Возрождение советской науки исправительно-трудового права и ее влияние на пенитенциарное законодательство в период второй половины 1950-х – 1960-е гг.

После ХХ съезда КПСС, осудившего культ личности и давшего негативную оценку политическим репрессиям, в советском государстве существенным образом стали меняться общественные отношения во многих сферах, и это коснулось прежде всего правоохранительной политики. Рассмотрим этом аспект подробнее применительно к исправительно-трудовому праву. В этой связи напомним, что в стране длительное время формально функционировал ИТК РСФСР 1933 г. [1], который сам по себе был в целом достаточно гуманным. Однако фактически исправительно-трудовые отношения регулировались совокупностью актов, издаваемых НКВД СССР и ГУЛАГом, которые, напротив, отличались своей жесткостью и даже жестокостью, что, собственно, во многом (наряду со столь же негуманной правоприменительной практикой) и дало основание негативно оценивать период конца 1920-х – середины 1950-х гг. в рассматриваемом контексте.

Знаменитый партийный съезд дал импульс для позитивных изменений. Так, складывающиеся общественные отношение в исправительно-трудовой сфере на уровне закона были закреплены сначала в Основах исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик от 11 июля 1969 г. [2], а затем в Исправительно-трудовом кодексе РСФСР от 21 декабря 1970 г. [3] Ниже мы коснемся содержания этих законов, а сейчас подчеркнем то обстоятельство, что с середины 1950-х гг. имело место возрождение науки исправительнотрудового права, исследования в рамках которой в СССР прекратились со второй половины 1920-х гг. И, соответственно, ранее разработке и принятию исправительно-трудового законодательства не предшествовали всесторонние (по нынешним понятиям) дискуссии в ученых кругах, где, собственно, и формируются законодательные концепции и составляются проекты соответствующих законов [4, с. 27].

И вот как раз характерной чертой нового исправительно-трудового законодательства стало привлечение ученых к обсуждению пенитенциарных проблем и разработке соответствующих решений. Так, в 1957 г. впервые за многие годы в Высшей школе МВД СССР была проведена научно-практическая конференция с приглашением достаточно широкого круга по тем временам научных и практических работников, представителей общественности. На конференции были заслушаны и обсуждены доклады Б.С. Утевского и Н.А. Стручкова по основным проблемам исправительно-трудового права и законодательства об исполнении наказания [5]. Конференция послужила началом (после длительного перерыва) научноисследовательской деятельности по проблемам исправительно-трудового права в ряде юридических вузов, научно-исследовательских институтов. После конференции начинается регулярная публикация соответствующих научных материалов в юридических журналах и отдельных изданиях. Достаточно сказать, что в период 1956–1961 гг. было издано около 50 работ по исправительно-трудовому праву [6, с. 81] (в них, сразу заметим, отсутствовала дискуссия по концептуальным вопросам, которые в данной сфере общественных отношений, равно как и в других, изначально задавались партийно-государственными решениями и не могли подвергаться какой-либо критике).

Вслед за упомянутой конференцией в течение 1958–1961 гг. были проведены теоретические конференции по проблемам пенитенциарии в Ленинграде, Томске, Свердловске, Саратове и ряде других городов. Среди названных особо необходимо отметить конференцию, проведенную в Саратовском юридическом институте в 1960 г. по вопросам кодификации исправительно-трудового законодательства. Поддерживая линию на широкое привлечение общественности к делу исправления и перевоспитания заключенных, участники конференции обсудили и вопрос о правовых средствах, гарантирующих дальнейшее развитие этого начала в деятельности исправительно-трудовых учреждений. Участники конференции поддержали предложение о необходимости подготовки и принятия Основ исправительно-трудового законодательства СССР и союзных республик и республиканских исправительно-трудовых кодексов [7, с. 3-10]. Пенитенциарные проблемы стали предметом исследований таких известных ученых, как Н.А. Стручков, Н.А. Беляев, В.П. Артамонов, А.Е. Наташев, И.А. Сперанский, И.В. Шмаров, М.Д. Шаргородский, Л.Г. Крахмальник и др. В 1957 г. был выпущен первый послевоенный учебник по исправительно-трудовому праву (авторы Е.Г. Ширвиндт и Б.С. Утевский). Существенный вклад в создание Основ исправительнотрудового законодательства Союза ССР и союзных республик внес выдающийся ученый-пенитенциарист Н.А. Стручков.

Однако научные изыскания, получившие тенденцию к расширению, в силу указанных выше причин не могли быть широкомасштабными, как это имеет место, например, сейчас. Нужно учесть также одностороннее влияние политико-идеологического фактора, что весьма наглядно проявилось в упомянутом учебнике по исправительно-трудовому праву [8], где, в частности, с порога отвергался любой пенитенциарный опыт зарубежных стран. Серьезным образом ограничивала научные исследования по-прежнему имевшая место закрытость многих сведений, характеризующих исправительно-трудовую систему. Поэтому набиравшая силу наука исправительно-трудового права объективно была еще не в состоянии существенно повлиять на выработку принципов и, главное, содержание исправительно-трудового законодательства.

