Взаимосвязь демографической динамики и семейных стратегий в изменении структуры домохозяйства российского общества

Высоцкий К.В.

Журнал: Теория и практика общественного развития @teoria-practica

Рубрика: Социология

Статья в выпуске: 9, 2026 года.

Бесплатный доступ

В статье раскрывается взаимосвязь демографической динамики и семейных стратегий в изменении структуры домохозяйства российского общества. Предметом анализа выступают рождаемость, брачность, разводимость, состав домохозяйств, межпоколенная поддержка и ресурсная уязвимость семейных групп. Цель исследования заключается в построении обзорно-аналитической схемы взаимного влияния демографических процессов и семейных трансформаций. Материалом послужили русскоязычные исследования 2023–2025 гг., отобранные по тематической связи с семейной структурой, брачным поведением, репродуктивными установками, домохозяйствами и семейно-демографической политикой. Использованы сравнительный анализ, классификация, обобщение и логико-аналитическая реконструкция причинных связей. В результате выделены три канала взаимного влияния: отложенная брачность и репродуктивные решения; разводимость и готовность к последующим рождениям; изменение состава домохозяйств и перераспределение нагрузки между семьей, государством и социальными институтами. Практическая применимость результатов связана с адресной настройкой семейно-демографической политики с учетом образования, региона, жилищных условий, занятости и состава домохозяйства.

демографические тенденции \ институт семьи \ рождаемость \ брачность \ разводимость \ домохозяйства \ семейные ценности \ репродуктивное поведение \ социальная структура \ российское общество

Короткий адрес: https://sciup.org/149152306

IDS: 149152306   |   УДК: 316.356.2:314   |   DOI: 10.24158/tipor.2026.9.1

The Interrelation of Demographic Dynamics and Family Strategies in the Transformation of the Household Structure of Russian Society

The article reveals the interrelation between demographic dynamics and family strategies in the transformation of the household structure of Russian society. The object-matter of the analysis focuses on fertility, marriage rate, divorce rate, household composition, intergenerational support, and the resource vulnerability of family groups. The aim of the research is to construct a review-based analytical pattern for the mutual influence of demographic processes and family transformations. The material consists of Russian-language studies published in 2023–2025 and selected according to their thematic relevance to family structure, marital behaviour, reproductive preferences, households, and family-demographic policy. The author uses a comparative analysis, classification, generalization, and logical-analytical reconstruction of causal links. The results identify three channels of cross influence: delayed marriage rate and reproductive decisions; divorce and readiness for subsequent births; change in household composition and redistribution of responsibilities between the family members, the state, and social institutions. The practical applicability of the results is associated with family-demographic policy targeted measures that take into account education, region, housing conditions, employment, and household composition.

Текст научной статьи Взаимосвязь демографической динамики и семейных стратегий в изменении структуры домохозяйства российского общества

,

Введение . Российское общество переживает длительный период изменения демографического воспроизводства. Снижение рождаемости, более позднее вступление в брак, рост числа разводов, распространение малодетной семьи и увеличение доли одиночных домохозяйств меняют связь между семейной жизнью, трудовой занятостью, воспитанием детей, заботой о пожилых родственниках и социальной поддержкой. Семья сохраняет значение базовой формы повседневной солидарности, но ее состав, брачные сценарии, родительские установки и межпоколенные отношения утрачивают прежнюю однородность.

Цель исследования состоит в раскрытии взаимосвязи демографической динамики и семейных стратегий в изменении структуры домохозяйства российского общества.

Для достижения цели поставлены задачи:

  • 1.    выделить демографические процессы, влияющие на брачные, репродуктивные и домохозяйственные стратегии;

  • 2.    раскрыть обратное воздействие семейных стратегий на рождаемость, брачность, раз-водимость и межпоколенную поддержку;

  • 3.    охарактеризовать социально-структурные последствия изменения состава домохозяйств;

  • 4.    определить направления практического применения результатов в семейно-демографической политике.

В статье семья рассматривается как активный участник демографического воспроизводства. Демографическая динамика задает внешние условия семейной жизни через возрастную структуру населения, брачность, разводимость, рождаемость и состав домохозяйств. Семейные стратегии, в свою очередь, воздействуют на сами демографические процессы: откладывание регистрации брака сдвигает рождение первого ребенка на более поздний возраст; нестабильность партнерства снижает готовность к последующим рождениям; рост одиночного проживания и неполных домохозяйств меняет структуру межпоколенной поддержки; распределение домашнего труда и ухода влияет на репродуктивные планы мужчин и женщин. Поэтому предмет исследования ограничен взаимосвязью семейных стратегий, репродуктивного поведения и структуры домохозяйства.

