Выявление потенциала повышения сальдо трудовой миграции российских регионов на основе анализа их миграционной активности

DOI:

Выявление потенциала повышения сальдо трудовой миграции представляет собой важнейшую задачу, поскольку она является ведущим импульсом социально-экономического развития российских регионов и дестабилизирующим их деятельность фактором, но она же является не менее значимым результатом этого развития. Ведь, наверное, как никакой другой индикатор она может наиболее ярко в комплексе свидетельствовать о высокой конкурентоспособности, успехах, динамичности движения региона, а с другой стороны, со всей остротой объективно обнажать накапливающиеся системные и глубинные проблемы субъекта РФ. И значимым свойством трудовой миграции является то, что она представляет собой сложное и многогранное явление, поэтому не обусловливается лишь какой-то одной проблемой, не привязана к конкретному фактору, а формируется под влиянием их совокупности.

Этому сложному содержанию соответствует и теоретическая база трудовой миграции, которая не только обширна, но и достаточно противоречива.

В основу этой базы входит теория Э. Ли [Lee, 1966], изучавшего соотношение выталкивающих и притягивающих факторов, влияющих на масштабы миграции, и указавшего на значимость помимо общеизвестных (различия между территориями в уровне экономического развития, бедности, доходов) таких из них, которые особенно актуальны для современной России, а именно: разнообразие регионов, количество национальностей, сопровождение каждого потока миграции встреч- ным потоком, более выраженное влияние только выталкивающих факторов в виде ухудшения социально-экономических условий, противоречивый характер привлекательности территории, стимулирующий одновременно выезд и въезд мигрантов. Кроме того, исследования Е.М. Моисеевой показали различия факторов миграции в зависимости от возраста мигрантов, например, жилищные условия наиболее существенны для молодых людей, а для зрелых возрастов важным является состояние сферы здравоохранения [Моисеева, 2025].

К тому же в теоретических положениях А.Л. Мабогунье [Mabogunje, 1970] рассматриваются процессы миграции из сельской местности в городскую и представляют их в виде системы, состоящей из мигрантов, институтов, отношений (к примеру, обратная связь между мигрантами – весьма значимый фактор усиления миграции, что обосновывает и Д.С. Мэсси [Massey, 1990]), механизмов адаптации, комплекса стимулов. И изменения в одном из элементов вызывает трансформацию всей системы. В дополнение к приведенным элементам Дж. Харрис и М. Тодаро [Harris at al., 1970] подчеркивают, что современное капиталистическое производство развивается в условиях сохранения традиционного полунатурального сельского хозяйства, поэтому миграция возникает как следствие такой двойственности экономики и ее усиливает не избыток рабочей силы в сельской местности, а ожидание более высокого дохода в городе, при этом уровень безработицы в городской местности сдерживает миграционные процессы. Тем не менее О. Старк [Stark, 1991] подмечает, что в обратном направлении возникает и возвратная миграция вследствие стремления использовать сбережения, накопленные в процессе работы в городе, в сельской местности ввиду их более высокой покупательной способности.

В свою очередь, М.Н. Филатова, Т.В. Ере-мичева [Филатова и др., 2025] обращают внимание на то, что трудовая миграция меняет подход к анализу экономики, фиксируя переход акцента с отраслевой структуры товарного производства к структуре рабочей силы, смещение от «образа товара» к «образу работника». И вопрос заключается в том, кто больше соответствует этому образу – коренные жители или мигранты? Например, М. Пи-оре [Piore, 1979] считает, что самой природе индустриального общества присуща потребность в труде мигрантов, восполняющих дефицит рабочей силы, особенно в низкопродуктивных секторах с невысокой оплатой труда и низкими требованиями к квалификации.

В то же время И. Валлерстайн [Wallerstein, 1989] указывает на объективную закономерность, заключающуюся в том, что основная часть трудовых миграционных потоков направляется в крупнейшие города с развитой промышленностью, рост которых вызывает в дальнейшем расширение спроса на трудовых мигрантов.

