (Иванов, 2025: 20). При этом Гоше жестко высказался в отношении возможного сотрудничества с СССР в целях противодействия германской агрессии. Вот что он заявил английскому военному атташе в Париже 27 марта: «Демократиям <Великобритании и Франции> не следует ожидать какой-либо военной помощи от России. В интересах Сталина было всегда, чтобы демократии и тоталитарные государства перерезали глотки друг другу, что способствовало бы продвижению большевизма в Европе» (Иванов, 2025: 20). В то же время Гоше считал возможным добиться от СССР согласия на предоставление им военной помощи Польше и Румынии в случае агрессии Германии против них (Иванов, 2025: 20). Этот тезис был и остался доминантой в ходе начавшихся вскоре англо-франко-советских переговоров, т. е. помощь СССР странам Восточной Европы, оказавшихся под прицелом нацистов, без получения им взаимной помощи от западных держав.

Позиция СССР в вопросе о судьбе Чехословакии кардинально отличалась от позиции правительств западных держав. 18 марта советский нарком иностранных дел М.М. Литвинов предъявил ноту послу Германии в СССР Ф. Шуленбургу, в которой оккупация Чехии вермахтом и последующие действия германского правительства были признаны «произвольными, насильственными, агрессивными»1.

М.М. Литвинов предложил немедленно созвать конференцию с участием представителей Великобритании, Франции, Польши, Румынии, СССР и Турции в Бухаресте для обсуждения мер по предупреждению эскалации агрессии. Однако западные державы не приняли это предложение. Правительство Н. Чемберлена предпочитало не связывать себе руки твердыми обязательствами. Не отказываясь от политики умиротворения (хотя она потерпела полное фиаско), официальный Лондон изыскивал варианты сдерживания агрессора – нацистскую Германию – и не собирался брать на себя твердые обязательства, предпочитая сохранять за собой свободу маневра.

И все же под давлением общественности, которая была возмущена действиями Гитлера, британский премьер-министр был вынужден занять более решительную позицию. 17 марта в речи на собрании консерваторов в Бирмингеме (избирательный округ Чемберлена) он осудил агрессию против Чехословакии и заявил, что Великобритания окажет сопротивление попыткам Германии установить свое господство в Европе (Иванов, 2013: 41).

Впрочем, это ничего не меняло. Правительство Н. Чемберлена предпочитало сохранять за собой свободу маневра. Вот что он заявил на заседании кабинета 18 марта: «Моя речь в Бирмингеме – это вызов Германии по вопросу о том, собирается ли Германия установить свое господство в Европе с помощью силы. Отсюда следует, что если Германия сделает еще один шаг в этом направлении, ей придется ответить на этот вызов»2.

И еще один нюанс, проливающий свет на позицию Великобритании. Галифакс заявил, что «Англия – единственная страна, которая может организовать сопротивление Германии». Военный министр Л. Хор-Белиша выступил в пользу пересмотра политики Великобритании и «заключения честных и открытых союзов с такими странами, как Польша и Россия»3. Кабинет принял решение установить контакты с представителями СССР, Польши, Югославии, Турции, Греции и Румынии, а также заручиться их согласием на участие в противодействии германской агрессии в Юго-Восточной Европе4.

Но, как показали ближайшие события, Великобритания не собиралась брать на себя твердые обязательства. С политикой умиротворения не было покончено. Она была как бы отодвинута в сторону до лучших времен. Вот что в связи с этим писал советский полпред И.М. Майский в НКИД СССР 20 марта 1939 г.: «До тех пор пока Чемберлен остается во главе правительства, трудно ожидать прочных и серьезных сдвигов во внешнеполитической линии Англии»5.

Между тем обстановка в Европе неуклонно ухудшалась. 21 марта рейхсминистр иностранных дел И. фон Риббентроп предъявил польскому послу в Берлине Й. Липскому ультиматум в отношении Данцига. Правительство Польши его отклонило, но Гитлера это вполне устроило, так как он искал лишь повод, чтобы «избавиться от германо-польского пакта о ненападении <1934> и получить по отношению к Польше свободу рук»6. Вслед за этим Германия аннексировала Мемель (Клайпеду) с прилегающей областью и навязала Румынии кабальное экономическое соглашение.