Теоретико-аналитический вклад исследования выражается в систематизации современных работ о семье и демографическом поведении через схему взаимного влияния. В статье сопоставлены два направления: воздействие демографической динамики на семейные формы и обратное воздействие семейных стратегий на рождаемость, брачность, разводимость и структуру домохозяйств для рассмотрения семьи как самостоятельного механизма формирования демографических решений и перераспределения социальных ресурсов.

Методология исследования . Работа выполнена в формате обзорно-аналитического исследования. Материалом послужили русскоязычные научные публикации 2023–2025 гг., посвященные демографии семьи, брачности, разводимости, рождаемости, репродуктивным установкам, семейным ценностям, составу домохозяйств и семейно-демографической политике. Отбор источников проводился по четырем критериям:

  • 1.    публикация в научном издании;

  • 2.    связь с российским обществом;

  • 3.    наличие теоретического или статистического материала о семье и демографическом поведении;

  • 4.    возможность соотнести выводы автора с одной из аналитических категорий статьи – рождаемость, брачность, разводимость, домохозяйство, межпоколенная поддержка, ресурсная уязвимость семьи.

Публицистические материалы, тексты без научного аппарата и исследования, не связанные с российской семейно-демографической проблематикой, в анализ не вводились.

Сравнительный анализ применялся по четырем основаниям:

  • 1.    направленность связи – от демографических процессов к изменению семьи либо от семейных стратегий к демографическим результатам;

  • 2.    уровень анализа – индивидуальное репродуктивное решение, супружеский союз, домохозяйство, межпоколенная сеть, социальная структура;

  • 3.    тип доказательств – статистические данные, теоретическая модель, ценностный анализ, интерпретация семейной политики;

  • 4.    факторы-модификаторы, влияющие на силу связи – образование, возраст, регион проживания, жилищные условия, занятость, гендерное распределение домашнего труда, наличие родственной помощи.

Классификация использовалась для разграничения трех групп последствий семейных изменений: демографических, институциональных и социально-структурных. К демографическим последствиям отнесены изменение возраста рождения первого ребенка, сокращение числа рожде- ний, откладывание брака и рост разводимости. К институциональным – распространение незарегистрированных союзов, неполных семей, повторных браков и одиночного проживания. К социально-структурным – различия в доступе семей к жилью, доходу, уходу, образовательным ресурсам и межпоколенной поддержке. Логико-аналитический метод применялся для реконструкции причинных цепочек между семейным поведением и демографической динамикой.

Результаты исследования и обсуждение . Демографические тенденции воздействуют на институт семьи через несколько связанных процессов: снижение рождаемости, изменение брачного поведения, нестабильность супружеских союзов, рост разнообразия домохозяйств и пересмотр ценностных оснований родительства. Итоги выборочного исследования репродуктивных планов населения за 2022 г. показали, что, во-первых, происходит увеличение временного интервала между началом отношений между мужчиной и женщиной и регистрацией брака; во-вторых, растет доля среди пар, откладывающих регистрацию брака на неопределенный момент с начала их отношений. Значительная часть мужчин и женщин в возрасте до 25 лет проживает в отношениях без регистрации брака: среди женщин – 41,25 %, среди мужчин – 56,04 % (Вербен-ская, Камарова, Тонких, 2024). Решение о рождении ребенка зависит от возраста вступления в партнерство, занятости, жилищной обеспеченности, устойчивости брака, ожиданий по уходу за ребенком и представлений о приемлемом числе детей. Поэтому демографическая политика, ориентированная только на денежные выплаты, слабо затрагивает повседневные условия, в которых семья планирует рождение первого или последующего ребенка.

Для усиления доказательной базы обзорно-аналитическое изложение дополнено вторичными количественными показателями, приведенными в рассмотренных исследованиях (таблица 1).