Однако перечисленные факторы трудовой миграции обладают условностью. Так, Дж. Карлинг [Carling, 2002] обращает внимание на интересный и важный момент. Значительное число теорий трудовой миграции, в том числе и приведенные выше, увязывают масштабы миграционных потоков с различиями в уровне экономического развития территорий. Несмотря на усиление этих различий, между развитыми и развивающимися странами не происходит адекватного роста количества мигрантов, которых, как подмечает и Дж. Арано [Arango, 2000], в случае подтверждения ведущей роли разницы в доходах должно было бы быть существенно больше. Согласно С. Каслсу [Castles, 2000], доля мигрантов на протяжения длительного времени сохраняется на уровне 2–3 % от численности населения в мире. Следовательно, необходимо анализировать не только выбор мигрантами направлений для переезда, но и рассмотрение ими возможностей остаться на месте пребывания.

В отношении России также отмечается относительно низкая в сравнении с зарубежными странами межрегиональную мобильность населения РФ [Internal Migration ... , 2015]. Между тем за последнее десятилетие миграционные потоки в России неуклонно растут [Пруель и др., 2020]. При этом другими учеными указывается на усиление дифференциации миграционного развития страны, заключающуюся в разрастании ареала регионов с миграционным оттоком и сокращении относительно небольшой зоны, обладающей положительным миграционным приростом [Современные тенденции ... , 2020].

Отметим, что помимо негативных социальных последствий трудовой миграции, выражающихся в расширении теневого сектора, обострения общественной напряженности, угрозах национальной безопасности, о которых, в частности, говорят В.В. Позняков и его соавторы [Позняков, 2025], А.В. Топилина, О.В. Кузьменко [Топилина и др., 2024], нужно обратить внимание на следующую неэквивалентность замещения трудовых ресурсов, проявляющуюся в большинстве регионов и описанную Е.Х. Тухтаровой [Тухтарова, 2022], О.В. Лифановской и В.Н. Гришиным [Лифа-новская и др., 2025]. Она заключается в том, что дефицит трудовых ресурсов, включающий нехватку квалифицированных кадров, обуслов-ливаюеся оттоком рабочей силы из-за трудовой миграции и преимущественно восполняются за счет низкоквалифицированных трудовых мигрантов. Это приводит к тому, что подобные регионы, по сути, безвозмездно отдают не просто квалифицированных специалистов, но и значительные инвестиции, вложенные в них (прежде всего, в образование) [Карова, 2020]. Кроме того, возрастание доли низкоквалифицированных мигрантов обусловливает фискальную диспропорцию, а именно: превышение социальных затрат, направляемых на них, над налоговыми поступлениями и страховыми взносами, получаемые от этой группы занятых, что приводит к возрастанию нагрузки на бюджет в части социальной сферы [Топунова и др., 2025].

Объясняя низкую миграционную активность, Т. Файст [Faist, 2000] указывает на то, что большинство мигрантов предпочитает оставаться на месте, то есть фактические значения миграции всегда ниже ее потенциала, который составляют экономические и неэкономические выгоды от переезда на новой местоположение.

По мнению П. Фишера и его соавторов [Why do People ... , 2000], на современном этапе макроэкономические различия между регионами все меньше влияют на принятие решений о миграции. Люди склонны отказываться от них, поскольку накапливают ряд преимуществ, которые дает им текущее местоположение, работа и отдых, и появляется угроза их лишиться в случае переезда, то есть речь идет о непринятии рисков миграции.

Российские ученые [Карцева и др., 2020] также обосновывают, что межрегиональная миграция обуславливается зачастую не экономическими, а иными мотивами, среди которых причины, связанные с образованием и семьей.

Таким образом, проблемы трудовой миграции оказываются настолько сложными, что, опираясь только на экономические причины, построить всеобъемлющую теорию невозможно, нужно шире и глубже изучить мотивы и реальные действия мигрантов [Castles et al., 2005].