В этих условиях правительству Чемберлена предстояло сделать выбор: либо согласиться на образование большого антигерманского союза с участием в нем заинтересованных держав, в том числе СССР, либо договариваться с теми странами, которым, по мнению официального Лондона, угрожала Германия, а это Польша и Румыния.

Правительство Чемберлена выбрало второе. Так, на заседании кабинета 27 марта Чемберлен заявил: «Наши попытки создать фронт против германской агрессии скорее всего будут обречены в случае привлечения к нему России». (Иванов, 2025: 29). Британский премьер-министр считал, что военно-политическое сотрудничество с СССР невыгодно по целому ряду причин. Оно укрепит Антикоминтерновский пакт, осложнит отношения Англии с Италией и Японией, вызовет недовольство в Испании, Португалии и в ряде государств Латинской Америки. Он предложил сосредоточиться на Румынии и выяснить готовность Польши оказать ей помощь в случае германской агрессии. Чемберлен обещал помощь Великобритании и Франции этим странам. Члены кабинета поддержали премьер-министра. Так, лорд Галифакс заявил, что «если выбирать между Польшей и Россией, то, без сомнения, Польша является более ценной величиной» (Иванов, 2025: 30). Что касается СССР, то он рассматривался британскими политиками как поставщик военных материалов для Польши и Румынии в случае агрессии Германии против этих стран.

30 марта 1939 г. на заседании комитета по внешней политике (узкий состав кабинета министров Великобритании) было принято решение о предоставлении гарантии Польше, а на следующий день Чемберлен обнародовал декларацию в палате общин. Примеру Великобритании последовала Франция.

Протокол заседания комитета весьма интересен. Так, обсуждался вариант уведомления Германии о сути декларации, причем еще до получения ответов из Парижа и Варшавы, хотя решение не было принято. Лорд Галифакс предложил информировать Муссолини о декларации, поскольку «он может напрямую воздействовать на Гитлера» и «снизить накал напряженности». Галифакс пояснил: «Необходимо уведомить Муссолини о нашей позиции, а именно: если независимость Польши окажется под угрозой и Польша окажет сопротивление, мы придем к ней на помощь». Комитет одобрил идею такого послания1.

Таким образом, в декларации речь шла об угрозе независимости Польши, но не о гарантии ее границ. Тем самым правительство Н. Чемберлена, равно как и французское правительство Э. Даладье, которое поддержало декларацию, не собиралось гарантировать неприкосновенность границ Польши и таким образом оставляло за собой свободу выбора. Не случайно умиротворители из Лондона вплоть до начала Второй мировой войны вели секретные переговоры с представителями Третьего рейха, в том числе нацистом № 2 Герингом по широкому кругу вопросов, включая Данциг и Данцигский коридор. Расчет был на то, что Гитлер согласится на организацию «второго Мюнхена» за счет Польши, и это позволило бы Великобритании отодвинуть угрозу войны.

Однако политика умиротворения агрессоров не сработала. Гитлера не устраивали половинчатые уступки за счет Польши и конференции типа Мюнхенской, он стремился к войне.

И еще один нюанс, связанный с позицией оппозиционных британским консерваторам партий – Лейбористской и Либеральной. 30 марта Н. Чемберлен встретился с лидерами этих партий А. Гринвудом и А. Синклером. В протоколе этой встречи отмечено, что лидеры оппозиции «выразили озабоченность и тревогу, что Россия не включена в план. Они считают необходимым включить упоминание о России в текст декларации». Чемберлен ответил, что декларация «покрывает переходный период и что позиция в отношении России, несомненно, прояснится во время визита Бека <министра иностранных дел Польши> в Англию. Кроме того, важно получить быстрые результаты и не осложнять ситуацию без всяких на то оснований». Было ясно, что СССР интересует британского премьер-министра в малой степени, главное – произвести впечатление на Гитлера и заручиться поддержкой Франции и Польши. 30 марта вечером были получены ответы от правительств этих стран с одобрением инициативы английского правительства (Иванов, 2025: 37).