Таблица 1 . Количественные ориентиры анализа взаимосвязи семейных стратегий и демографической динамики1

Table 1 . Quantitative Benchmarks for Analyzing the Relationship between Family Strategies and Demographic Dynamics

Показатель

Значение

Аналитическая интерпретация

Доля женщин до 25 лет, проживающих в незарегистрированных отношениях

41,25 %

Регистрация брака откладывается на период после стабилизации образования, занятости и жилищного положения

Доля мужчин до 25 лет, проживающих в незарегистрированных отношениях

56,04 %

Молодые мужчины чаще переносят формализацию союза на более поздний этап партнерства

Население старше 16 лет, не состоявшее в браке или не указавшее брачное состояние

около 1/3

Брачная структура становится менее однородной, возрастает доля групп вне зарегистрированного брака

Население старше 16 лет, отнесенное к категории «потерпевших крушение брака»

19,5 %

Разводимость и распад союзов образуют устойчивый канал семейной нестабильности

Браков на 1000 человек населения в 1960 г.

12,5

Исторически высокий уровень брачности задает точку сравнения для позднейших изменений

Браков на 1000 человек населения в 2020 г.

5,3

Пандемийный период усилил спад регистрации браков

Браков на 1000 человек населения в 2022 г.

7,2

После ограничений наблюдалось частичное восстановление брачной активности

Домохозяйства с детьми в 2002 г.

39,7 %

Семьи с детьми сохраняли ведущее место в структуре домохозяйств

Домохозяйства с детьми в 2010 г.

34,9 %

Доля семей с детьми снизилась, что отражает сужение детоцентричной модели домохозяйства

Одиночные домохозяйства в 2002 г.

22,3 %

Одиночное проживание уже занимало заметное место в социальной структуре

Одиночные домохозяйства в 2010 г.

25,7 %

Рост одиночного проживания усилил спрос

на самостоятельные жилищные и социальные ресурсы

Семьи с детьми по последней переписи, приведенной в источнике

около 1/5 домохозяйств

Структура домохозяйства смещается от семей с детьми к более разнообразным формам проживания

Количественные показатели в таблице использованы как вторичные данные опубликованных исследований, которые служат основой для аналитического сопоставления семейных стратегий, брачной динамики и изменения структуры домохозяйства. Представленные показатели фиксируют измеряемое выражение семейных изменений. Наиболее заметны три линии:

  • 1.    откладывание официального брака в молодежных группах;

  • 2.    высокая доля населения с опытом распада брака;

  • 3.    снижение удельного веса домохозяйств с детьми при росте одиночного проживания.

Эти линии напрямую связаны с репродуктивным поведением: чем позднее формируется устойчивый союз и чем ниже ресурсная надежность домохозяйства, тем сильнее откладывается рождение первого ребенка и тем осторожнее принимаются решения о последующих рождениях.

Семейная структура меняется под влиянием долгосрочной демографической перестройки. В.Г. Доброхлеб рассматривает динамику семейных структур современной России через брачную структуру населения и состав семей с детьми (Доброхлеб, 2024). Так, брачная структура показывает, что в возрасте старше 16 лет треть населения страны не состояли в браке или не указали свое брачное состояние, почти каждого пятого жителя (19,5 %) можно отнести к категории «потерпевших крушение брака». Вместе с тем интерес к браку остается значимым для жителей нашей страны. По данным Росстата, с середины прошлого века по настоящее время самый высокий показатель заключенных браков на тысячу человек населения наблюдался в 1960 г. и составил 12,5 %, наименьшее число заключенных браков пришлось на 2020 г. - 5,3 %, в 2022 г. этот показатель - 7,2 %. Такой подход переносит внимание с абстрактного показателя рождаемости на реальное устройство домохозяйства: число поколений, наличие детей, устойчивость брака, способность семьи поддерживать своих членов в повседневной жизни. Разные типы домохозяйств обладают разным ресурсным запасом. Полная семья с двумя занятыми взрослыми, неполная семья с ребенком, пожилая супружеская пара и одиноко проживающий человек по-разному зависят от доходов, жилья, социальных услуг и родственной помощи.

Ценностная сторона семейных изменений проявляется в том, что репродуктивное поведение формируется не только под влиянием доходов. Н.А. Екимова и А.Е. Гаганов рассматривают семейные ценности как фактор демографического развития и связывают готовность к рождению детей с образом семьи, родительства и брака (Екимова, Гаганов, 2025). На практике ценностные установки проходят через социальный опыт молодежи: ожидания от брака, доступность жилья, трудовые перспективы, готовность партнеров распределять домашний труд и уход за детьми. При слабой поддержке многодетности семья воспринимает рождение третьего ребенка как высокий риск для дохода, занятости и жизненной устойчивости.