Выше было отмечено, что миграционная активность весьма противоречива, но как она связана с итоговым значением сальдо трудовой миграции, так называемым «сухим» остатком на территории трудовых мигрантов? Именно этот вопрос лег в основу настоящего исследования, цель которого заключается в оценке миграционной активности регионов с различными типами миграционного прироста трудоспособного населения и выявлении на этой основе субъектов РФ, имеющих потенциал повышения сальдо трудовой миграции и способных обеспечить более сбалансированное миграционное развитие региональной системы страны.

Гипотеза исследования заключается том, что есть регионы с положительным сальдо трудовой миграции, которые характеризуются относительно пассивными миграционными процессами, и есть регионы с отрицательным сальдо, которые обладают высокой миграционной активностью.

Объекты и методы исследования

При всем многообразии подходов к определению и оценке трудовой миграции в статье взято за основу ее понимание и измерение как миграции трудовых ресурсов, а конкретнее пространственные перемещения населения в трудоспособном возрасте [Безбородова, 2011], поэтому объектом исследования выступили миграционные процессы трудоспособного населения в российских регионах. Статистической базой послужили суммарные за пять лет (наиболее актуальными были данные за 2019– 2023 гг.) показатели миграции [Численность и миграция ...]. Отсутствие официальных статистических данных за анализируемый период по возвращенным в состав России территориям (Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областям), а также рассмотрение данных Ненецкого автономного округа в составе Архангельской области, а Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов в Тюменской области обусловило формирование ряда из 82 регионов РФ.

На основе указанных выше данных получено сальдо прибывших и выбывших за обозначенный период, которое было соотнесено со среднегодовой численностью населения субъектов РФ, рассчитанной в среднем за 2019–2023 гг., и умножено на 1 000. В результате определены пятилетние коэффициенты миграционного прироста населения в трудоспособном возрасте по каждому региону в расчете на 1 тыс. человек.

Все регионы были разделены на четыре условные группы (см. рисунок).

В первые две из них вошли субъекты РФ с чистым притоком трудовых мигрантов, разделенные между собой с помощью медианы положительных коэффициентов миграционного прироста. В свою очередь, регионы с отрицательным трудовым миграционным балансом также разбиты на две группы на основе медианы, но уже среди отрицательных значений соответствующих коэффициентов. В связи с этим в первую группу вошли субъекты с высоким положительным миграционным приростом (20 регионов), во вторую – с низким аналогичным приростом (19), в третью – регионы с низким отрицательным миграционным приростом (22), а в четвертую – с высоким соответствующим приростом (21).

Помимо коэффициентов миграционного прироста населения в трудоспособном возрасте за 2019–2023 гг. по каждому региону в разрезе общей, межрегиональной и международной трудовой миграции были рассчитаны следующие показатели: оборот миграции как сумма прибывшего и выбывшего населения в трудоспособном возрасте; его региональная структура, темпы роста, средние величины за пять лет; коэффициенты интенсивности миграционного оборота, определенные как отношение миграционного оборота к среднегодовой численности населения региона в среднем за 2019–2023 гг. (в расчете на 1 000 чел. населения); коэффициенты, оценивающие эффективность миграционного оборота и представляющие собой процентное абсолютного значения миграционного прироста с его положительным или отрицательным знаком (чел.) к миграционному обороту (чел.).

Основным методом исследования выступил квартильный анализ ряда из перечисленных выше показателей, сутью которого является разделение российских регионов по их значениям на четыре примерно равные группы. Соответственно, в статье проведена оценка структуры полученных квартилей с точки зрения распределения в них представителей выделенных групп регионов с различным характером миграционного прироста.