И еще один пассаж, подтверждающий тот факт, что с политикой умиротворения не было покончено. На заседании кабинета 31 марта Чемберлен подчеркнул: «Условия декларации следует незамедлительно сообщить Муссолини до того, как они попадут в прессу»2. Это было исполнено.

Британские доминионы поддержали правительство Н. Чемберлена. 4 апреля Форин Оф-фис отметил следующее: «Дебаты в палате общин Канады показали заметный рост симпатий к политике Соединенного Королевства». Из Австралии поступило сообщение, что «правительство восприняло британскую декларацию с одобрением». Правительство Новой Зеландии заявило, что «наступило время занять твердую позицию», и сожалеет, что это «не было сделано по отношению к Чехословакии»3.

Однако далеко не все отнеслись положительно к этой инициативе правительства Чемберлена. Резкую оценку гарантии Польше дал видный британский политик, бывший премьер-министр Д. Ллойд Джордж в беседе с Н. Чемберленом 1 апреля 1939 г. Он также поставил вопрос об участии СССР в большом антигерманском блоке держав4.

На позицию Чемберлена влияли разные факторы: его убежденность в правильности принимаемых им решений, авторитарные методы правления, плохо скрываемое нежелание сотрудничать с СССР, присущее многим британским политикам стремление не связывать руки твердыми обязательствами. Что касается военной стратегии, то она определялась начальниками штабов британских вооруженных сил. Вот что они отметили в докладе кабинету «Оценка положения в Европе 1939–1940» от 20 февраля 1939 г.1

• «1.    В случае возникновения войны Австралия и Новая Зеландия выступят на стороне Великобритании. Позиция Канады и в еще большей степени Южной Африки (ЮАС) и Эйре (Ирландия) будет в основном зависеть от того, ради чего сражается Великобритания и насколько затронуты симпатии и интересы этих стран.

• 2.    США будут придерживаться дружественного нейтралитета и, возможно, они попытаются модифицировать Акт о нейтралитете <1937 г.> в нашу пользу, но без активного вмешательства в конфликт, разве что только на более поздней стадии.

• 3.    Советский Союз, скорее всего, не готов вмешаться <в конфликт>, если для него не возникнет прямая угроза, но не исключено, что он может оказать сдерживающее влияние на Японию.

• 4.    Япония вряд ли поддержит открыто наших противников, но наверняка усилит пропагандистскую кампанию против интересов Великобритании на Дальнем Востоке и может вступить в войну в случае, если ее союзники окажутся на грани поражения.

• 5.    Отношение Испании <к тому времени Франко одержал победу над республиканцами в гражданской войне> может иметь далеко идущий эффект на ход войны в Европе. В интересах союзников добиться того, чтобы она <Испания> по крайней мере оставалась нейтральной».

• Ше стой пункт весьма симптоматичен: «6. Было бы неверным возлагать слишком большие надежды на помощь, активную или пассивную, со стороны Польши.

• 7.    Малые европейские страны хотя и относятся с симпатиями к союзникам, скорее всего, останутся нейтральными».

Начальники штабов уделили внимание также экономическим аспектам, и вот их основные выводы: «Германия все еще в немалой степени зависит от ввоза сырья, в частности железной руды из Швеции. Ощущается нехватка рабочих рук. Италия обеспечивает себя в основном продовольствием, но в немалой степени зависит от ввоза сырья. Промышленность у нее слабая». Что касается Великобритании и Франции, то «у них гораздо больше финансовых возможностей, чем у Германии, и они обладают превосходством на море». Были отмечены и слабые места у западных держав: «Возможности наших компаний по производству вооружений недостаточны, а французская промышленность не в состоянии обеспечить Францию всем необходимым».

Выводы и рекомендации авторов доклада имели принципиальное значение для внешнеполитической стратегии Великобритании.