Для формирования в России образа многодетной семьи как нормы жизни необходимо внедрять аналогичную систему пропаганды, охватывающую все сферы жизни общества, начиная с детского сада. Например, могут использоваться такие меры, как создание игрушек для детей, символизирующих образ многодетной семьи (куклы-близнецы, игрушечные коляски для них, элементы мебели и др.); создание детских художественных произведений, мультфильмов и фильмов, популяризирующих образ благополучной многодетной семьи; реализация просемейных проектов в рамках образовательных программ и внеурочных мероприятий (спортивные мероприятия, проекты «Моя семья», «Мои семейные традиции», развитие школьного туризма с привлечением родителей, культурные мероприятия с расширением межпоколенческой коммуникации и др.). Подобного рода пропаганда, ориентированная преимущественно на подрастающее поколение, позволит заложить в их сознание правильные ориентиры и будет способствовать защите и сохранению семейных ценностей, укреплению межпоколенческих связей, повышению в будущем рождаемости (Екимова, Гаганов, 2025).

Брачность и разводимость выступают чувствительными показателями состояния семейного института. Т.А. Корчагина рассматривает их как индикаторы демографической безопасности, поскольку официальный брак связан с планированием рождения детей, распределением ответственности и межпоколенной поддержкой (Корчагина, 2024). Снижение брачности отражает сложный переход к семейной жизни: длительное образование, нестабильную занятость молодых взрослых, высокую стоимость самостоятельного проживания, распространение незарегистрированных союзов и осторожность в принятии родительских решений. Рост разводимости фиксирует другую сторону процесса: семейный союз сохраняет силу при наличии эмоциональной совместимости, экономической устойчивости и договоренности о домашних обязанностях.

Данные о семейных ячейках и домохозяйствах позволяют описать социальную структуру точнее, чем один показатель рождаемости. Л.М. Прокофьева и И.И. Корчагина анализируют демографическую структуру семей и домохозяйств по данным переписей, обращая внимание на состав, размер, наличие детей, поколенческую конфигурацию и динамику семейных ячеек (Прокофьева, Корчагина, 2023). Авторы специально выделяют, что размер домохозяйства - не главный показатель, характеризующий демографическую структуру населения. Переписи населения постсоветского периода показывали семьи с детьми в качестве самого распространенного типа домохозяйств (39,7 % в 2002 г. и 34,9 % в 2010 г.), а на втором месте были одиночки (22,3 и 25,7 % соответственно). Однако, как уже отмечалось, последняя перепись поменяла эту устоявшуюся структуру - на первое место вышли одиночки, семьи с детьми составили только пятую часть домохозяйств. В статистическом измерении семья уже не совпадает с единственным нормативным образом супружеской пары с детьми. В российской социальной структуре сосуществуют одиночные домохозяйства, неполные семьи, пары без детей, многопоколенные семьи, семьи с одним ребенком, многодетные семьи и домохозяйства пожилых людей. Каждая форма создает свой профиль потребностей в жилье, образовании, медицинской помощи, услугах ухода и социальной защите.

Историческая линия трансформации российской семьи показывает, что современные изменения не сводятся к краткосрочным колебаниям демографических показателей. Т.Н. Протасова связывает изменение семьи с модернизацией общественных отношений, пересмотром функций семьи, семейных ценностей и семейного поведения (Протасова, 2024). Сдвиг выражается в более позднем браке, росте ценности индивидуальной самореализации, сокращении числа детей, изменении распределения домашних обязанностей и повышении требований к качеству партнерских отношений. Семья перестает задавать единую последовательность жизненных этапов для большинства населения. Взросление, брак, рождение детей и профессиональная занятость выстраиваются в разных последовательностях.

Методологическое уточнение понятия семейной структуры приобретает особое значение, поскольку демографическая реальность сложнее привычных учетных категорий. Т.К. Ростовская и О.В. Кучмаева исследуют генезис подхода к демографической структуре семьи и выделяют значение категорий, отражающих процессы формирования, развития и изменения семейной ячейки (Ростовская, Кучмаева, 2024). Выбор методики влияет на интерпретацию семейных изменений. Одиночное проживание, незарегистрированное партнерство, раздельное проживание супругов, повторный брак, воспитание детей одним родителем и регулярная помощь пожилым родственникам имеют разные последствия для воспроизводства населения и социальной солидарности.