• 4    группа. Регионы с высоким отрицательным миграционным приростом. Алтайский край, Амурская область, Астраханская область, Еврейская автономная область, Забайкальский край, Иркутская область, Курганская область, Магаданская область, Мурманская область, Омская область, Орловская область, Приморский край, Республика Коми, Республика Мордовия, Республика Северная Осетия – Алания, Республика Тыва, Саратовская область, Сахалинская область, Смоленская область, Тамбовская область, Чувашская Республика

0,0

• 1    группа. Регионы с высоким положительным миграционным приростом. Воронежская область, Калининградская область, Калужская область Краснодарский край, Ленинградская область, г. Москва, Московская область, Новгородская область, Новосибирская область, Республика Адыгея, Республика Алтай, Республика Ингушетия, Республика Крым, Республика Саха (Якутия), Республика Татарстан, Ростовская область, г.Санкт-Петербург, г.Севастополь, Тюменская область, Чукотский автономный округ

• 3    группа. Регионы с низким отрицательным миграционным приростом. Архангельская область, Брянская область, Владимирская область, Волгоградская область, Вологодская область, Кабардино-Балкарская Республика, Карачаево-Черкесская Республика, Кемеровская область, Кировская область, Костромская область, Липецкая область, Оренбургская область, Пензенская область, Пермский край, Республика Бурятия, Республика Дагестан, Республика Хакасия, Томская область, Удмуртская Республика, Ульяновская область, Хабаровский край, Чеченская Республика

• 2    группа. Регионы с низким положительным миграционным приростом. Белгородская область, Ивановская область, Камчатский край, Красноярский край, Курская область, Нижегородская область, Псковская область, Республика Башкортостан, Республика Калмыкия, Республика Карелия, Республика Марий Эл, Рязанская область, Самарская область, Свердловская область, Ставропольский край, Тверская область, Тульская область, Челябинская область, Ярославская область

Рисунок. Группировка регионов по коэффициенту миграционного прироста населения трудоспособного возраста

Figure. Grouping of regions based on the coefficient of migration growth of the working-age population Примечание. Составлено по: [Численность и миграция ...].

Результаты и обсуждение

Группы, представленные на рисунке, характеризуются тем, что количество регионов с положительным миграционным приростом трудоспособного населения меньше (39 субъектов), чем с отрицательным (43 субъекта). Кроме того, выделенные совокупности существенно различаются по своим масштабам. Так, на долю первой группы приходится почти 93 % положительного миграционного прироста в целом по РФ, тогда как удельный вес второй лишь чуть выше 7 %. Доля четвертой группы несколько превышает 66 % совокупного по стране отрицательного миграционного прироста, а третьей – достигает почти 34 %.

Однако нужно отметить, что в настоящей статье анализируются регионы, прежде всего, с итоговым или общим миграционным приростом. Если же рассматривать отдельные компоненты миграционного прироста, то картина существенно меняется. При анализе межрегионального миграционного прироста остаются лишь 19 регионов с положительным балансом, а в части международного – их число увеличивается до 74 субъектов.

В результате сопоставления этих регионов выявлено, что среди указанных выше 39 субъектов РФ с положительным общим миграционным приростом трудоспособного населения 18 обеспечили этот прирост за счет и межрегиональных, и международных трудовых мигрантов, 1 (Камчатский край) – только за счет межрегионального, а 20 – исключительно за счет международного положительного миграционного прироста. Исходя из этого, можно сделать вывод, что международная миграция в определенной степени служит фактором, компенсирующим значительные перекосы в межрегиональной миграции.

Наряду с этим среди самих регионов также имеются особенности. В составе первой группы находятся субъекты с существенно более высоким по сравнению с другими регионами удельным весом в общероссийском положительном общем миграционном приросте трудоспособного населения – это Московская область (27,4 %), г. Москва (13,5 %), Ленинградская область (10,1 %), Краснодарский край (9,0 %), Тюменская область (5,2 %). Совокупная доля этих регионов превышает 65 %.

Стоит заметить, что столь высокая доля обеспечивается, прежде всего, за счет положительного баланса межрегиональной миграции (за исключением Тюменской области, доля которой в этом виде миграции существенно скромнее, 1 %) – здесь удельный вес перечисленных субъектов достигает почти 80 %. В составе этой величины лишь на Москву и Московскую область приходится свыше 53 % чистого притока межрегиональных трудовых мигрантов. В положительном международном миграционном приросте доля всех пяти регионов значительно меньше – чуть более 33 %.