• «1 . Мы придаем первостепенное значение… привлечению в качестве союзников Турцию и Грецию в войне против Германии и Италии.

• 2.    СССР не в состоянии вести наступательную войну достаточно эффективно и сделает все возможное, чтобы избежать вовлечения в военные действия»².

И еще один важный аспект. Данный документ исходил из презумпции длительной войны с Германией, в ходе которой западные державы могли бы использовать свои преимущества. Гитлер и его окружение делали ставку на кампанию блицкрига, и первой жертвой этой стратегии стала Польша.

О подлинном значении гарантий Польше и Румынии (последняя получила гарантию 13 апреля) свидетельствует меморандум английских начальников штабов от 3 апреля 1939 г. В нем содержался анализ соотношения сил противостоявших сторон3. Сухопутная армия Германии оценивалась в 105–110 дивизий, не считая 28–30 резервных дивизий более низкого качества. Великобритания планировала выставить на фронт 2 дивизии в течение 3 месяцев после начала войны. Франция через месяц с начала боевых действий имела бы 86 дивизий, не считая 10 дивизий в Северной Африке.

Что касается Польши, то, по оценкам начальников штабов, она имела бы 48 пехотных дивизий и 20 кавалерийских бригад. Далее следовала ремарка: «Польская армия хорошо оснащена современным оружием, но артиллерия у нее слабая, а средства ПВО не отвечают современным требованиям».

Румынская армия оценивалась невысоко: 22 пехотные, 3 кавалерийские дивизии и 3 горные бригады. Но с вооружениями у Румынии были проблемы – она имела всего 2 небольших военных завода, а основную массу вооружений импортировала из Чехословакии. После 15 марта 1939 г. эти поставки были заблокированы Германией.

Начальники штабов сделали несколько важных выводов, которые правительство Чемберлена не могло игнорировать. Вот первый из них. «Если Германия предпримет основное наступление на востоке, мало сомнений в том, что она сможет оккупировать Румынию, польскую Силезию и польский <Данцигский> коридор. Если она продолжит наступление в Польше, потребуется лишь некоторое время для уничтожения Польши, хотя отсутствие должных коммуникаций и непростой характер местности снизят шансы на скорую победу»1.

С другой стороны, авторы меморандума считали, что «война на два фронта серьезно скажется на положении Германии и что конечный исход будет благоприятным для западных дер-жав»2.

И еще один вывод: «Если Германия предпримет наступление на западе, а на востоке займет оборону, у нее не хватит сил, чтобы преодолеть линию Мажино. Поэтому она, скорее всего, двинется через Голландию и Бельгию. Это будет иметь серьезные последствия для нас»3. Так и случилось в мае 1940 г.

И далее: «Ни Англия, ни Франция не в состоянии оказать прямую помощь Польше или Румынии на море, на суше или в воздухе для противодействия германскому вторжению. Более того, учитывая состояние английских и французских вооружений, ни Англия, ни Франция не могут обеспечить вооружениями Польшу или Румынию. Это подчеркивает важность получения помощи от СССР» (Иванов, 1993: 161).

Несомненно, что этот меморандум имел ключевое значение для предвоенной стратегии и политики Великобритании. Он не обсуждался на заседании кабинета Чемберлена, носил секретный характер и предназначался для узкого круга лиц. Но не все положения меморандума соответствовали реалиям предвоенной Европы. Немцы планировали использовать в войне против Польши 57 дивизий, в том числе 6 танковых и 4 моторизованные. 31 дивизия предназначалась для обороны западной границы с Голландией, Бельгией и Францией. Что касается Франции, то она обладала существенным перевесом над Германией: накануне войны французы мобилизовали 72 дивизии. После мобилизации количество дивизий увеличилось до 99 (Кимхи, 2023: 110).

Что касается Польши, то она во всем уступала агрессору – нацистской Германии. Ее армия была армией старого образца. Пехота составляла 57 %, а авиация и танковые войска соответственно 2,5 и 2,3 % (Парсаданова, 1989: 15).

