Воинский этикет у скифов и древних славян

В наше нелегкое время, время поиска новых духовно-нравственных ценностей, которые определяли бы нормы и правила поведения людей в обществе, наблюдается пробуждение интереса к событиям отечественной истории, в которых есть немало поучительного и полезного.

Важным элементом государственной машины на Руси являлись вооруженные силы, которые были призваны стоять на страже интересов Отечества. Особые задачи, особая организация оказали влияние на формирование правил и норм поведения воинов в бою и в обществе, атрибутики, построение взаимоотношений между старшими и младшими, то есть на то, что стало называться воинским этикетом.

В целях более предметного анализа процесса создания и развития воинского этикета у древних славян следует уточнить основные понятия. Этикет есть совокупность правил поведения, регулирующих внешние проявления человеческих взаимоотношений [1, с. 427]. Воинский этикет - это относительно устойчивый, традиционно или законодательно закрепленный порядок действий военнослужащих в военной или гражданской сфере [2, с. 31].

Как социальный феномен воинский этикет представляет собой историческое явление, то есть его нормы и правила зародились и развивались в рамках определенных этапов культурноисторического процесса. Основой формирования воинского этикета послужили обряды, ритуалы и обычаи, появившиеся в сфере воинской деятельности.

Особый интерес у исследователей отечественной военной истории вызывает период древних славян (иногда его еще называют праславянским), когда происходило зарождение норм и правил поведения русского воинства.

Значительный след в истории отечественного воинского этикета оставили скифы, создавшие скифский племенной союз, или скифское государство. Это был воинственный народ, имевший сильную армию. Скифы совершали походы в Переднюю Азию и на Северный Кавказ, вели войны с Боспорским и Понтийским царствами, успешно противостояли войскам Дария и Александра Македонского.

Во главе скифского войска стояли цари и племенные вожди, пользовавшиеся непререкаемым авторитетом. Сложившиеся обряды и ритуалы были направлены на их почитание, прославление и выполнение всех приказов. Особого внимания заслуживает обряд захоронения скифских царей, который воплотил не только черты ритуального этикета, но и представления о загробной жизни человека (рис. 1).

Рисунок 1 – Обряд захоронения

Когда умирал царь, то сначала отрывали четырехугольную яму, а затем бальзамировали тело. После всех приготовлений тело царя в специальной повозке возили и показывали всем племенам, над которыми господствовали скифы. Как только завершался объезд, тело опускали в могилу, помещая вместе с ним удушенных наложниц, виночерпия, повара, конюха, слугу, вестника и лошадей. По истечении года со дня похорон из свиты умершего царя отбирали 50 лучших воинов, которых умерщвляли. После этого тела бальзамировались, протыкались вдоль позвоночника колом для прямосидения и помещались на чучела лошадей [3, с. 204-205].

Как свидетельствуют древние источники, у скифов существовали элементы военно-дипломатического этикета, которые были востребованы во время переговоров. Их отличительной особенностью выступал иносказательный характер, то есть скифские руководители и парламентеры предлагали противоположной стороне самой угадать скрытый смысл сказанных слов или подаренных предметов. Так, царь скифов Иданфирс выслал персидскому царю Дарию вестника, принесшему последнему в дар рыбу, голубя, мышь и пять стрел, что должно было означать: «Если вы, персы, не уплывете в море, как рыбы, не улетите, как птицы, в небо или не зароетесь, как мыши, в землю, всех вас поразят наши острые стрелы». От того, насколько правильно Дарий мог истолковать данные предметы, зависели судьба его войска и дальнейший ход боевых действий [4].

Военная практика скифов была наполнена множеством обычаев и ритуалов, которые явились предтечей развития норм и правил отечественного воинского этикета. Так, в среде скифских воинов существовал обычай «круговой чаши», когда один раз в год начальник округа (военно-территориальной единицы) собирал свое окружение и предлагал испить вина из кратера (специального сосуда для смешивания вина с водой) воинам, которые до этого убивали врагов. Те воины, которые еще не совершали убийства, не пили и сидели отдельно, что считалось величайшим унижением [5].