По сути, эти субъекты выступают некими «пылесосами», стягивающими к себе основную часть российских трудовых мигрантов и обуславливающими неравномерность их распределения по территории РФ. В дальнейшем анализе перечисленные пять регионов рассмотрены как определенные «маркеры», которые вместе с другими субъектами будут использованы для усиления подтверждения или опровержения выдвигаемых гипотез. Среди же регионов с отрицательным общим миграционным приростом столь выделяющихся субъектов не наблюдается.

Рассмотрим, насколько подтверждается выдвинутая выше гипотеза. Действительно, с одной стороны, на регионы с положительным миграционным приростом трудоспособного населения приходится свыше 65 % миграционного оборота РФ за 2019–2023 годы. В фокусе внимания пока находится общий миграционный оборот, включающий в себя внутри-, межрегиональный и международный обороты. В составе этой величины 41 % приходится на первую группу, более 24 % – на вторую. Из почти 35 % соответствующего удельного веса регионов с отрицательным миграционным приростом 19 % – доля третьей группы, а около 16% – четвертой. Из этого видно, что ослабление степени участия регионов в миграционном обороте страны сопровождается снижением коэффициента миграционного прироста.

Нужно отметить, что в целом по РФ за анализируемый период миграционная активность населения в трудоспособном возрасте снижается почти во всех регионах (индекс роста за 2019–2023 гг. по стране в целом составил 90,7 %), за исключением пяти – г. Се- вастополь (рост 130,5 %), Республики Саха (Якутия) (124,0 %), Калужской области (119,4 %), г. Москва (103,2 %), Красноярского края (100,8 %). Конечно, эти регионы, кроме Красноярского края, входят в первую группу, но в среднем по этой группе темп роста миграционного оборота составляет 92,4 %, во второй и третьей – примерно по 81 %, в четвертой – 76,1 %. Таким образом, все же чем ниже миграционная активность, тем существеннее снижение коэффициента миграционного прироста.

Рассматривая относительные показатели миграционной активности, одним из которых выступает общий коэффициент интенсивности миграционного оборота (включающий в себя внутри-, межрегиональный и международные обороты), можно заметить, что в регионах с положительным миграционным приростом он составил 242,3, что выше, чем в регионах с противоположным приростом (206,9). Разница между ними в 17 %. Однако здесь обнаруживается, что если субъекты первой группы обладают наивысшим соответствующим коэффициентом в 264,1, то вторым по его величине характеризуются регионы четвертой группы (225,7), третьим – представители второй группы (222,1), а наименьшее его значение отмечается в третьей группе (189,0). Следовательно, в удельном выражении регионы с наибольшими отрицательными значениями коэффициента миграционного прироста имеют сравнительно высокую общую миграционную активность.

В целях углубления анализа выявлено распределение регионов с положительным и отрицательным миграционными приростами трудоспособного населения среди четырех квартилей субъектов по коэффициенту интенсивности общего миграционного оборота.

Реализованный на основе квартильного анализа подход позволяет улавливать закономерности для субъектов РФ, а с другой стороны – выявлять исключения, которыми изобилует российская региональная система. Так, большая часть регионов первой группы миграционного прироста сосредоточена в первом и втором квартилях миграционной интенсивности, субъекты второй группы – в основном во втором и третьем квартилях, третьей группы – в третьем и четвертом квартилях, что в целом подтверждает зависимость миг- рационного прироста от миграционной активности. Как было отмечено, она не соблюдается для регионов четвертой группы – для 12 из 21 субъекта с наиболее высокими величинами чистого миграционного оттока трудоспособного населения характерна высокая и выше среднего по российским регионам интенсивность миграционного оборота. Особенно обращают на себя внимание 7 таких регионов, характеризующихся высокой миграционной активностью (следовательно, и значительным относительным числом прибывающих трудовых мигрантов в эти территории) – это Республика Коми, Смоленская область, Республика Тыва, Приморский край, а также Магаданская, Мурманская и Сахалинская области, которые к тому же входят в десятку регионов с наиболее высокими значениями коэффициента интенсивности миграционного оборота.