Пандемийный период показал зависимость брачно-семейной динамики от внешних ограничений и стрессовых условий. С.Ю. Сивоплясова связывает изменения брачности и разводимо-сти в России с пандемией COVID-19, административными ограничениями и последующим восстановлением регистрационных процедур (Сивоплясова, 2023). Для анализа семьи значим сам факт чувствительности брачных решений к внешней среде. Ограничение мобильности, финансовая нестабильность, дистанционное обучение детей и перегрузка домашнего труда сильнее затронули семьи с низким ресурсным запасом. Домохозяйства хуже компенсировали потерю дохода и недостаток внешней помощи.

Смена моделей репродуктивного поведения тесно связана с изменением гендерных ожиданий. Г.Г. Силласте рассматривает институт семьи в условиях нового социогендерного порядка и страновой демографической среды, обращая внимание на связь рождаемости, брака, семейных норм и положения мужчин и женщин (Силласте, 2024). Современная семья развивается при росте образовательных и профессиональных траекторий женщин, ожиданий мужского участия в воспитании детей, требований к эмоциональному качеству партнерства и запросов на более справедливое распределение домашних обязанностей. При слабом согласовании семейной политики с такими ожиданиями родительство воспринимается как ограничение профессионального и личного развития.

Статистический анализ института брака у Б.Л. Скрынченко, А.В. Тараканова, В.В. Орлова и А.Л. Таточенко связывает демографические проблемы России XXI в. с брачно-семейными отношениями в постиндустриальном обществе (Скрынченко и др., 2023). Брак в таком рассмотрении выступает юридической формой союза и механизмом распределения ответственности за рождение и воспитание детей, уход за пожилыми, экономическую поддержку членов домохозяйства. Ослабление брачной устойчивости перераспределяет нагрузку между семьей, государством и социальными институтами. При росте неполных семей и одиночного проживания увеличивается запрос на социальную помощь, образовательную поддержку детей, медицинские услуги и доступные формы ухода.

Сопоставление источников позволяет выделить четыре направления влияния демографических тенденций на социальную структуру российского общества. Первое связано с возрастной и поколенческой перестройкой: низкая рождаемость уменьшает численность младших когорт и повышает нагрузку на трудоспособное население. Второе отражает изменение состава домохозяйств: одиночное проживание, неполные семьи и малодетные союзы меняют потребности населения в жилье и социальных услугах. Третье связано с социальной дифференциацией: семьи с разным числом детей, брачным статусом и ресурсным запасом по-разному проходят жизненные риски. Четвертое направление связано с ценностной перестройкой: семья сохраняет высокий символический статус, но решения о браке и детях чаще зависят от занятости, жилья, качества отношений и личных жизненных планов.

Трансформация института семьи выражается в росте разнообразия ее форм. Эти формы различаются по составу, длительности, правовому оформлению, числу детей, поколенческим связям и ресурсной обеспеченности. Российское общество сохраняет ориентацию на семью как ценность, при этом семейные практики сильнее зависят от жизненного этапа, образования, занятости, региона, жилищных условий и качества партнерских отношений. Ситуация требует анализа семейной политики через брачную устойчивость, поддержку родительства, профилактику семейной уязвимости, развитие инфраструктуры ухода и согласование трудовой занятости с семейной жизнью.

Связь рождаемости, брачности, разводимости и структуры домохозяйств носит преимущественно опосредованный характер. Поздний брак не автоматически снижает рождаемость; его влияние проходит через сокращение периода стабильного партнерства, более позднее формирование общего бюджета, отсрочку жилищной самостоятельности и перенос рождения первого ребенка на возраст, когда семья уже встроена в профессиональные обязательства. Нестабильный союз влияет на последующие рождения через риск разрыва, неопределенность обязанностей по уходу, слабые гарантии материальной поддержки и снижение доверия между партнерами. Рост одиночных домохозяйств меняет демографическую динамику через ослабление повседневной родственной взаимопомощи и повышение индивидуальных расходов на жилье, медицинские услуги и уход. Сила этих связей различается по уровню образования, региону проживания, типу поселения, жилищным условиям, занятости, доходу и доступности помощи со стороны родственников.

В научной литературе различаются два способа анализа. Первый фиксирует браки, разводы, рождаемость и состав домохозяйств через статистику. Материал дает измеримую основу, но хуже раскрывает мотивы семейного поведения. Второй подход обращается к ценностям, установкам, гендерным ожиданиям и образу желаемой семьи. Он объясняет логику решений о браке и детях, но нуждается в постоянной проверке статистическими данными. Для темы статьи наиболее убедительным выглядит соединение обоих подходов: численные показатели задают масштаб изменений, а анализ установок раскрывает механизм семейного выбора.