Скифы высоко ценили дружбу, товарищество и данное кому-либо слово. Для того чтобы закрепить клятву, они совершали следующий обряд: наливали в большой килик (глиняный или металлический сосуд с ручками, рис. 2) вино смешивали его с кровью тех, кто произносил подобные клятвы, и опускали в килик мечи-акинаки, стрелы, двойную секиру, дротики. Помолившись над чаном, выпивали содержимое, скрепляя дружбу [6]. Подобные обычаи воспитывали у воинов храбрость, честность и корпоративность - чувство принадлежности к единой касте.

Рисунок 2 – Скифский килик

У скифов появились обычаи, непосредственно связанные с военными действиями. Так, убив своего первого врага, воин пил его кровь. У убитых скиф отрубал головы и приносил их царю, за что получал долю в добыче. Существовали ритуалы скальпирования черепов убитых врагов и изготовления из снятой кожи особых платов. У кого подобных платов было больше, тот считался самым доблестным мужем [7].

Исторические документы свидетельствуют, что скифы, заселявшие северное Причерноморье (тавроскифы), никогда не сдавались живыми неприятелю. Заметив, что враг одолевает, скифские воины совершали ритуал самоубийства, пронзая себя мечом. Причина данного поведения крылась в вере в то, что убитые в сражении служат в аду своим убийцам. Несмотря на очевидную антигуманную направленность данных «боевых» обычаев, они формировали у воинов бесстрашие.

Следует отметить особое отношение скифов к золоту, которое использовалось при изготовлении оружия, амуниции и воинской символики. Благородный металл мифологизировался и отождествлялся с Солнцем, а поэтому все вещи, в состав которых входило золото, наполнялись особым сакральным смыслом.

Древние славяне, ассимилировав остатки скифских племен, фракийцев, даков, кельтов, готов, сарматов, аланов и гетов, стали расселяться на территориях, ограниченных с севера рекой Волхов, Чудским и Ладожским озерами, с юга ‒ низовьями Дуная, с запада ‒ Прикарпатьем и Западным Бугом, а с востока ‒ Доном и верховьем Волги. Не имея достаточных знаний о ведении военных действий и способах боевого построения, древние славяне тем не менее успешно воевали, получая богатую добычу и контрибуции. Н.М. Карамзин приводил данные об успешном походе славян на Византию в первой половине VI в., а также об участии наемников-славян в войнах против готов на земле Италии [8, с. 141].

Зародившиеся в среде военной организации древних славян обряды, ритуалы и обычаи, которые оказали влияние на формирование норм и правил воинского этикета, затрагивали взаимоотношения между племенными вождями и простыми воинами, порядок отправления войска в поход, отношения к пленным, ношения одежды для боя.

Особое отношение к племенным вождям было обусловлено их особым статусом. Наряду с родовыми старейшинами, жрецами-волхвами и воинами, охранявшими племенную землю, они составляли верхушку древнеславянского племени. Им было дано право не заниматься ремеслом и земледелием ‒ вожди находились на содержании у соплеменников.

С детских лет мальчиков приучали уважительно относиться к вождю и ко всем старшим. Этому способствовало создание специальных лагерей наподобие спартанских, где молодое поколение под руководством опытных наставников постигало азы искусства, охоты и войны.

Правила обращения к вождям со стороны воинов были значительно демократичнее и проще, чем в армиях Древнего мира. Подчиненные не падали ниц, как это было при встрече египетского фараона, и не целовали край одежды, как было в армии Александра Македонского, а обращались коротко: «Князь!». Один из воевод Святослава Свенельд говорил: «Пойди, князь, на конях стороною, ведь в порогах стоят печенеги». Когда дружинники увидели солнечное затмение, они обратились к Игорю: «Князь, не к добру это знамение». Подобный демократизм в обращении объяснялся, по всей видимости, свободолюбием и широтой души славян, которые во всех окружающих стремились видеть себе равных. Однако эта «простота» не ослабляла воинскую дисциплину в стане древнерусских воинов и нисколько не подрывала основ единоначалия.