Соответственно, эти субъекты, казалось бы, абсолютно неэффективно используют свою высокую миграционную активность. Тут раскрывается момент на основе еще одного коэффициента эффективности миграционного оборота. Если разбить на квартили все регионы по этому коэффициенту, то четыре из приведенных выше 7 регионов (Магаданская, Мурманская, Сахалинская области и Приморский край) в отличие от трех остальных окажутся не в самом низком, а в чуть более высоком квартиле, аккумулирующем субъекты РФ с эффективностью миграционного оборота ниже среднего.

Соответственно, подобные регионы, несмотря на их сравнительно высокие чистые миграционные оттоки трудоспособного населения, нельзя однозначно отнести к миграци-онно непривлекательным территориям. На основе этого, а также их не самой низкой эффективности миграционного оборота можно сделать вывод о наличии потенциала в таких субъектах для перелома в положительную плоскость направлений чистых миграционных потоков.

Тем не менее достаточно по-разному распределены по анализируемым квартилям обозначенные выше лидеры по миграционному приросту – пять регионов-«маркеров». В первый квартиль интенсивности миграционного оборота вошла Ленинградская область, второй – Московская и Тюменская области, третий – Краснодарский край, четвертый – г. Москва. К слову, вместе с Москвой в составе первой группы регионов с высоким чистым притоком трудовых мигрантов характеризуются низкой миграционной активностью также республики Ингушетия и Татарстан. Вместе с тем все перечисленные регионы входят в квартиль субъектов с наиболее высокой эффективностью миграционного оборота. В результате пример последних трех регионов показывает, что значительный положительный миграционный прирост трудоспособного населения можно обеспечивать и в условиях относительно невысокой миграционной активности, повышая ее эффективность. Таким же образом таблица позволяет выявлять и другие регионы как «вписывающиеся» в зависимость миграционного прироста трудоспособного населения от интенсивности миграционного оборота, так и «выпадающие» из нее.

Далее проанализированы в сравнении составные части общего миграционного оборота – межрегиональный и международный. Внутрирегиональный миграционный оборот не был рассмотрен в связи с тем, что Росстатом в официальных данных не приведены его составные элементы в разрезе возрастной структуры населения.

То, что взаимосвязь межрегионального и международного миграционных оборотов с миграционным приростом трудоспособного населения прослеживается более заметно, чем описано выше в части общего оборота, выражается, в частности, в более высокой неравномерности их распределения. На межрегиональном уровне доля первой группы составляет почти 50 %, второй – свыше 19 % (их общий удельный вес – более 69 %), третьей – 17 %, четвертой – 14 %. Международного оборота на первую группу приходится чуть меньше, чем межрегионального, – 46,1 %, но больше на вторую – почти 25 %. В целом же концентрация международного оборота в первой и второй группах заметно выше – 71 %. Удельный вес третьей группы – почти 14 %, а четвертой – несколько выше 15 %. Соответственно, масштабы межрегиональной и международной активности возрастают с увеличением коэффициента миграционного прироста, но вторая более чувствительна к упомянутому коэффициенту.

Темпы снижения за 2019–2023 гг. межрегионального оборота по сравнению с общим оборотом в целом по регионам России ниже (индекс роста по стране – 92,1 %), международный же оборот снизился существеннее (соответствующий индекс – 89,1 %). Динамика межрегионального оборота также четко отличается по группам: наиболее сдержанно он снизился в первой группе регионов (индекс роста – 91,7 %), далее во второй – 83,6 %, затем в третьей – 80,9 %, и, наконец, в наибольшей степени сократился в четвертой (79,0 %). В то же время международный оборот продемонстрировал даже рост в ряде анализируемых групп, причем заметнее всего он вырос в третьей группе (в регионах с низким отрицательным миграционным приростом) с индексом 106,7 %, что свидетельствует о потенциале их привлекательности для иностранных мигрантов. Этот же оборот вырос и в регионах первой группы (104,7 %), а в субъектах второй и четвертой групп произошло его снижение (индексы составили 90,4 и 70,9 % соответственно).