Конечно, поляки рассчитывали на своевременную помощь своих союзников – Великобритании и Франции. Об этом шла речь в ходе визита министра иностранных дел Польши Ю. Бека в Англию в начале апреля 1939 г. Он провел переговоры с Н. Чемберленом и лордом Галифаксом. Обсуждались вопросы взаимного сотрудничества, а также позиция Польши в случае наступления Германии на западе. Бек высказался против участия СССР в антигерманском блоке, и эта позиция оставалась неизменной на всем протяжении англо-франко-советских переговоров весной и летом 1939 г.

Позиция Ю. Бека вызывала озабоченность в Москве. Вот что сообщил временный поверенный в делах СССР в Польше П.П. Листопад в НКИД 27 марта 1939 г.: «Обстановка в Польше по-прежнему остается напряженной. Обострения внутри правительства увеличились особенно за последние дни, т. е. после предъявленного Польше Германией ультиматума о Данциге. Во время обсуждения в правительстве германских требований между Складковским <премьер-министром> и Беком возник острый конфликт. На заседании правительства Бек, продолжая политику уступок Германии, настаивал сделать уступки в вопросе о Данциге… Складковский заявил, что он категорически против капитулянтских предложений Бека»4.

И еще один документ из архива Форин Оффис – сообщение от английского военного атташе в Берлине (со ссылкой на одного из агентов, работавших на англичан) от 8 апреля 1939 г.: «Человек, посетивший недавно германский генеральный штаб, убедился в том, что все стены и столы покрыты картами исключительно Польши»5. Было ясно, что Польша, а не Румыния является целью № 1 Гитлера. 3 апреля 1939 г. фюрер издал директиву о подготовке германских войск к нападению на Польшу, а 11 апреля он подписал план «Вайс» – план военного разгрома Польши.

И еще один документ, связанный с миротворческой деятельностью Н. Гендерсона, который являлся одним из наиболее активных сторонников сближения Великобритании с Третьим рейхом. 25 апреля 1939 г. он отправил в Лондон информацию со ссылкой на посла Италии в Германии Б. Аттолико следующего содержания: «Непосредственная и очень серьезная угроза – Польша. Гитлер не станет подтверждать гарантию договора <о ненападении с Польшей> на 25 лет в обмен на признание Данцига немецким городом и на экстерриториальный коридор» (Данцигский)6.

Итак, английская гарантия Польше не имела реального содержания и была предназначена для сдерживания фюрера. Но Гитлер не собирался отступать, он ответил в типичном для него агрессивном духе. 28 апреля в выступлении в рейхстаге Гитлер заявил о расторжении пакта о ненападении с Польшей и англо-германского морского соглашения 1935 г. Для многих было ясно, что война в Европе неизбежна.

Что касается сотрудничества западных держав, Польши и Румынии с СССР с целью создания большого союза против агрессора – нацистской Германии, то оно в силу многих причин не состоялось. Англо-франко-советские переговоры закончились провалом из-за нежелания западных держав и их восточноевропейских союзников сотрудничать с СССР на равных. Смысл позиции правительства Н. Чемберлена объясняет памятная записка одного из ведущих сотрудников Форин Оффис Д. Ласеллеса от 27 марта 1939 г.: «Нашу попытку обеспечить сотрудничество с Советами против агрессии не следует воспринимать как показатель того, что мы “рассчитываем заключить союз” <с СССР>, ибо мы прекрасно понимаем, и я надеюсь, что это действительно так, насколько ненадежным является советское правительство». Он также отметил, что «в условиях нарастающей агрессии Германии в Центральной и Восточной Европе у нас нет другого выбора»1. С Ласеллесом согласились его коллеги по Форин Оффис, а также постоянный заместитель министра иностранных дел А. Кадоган2. Стремление западных держав остаться по возможности в стороне от вооруженного конфликта с Германией сыграло пагубную роль – с 3 сентября 1939 г. на западе началась «странная война», т. е. война без военных действий. Польша осталась фактически без союзников и была разгромлена нацистской Германией в кампании блицкрига.