В литературе отмечается, что закрытость советской исправительно-трудовой системы от общества и, соответственно, от независимых исследователей привела в частности к тому, что вопросы, связанные с субкультурой осужденных, несмотря на их очевидную злободневность, не стали предметом научного анализа и соответственно не были своевременно разработаны предупредительные меры против начавшегося в 1960-е гг. активного распространения этой субкультуры [9, с. 164]. В целом в исправительно-трудовой системе к концу 1960-х гг. окончательно сложился тип советского учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы – это исправительно-трудовая колония. Как писал Н.А. Стручков, «жизнь показала правильность выбора этой формы» [10, с. 6]. Обратим здесь внимание на то, что выбор был сделан практический. В 1950-х гг. в литературе достаточно убедительно, на наш взгляд, обосновывалась целесообразность использования исправительно-трудовой колонии в качестве основного места отбывания наказания в виде лишения свободы [11, с. 92-93]. К концу 1960-х гг. в колониях отбывали наказание 99,7% осужденных к лишению свободы [12, с. 143], что свидетельствует о том, что к тому периоду альтернативы исправительно-трудовой колонии уже не было.

После складывания определенной системы исправительно-трудовых учреждений центральные органы власти и управления уже реже обращаются к проблемам функционирования исправительно-трудовых учреждений в виде специальных, отдельных решений. Эти вопросы регулируются в рамках более общих вопросов правоохранительной деятельности. Так, 23 июля 1966 г. ЦК КПСС СССР и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по усилению борьбы с преступностью». Она обязывало ЦК компартии союзных республик, крайкомы и обкомы партии, Советы Министров союзных и автономных республик, исполкомы краевых и областных Советов депутатов трудящихся принять решительные меры к наведению образцового общественного порядка в городах, районах и населенных пунктах: обеспечить надежную охрану интересов государства и граждан от преступных посягательств хулиганов, воров, грабителей и других преступников.

Постановление нацеливало все эти органы на усиление воспитательной работы среди населения, особенно среди молодежи. 8 августа 1967 г. ЦК КПСС принял постановление о серьезных недостатках в работе Курской областной партийной организации по выполнению постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 июля 1966 г. «О мерах по усилению борьбы с преступностью», в котором потребовал от всех территориальных органов активизировать работу по предупреждению и искоренению правонарушений на предприятиях, стройках, в коллективах трудящихся, больше оказывать помощь органам милиции в борьбе с нарушениями правил общественного порядка и социалистического общежития. 23 февраля 1970 г. ЦК КПСС и Совет Министров приняли постановление «О мерах по усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный образ жизни» [13]. 12 мая 1970 г. МВД СССР приказом № 140 ввело в действие Инструкцию «О порядке исполнения органами внутренних дел Указов Президиумов Верховных Советов союзных республик по вопросам борьбы с лицами, уклоняющимися от общественного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни».

В этом же ряду следует назвать и следующее решение ‒ 8 апреля 1967 г. Президиум Верховного Совета РСФСР принял Указ «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании злостных пьяниц (алкоголиков)». Указ, принятый, как официально сообщалось, по предложению общественных организации и коллективов трудящихся, устанавливал, что злостные пьяницы, уклоняющиеся от лечения, нарушающие трудовую дисциплину, общественный порядок и правила общежития «подлежат направлению в лечебно-трудовые профилактории для принудительного лечения и трудового перевоспитания на срок от одного года до двух лет». Вопрос о направлении рассматривался районным (городским) народным судом по ходатайству общественных организаций, коллективов трудящихся или государственных органов при наличии медицинского заключения. Постановление суда приводилось в исполнение органами охраны общественного порядка [14]. В контексте настоящей работы указанные решения важны в том смысле, что созданные на их основе ВТП (воспитательно-трудовые профилактории) и ЛТП (лечебно-трудовые профилактории) были включены в исправительно-трудовую систему, хотя, строго говоря, в этих учреждения лица не отбывали наказания, а проходили принудительно курс социально-медицинского лечения.

Из специальных решений в завершающий этап рассматриваемого периода следует отметить постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 29 мая 1970 г., в котором ставился вопрос о совершенствовании воспитательной работы среди осужденных, укреплении кадрового состава исправительно-трудовых учреждений, расширении подготовки соответствующих специалистов, указывалось на недопустимость преобладания экономического фактора в деятельности исправительно-трудовых учреждений [15, с. 2-3]. Тем не менее роль экономического фактора продолжала оставаться достаточно высокой, фактически, на практике, производственная задача по-прежнему превалировала над всеми остальными [16, с. 31], и отдельные исправительно-трудовые учреждения превратились, по сути, в хозяйствующие субъекты (ранее таковыми были управления исправительно-трудового лагеря), а осужденные («спецконтингент»), как и ранее, проходили в государственной статистике по графе «рабочие».

Но, разумеется, эти и иные направления деятельности исправительно-трудовых учреждений осуществлялись на новой законодательной базе. Так, новым уголовным законом (УК РСФСР 1960 г.) уже не предусматривалась возможность применения аналогии, отсутствовал классовый признак, максимальный срок лишения свободы был сокращен с 25 до 15 лет. В санкциях нового УК РСФСР больше стало таких видов наказаний, как исправительные работы без лишения свободы, штраф. В исправительно-трудовом законе (ИТК РСФСР 1970 г.) было достаточно четко определено правовое положение осужденных, усилены гарантии их статуса, больше внимания стало уделяться воспитательной работе с осужденными. В трудовом использовании осужденных акцент стал делаться на развитие собственной производственной базы. Политико-идеологической основой исправительно-трудовой политики стало положение Программы КПСС о том, что каждый выбившийся из трудовой колеи человек может вернуться к честной трудовой деятельности. Вместе с тем исправительно-трудовая система не до конца освободилась от недостатков, в частности по-прежнему, хотя и в более мягкой форме, акцент в деятельности исправительно-трудовых учреждений, как отмечалось,   делался не на воспитательной работе, как требовали многие соответствующие документы, а на использовании осужденных в качестве дешевой рабочей силы на строительстве и эксплуатации промышленных предприятий.