Ограничение выводов связано с неоднородностью российского общества. Семейные модели различаются по регионам, типу поселения, поколению, уровню образования, материальному положению, этнокультурной среде и жилищным условиям. В одних группах сильнее действует экономическая неустойчивость, в других на первый план выходит профессиональная самореализация, в третьих решающим ограничением становится жилье. Универсальная мера поддержки семьи дает слабый результат там, где причины отказа от рождения ребенка имеют разную природу.

Положительное отношение к семье не гарантирует роста рождаемости. Решение о ребенке зависит от доступного жилья, стабильной занятости, помощи с уходом, гибких режимов труда и распределения домашних обязанностей между партнерами. Если эти условия отсутствуют, семейные ценности остаются декларативным ориентиром и не переходят в репродуктивное действие.

Измерение семейной структуры требует учета связей, которые не видны в обычной статистике домохозяйств. Взрослые дети живут отдельно, но сохраняют материальные и эмоциональные обязательства перед родителями. Разведенные родители продолжают участвовать в воспитании ребенка. Пожилые родственники получают помощь от членов семьи, с которыми не ведут общее хозяйство. Формальный состав домохозяйства отражает место проживания, но не всегда передает распределение заботы, ответственности и ресурсов внутри родственной сети.

Дальнейшее изучение семьи требует внимания к переходным формам: незарегистрированным союзам, повторным бракам, раздельному проживанию супругов, неполным домохозяйствам, многопоколенным сетям поддержки. Через эти формы российская семья приспосабливается к демографическому старению, трудовой мобильности, образовательным траекториям молодежи и меняющимся ожиданиям мужчин и женщин. Без такого анализа семейно-демографическая политика сохраняет ориентацию на усредненную модель, которая слабо совпадает с повседневной практикой населения.

Практическая применимость результатов связана с настройкой семейно-демографической политики по типам домохозяйств и семейных стратегий. Для молодых пар с отложенной регистрацией брака первоочередное значение имеют доступное жилье, стабильная занятость и институциональное признание периода подготовки к родительству. Для неполных семей и семей после развода значимы механизмы материальной поддержки ребенка, сопровождение родительства после распада союза и доступные услуги ухода. Для многодетных семей наибольшую нагрузку создают жилье, транспортная доступность образовательных учреждений, медицинская помощь и распределение времени между занятостью и уходом. Для пожилых одиночных домохозяйств центральным направлением поддержки выступают услуги ухода, профилактика социальной изоляции и сохранение межпоколенных связей. Типология позволяет применять результаты исследования при разработке региональных программ поддержки семьи, демографической политики, мер жилищной поддержки, социальной помощи семьям с детьми и программ сопровождения пожилых людей.

Заключение . Проведенный обзорно-аналитический анализ показал, что демографическая динамика и семейные стратегии находятся во взаимной связи. Снижение рождаемости, поздняя регистрация брака, разводимость, малодетность и рост одиночного проживания меняют состав домохозяйств, структуру межпоколенной поддержки и распределение социальных ресурсов. При этом семейные решения сами воздействуют на демографические процессы: откладывание брака сдвигает рождение первого ребенка; нестабильность союза снижает готовность к последующим рождениям; изменение распределения домашнего труда влияет на репродуктивные планы; одиночное проживание и неполные домохозяйства повышают зависимость от внешней социальной помощи.

Количественные ориентиры, приведенные в рассмотренных исследованиях, подтверждают неоднородность семейной структуры. Значительная доля молодых мужчин и женщин проживает в незарегистрированных отношениях; среди населения старше 16 лет заметна группа лиц вне брака либо с опытом его распада; доля домохозяйств с детьми сокращается, а одиночное проживание получает более широкое распространение. Эти данные показывают, что семейнодемографическая политика нуждается в дифференциации по типу домохозяйства, возрасту, брачному статусу, жилищным условиям, региону проживания и наличию родственной поддержки.

Практическая ценность исследования состоит в выделении адресных направлений семейной политики: поддержка устойчивого партнерства до рождения ребенка, помощь семьям после развода, развитие услуг ухода, учет жилищного положения молодых семей, поддержка многодетности с учетом ресурсной нагрузки и сопровождение пожилых одиночных домохозяйств. Дальнейшее исследование темы целесообразно вести через сопоставление статистических данных и материалов социологических опросов, поскольку мотивы брачного и репродуктивного поведения раскрываются только при соединении количественных показателей с анализом семейных установок.