При выступлении войска в поход совершались определенные обряды и магические действия, для того чтобы обеспечить удачу. С этой целью возводились идолы в честь богов (рис. 3), которые покровительствовали воинам. Как свидетельствовали древнерусские летописи, к таким богам относились Перун и Велес (Волос).

Рисунок 3 – Идолы поклонения древнеславянских воинов

Перун ассоциировался у древних славян с громом и молнией и выполнял определенную функцию. Он был небесным покровителем княжеской дружины, а она «…кляшася оружием своим и Перуном, богом своим» [9]. Велес, покровитель скота, тоже занимал особое положение в иерархии языческих божеств. Как свидетельствуют исторические документы, княжеская дружина клялась Перуном, а остальное войско ‒ «Волосом, скотем богом».

Совершение древнеславянскими воинами обрядов и магических действий возле идолов-богов перед выступлением в поход положило начало важной этикетной традиции русского воинства ‒ поклонению православным святыням перед началом боевых действий. Также следует отметить, что ритуал принятия воинской присяги зародился из клятвы воинов-славян языческим богам перед битвами. Клятва произносилась перед идолом Перуна с положением оружия, даров и принесением жертвы: «…да имеем клятву от бога, в его же веруем, в Перуна и в Волоса, и да будем золоти яко золото, и своим оружием иссечены будем». Слова «да будем золоти яко золото» означали «иссохнем, сгорим от небесного огня» [10, с. 285].

Исторические документы свидетельствуют об особом отношении славян к чужестранцам и пленным. Так, к прибывавшим иноземцам они относились ласково и, оказывая им знаки своего расположения, при переходе их из одного места в другое охраняли в случае надобности. Если бы оказалось, что по нерадению того, кто принимает у себя иноземца, последний потерпел какой-либо ущерб, принимавший его начал бы войну против виновного, считая долгом чести отомстить за чужеземца [11, с. 5]. Налицо зарождение у древних славян правил гостевого этикета.

К пленным воинам славянские племена относились иначе, чем представители других народов. Согласно данным Прокопия Кесарийского и Маврикия, находившихся у них в плену они не держали в рабстве, но ставили перед выбором ‒ либо заплатить выкуп и отправиться на свободу, либо остаться со своими завоевателями на правах свободных людей и друзей. Эти определенные правила отношения к пленным, наполненные великодушием, в дальнейшем прошли красной нитью через историю взаимоотношений русских с теми, кто совершал неудачные попытки их порабощения [12, с. 23; 13, с. 23–25].

Одежда как атрибут воинского этикета у древних славян была сильно упрощена. По свидетельству византийского историка Прокопия из Кесарии, славянские воины вступали в битву со щитами и дротиками в руках, «…панцирей же они никогда не надевают, иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а только штаны, стянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами» [14, с. 293‒294] (рис. 4).

Рисунок 4 – Древнеславянский воин

Таким образом, воинский этикет древних славян являлся важной составной частью системы воспитания воинов и эволюционировал вместе с совершенствованием военной организации.

Ссылки:

• 1.   Словарь по этике / под ред. А.А. Гусейнова и И.С. Кона. 6-е изд. М.,1989.

• 2.   Воинский этикет : учебник / под общ. ред. Б.В. Воробьева. М., 2005.

• 3.   Геродот. История (в девяти книгах). Л., 1972.

• 4.   Там же. С.220.

• 5.   Там же. С.204.

• 6.   Там же. С. 204, 486.

• 7.   Там же. С.202.

• 8.    Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1989. Т. 1.

• 9.    Культура древних цивилизаций и воинская деятельность. М., 1995. С. 165.

• 10.    Карамзин Н.М. Указ. соч.

• 11.    Очерки истории культуры древних славян. М., 1996.

• 12.    Прокопий Кесарийский о славянах // Хрестоматия по истории СССР. Т. I / сост. В. Лебедев и др. М., 1940.

• 13.    Маврикий-Стратег о славянах // Хрестоматия по истории СССР. Т. I / сост. В. Лебедев и др. М., 1940.

• 14.    Полное собрание русских летописей. М., 1926. Вып. 1. Т. 1.