Средние коэффициенты интенсивности межрегионального миграционного оборота между регионами с положительным и отрицательным миграционным приростом (110,5 и 88,5 соответственно) различаются на 25 %, что существеннее, чем по общему обороту. Такие же коэффициенты в части международного оборота по аналогичным регионам (41,2 и 26,5 соответственно) практически в три раза ниже, что свидетельствует о безусловном преобладающем характере межрегионального оборота над международным. Разница между последними коэффициентами более существенна – превышает 55 %. Это говорит о том, что в удельном выражении различия в международной миграционной активности среди регионов с положительным и отрицательным балансом трудовой миграции более явные, чем в межрегиональном разрезе.

Рассматривая коэффициенты интенсивности межрегионального миграционного оборота по выделенным группам, можно отметить, что по ним так же регионы четвертой группы со значением в 100,2 опережают субъекты второй (89,4) и третьей (77,4), но отстают от первой (131,6). На основании этого субъекты РФ с наиболее высоким чистым оттоком трудовых мигрантов проявляют весьма заметную межрегиональную активность, которая может быть трансформирована в положительный миграционный прирост. Те же коэффициенты, рассчитанные на международном уровне, распределяются по группам (с первой по четвертую) следующим образом: 47,3; 35,2; 20,7; 32,6 соответственно. Так, вновь миграционная активность четвертой группы не является самой низкой, а наличие повышенной как межрегиональной, так и международной миграционной активности таких регионов может выступать основой для повышения их коэффициента миграционного прироста.

Далее произведена разбивка регионов на четыре квартиля по значениям коэффициентов интенсивности межрегионального и международного миграционного оборота, а также выявлена представленность в них субъектов РФ с различной степенью миграционного прироста (см. таблицу).

Заметное большинство регионов первой группы обладают высоким и уровнем выше среднего значением интенсивности и межрегионального (14 из 20 субъектов), и международного (16 субъектов) миграционного оборота. Это преобладание меньше, но оно есть и во второй группе – 10 и 11 из 19 соответственно.

В обратном порядке распределены регионы с отрицательным миграционным приростом – 15 из 22 представителей третьей группы и 11 из 21 четвертой вошли в два последних анализируемых квартиля. Еще больше субъектов из данных групп оказались в тех же квартилях, но уже международного оборота, – 17 из третьей и 12 из четвертой групп. Таким образом, большинство регионов в целом подтверждает прямую зависимость миг- рационного прироста от степени миграционной активности.

Как же расположились выделенные выше регионы-«маркеры»? Ленинградская, Московская, Тюменская области вошли в первый квартиль субъектов по межрегиональному миграционному обороту, Краснодарский край же и г. Москва – во второй, но картина меняется при рассмотрении их международного миграционного оборота. По нему в первом квартиле осталась только Тюменская область. Ленинградская и Московская области вместе с Краснодарским краем здесь оказались уже во втором квартиле. Москва «переместилась» в четвертый квартиль. Тем самым представленные реги-оны-«маркеры» демонстрируют высокую межрегиональную, но заметно меньшую международную активность.

Среди регионов с наиболее высоким относительным чистым миграционным оттоком, входящих в число самых миграционно активных в части межрегионального оборота, в дополнение к упоминавшимся ранее Магаданской, Мурманской, Сахалинской областям, республикам Коми и Тыва, можно выделить Курганскую и Еврейскую автономную области. Однако все эти регионы характеризуются помимо общего отрицательного баланса миграции отрицательным межрегиональным миграционным приростом. Значит, высокая миграционная активность на межрегиональном уровне в подобных регионах выступает потенциалом для обеспечения в них положительного миграционного прироста. В международном аспекте высокую миграционную активность показывают вновь Магаданская, Сахалинская, а также Смоленская, Тамбовская области,