Взаимосвязь нарушений пищевого поведения с уровнем мелатонина и серотонина при метаболическом синдроме

повышенному риску развития сахарного диабета (СД) II типа, атеросклеротических и сердечно-сосудистых заболеваний, осуществляя тем самым их профилактику. МС характеризуется увеличением массы висцерального жира, снижением чувствительности периферических тканей к инсулину и гиперинсулинемией, которые вызывают развитие нарушений углеводного, липидного, пуринового обменов и артериальной гипертензии (АГ) [8, 10]. Гиперинсулинемия, воздействуя на гипоталамический центр, приводит к развитию гиперфагической реакции и формированию неправильных стереотипов питания, которые в дальнейшем способствуют прогрессированию висцерального ожирения и основных компонентов МС. Становление неправильного типа пищевого поведения ассоциировано со специфическими особенностями личности у пациентов с компонентами МС, такими как пониженная стрессоустойчивость, склонность к тревожно-депрессивным реакциям и повышенной эмоциональной лабильности [3, 6, 9]. У человека, который «заедает» стрессы легкоусвояемыми углеводами, развивается абдоминальное ожирение и формируются компоненты МС [4, 5]. В развитии нарушений пищевого поведения решающее значение имеет и наследственная дисфункция церебральных систем, регулирующих прием пищи, решающее значение которых отводится серотонинергической недостаточности [1, 6]. Прием легкоусвояемых углеводов в состоянии эмоционального дискомфорта способен привести к усилению активности серотонинергических систем мозга, так как наблюдается повышенное потребление легкоусвояемых углеводов. В условиях гипе-ринсулинемии гематоэнцефалический барьер становится более проницаемым для триптофана. Наблюдается увеличение уровня триптофана в центральной нервной системе и усиление синтеза серотонина, который, в свою очередь, ускоряет насыщение, влияет на аппетит и выбор макронутриентов. В результате потребление высокоуглеводной пищи является своеобразным механизмом, позволяющим стимулировать активность серотонинергических систем мозга. Серотонин является нейромедиатором мозга, который участвует в формировании насыщения и эмоционального комфорта. Поэтому пациент с помощью неконтролируемого приема пищи пытается устранить эмоциональный дискомфорт, достичь успокоения, ощущения радости, сытости, покоя, а вместе с тем избавиться от состояния угнетенности, раздражения, тревоги и плохого настроения [3, 5, 6].

Однако следует отметить, что снижение секреции серотонина влечет за собой снижение секреции мелатонина, так как последний синтезируется из триптофана, поступающего в организм с пищей. Попав с кровотоком в эпифиз, аминокислота превращается в серотонин, с участием ферментов образуется мелатонин, который выделяется в кровь и ликвор. Активность ферментов, участвующих в превращении серотонина в мелатонин, подавляется освещением, поэтому синтез этого гормона происходит в темное время суток. Мелатонин может воздействовать на внутриклеточные процессы, как минуя систему рецепторов и сигнальных молекул, так и путем взаимодействия с ядерными и мембранными рецепторами [11]. Мелатонин обеспечивает поддержание физиологических ритмов и их адаптацию к условиям внешней среды. Он вовлечен в синхронизацию многочисленных разнообразных аспектов циркадных систем, происходящую в ответ на естественное стимулирование циклом смены дня и ночи. Рецепторы к мелатонину обнаружены в различных ядрах гипоталамуса, сетчатке глаза и других тканях нейрогенной и иной природы. Хронотропная активность мелатонина способствует стабилизации эмоциональной сферы, благодаря чему наблюдается его синхронизующее влияние на биоритмы мозговой деятельности. В то же время противотревожные и одновременно антистрессорные возможности эпифизарного гормона служат сопряженным отношением эпифиза с гипоталамо-гипофизарно-адренокортикальной системой. Во время стресса железо посредством мелатонина начинает демонстрировать сдерживающий контроль над секрецией кортикостероидов, отсутствующий в нормальных условиях [3, 4].

Цель исследования – изучить взаимосвязь нарушений пищевого поведения с уровнями мелатонина и серотонина у пациентов с метаболическим синдромом.

Материал и методы . Исследование проведено в 2013 г. в Новокузнецке среди 98 пациентов 20–45 лет (51 % женщин и 49 % мужчин) с МС. Критерии включения: пациенты с абдоминальным ожирением, мужчины с окружностью талии (ОТ) более 94 см, женщины с ОТ более 80 см, с наличием еще двух дополнительных компонентов МС, которые диагностировали согласно рекомендациям экспертов Всероссийского научного общества кардиологов (ВНОК, 2009) [8]. Дополнительными критериями являются: АГ с уровнем артериального давления (АД) ≥ 130/85 мм рт. ст., повышение уровня триглицеридов (ТГ) ≥ 1,7 ммоль/л, снижение уровня холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС ЛПВП) < 1,0 ммоль/л у мужчин, < 1,2 ммоль/л у женщин, повышение уровня холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС ЛПНП) > 3,0 ммоль/л, нарушение гликемии натощак (НГН – глюкоза в плазме крови натощак) ≥ 6,1 ммоль/л и нарушение толерантности к глюкозе (НТГ – глюкоза в плазме крови через 2 часа после нагрузки глюкозой) в пределах ≥ 7,8 и < 11,1 ммоль/л.

Рис. 1 . Распределение основных компонентов метаболического синдрома

На рисунке 1 показано распределение компонентов МС.

Критериями исключения пациентов из исследования были СД II типа на инсулинотера-пии с осложнениями, заболевания щитовидной железы, требующие гормональной коррекции ее функции, постменопаузальный МС, сопутствующие заболевания в стадии обострения. Избыточную массу тела и ожирение диагностировали на основании индекса массы тела (ИМТ) Кетле (1997). ИМТ – отношение массы тела (в кг) к росту (м2). Нормальную массу тела диагностировали при ИМТ 18,5—24,9 кг/м2, избыточную массу тела – при ИМТ 25,0—29,9 кг/м2, ожирение I степени – при ИМТ 30,0—34,9 кг/м2, ожирение II степени – при ИМТ 35,0—39,9 кг/м2, ожирение III степени – при ИМТ 40 кг/м2 и более.

Пищевое поведение оценивали на основании опросников пищевого поведения (Dutch Eating Behaviour Questionnaire) [13].

Гормональное исследование иммунофер-ментным анализом включало определение серотонина и мелатонина в сыворотке крови. В плазме крови пик был обнаружен с 24.00 до 8.00. Все ночные заборы проб проводили под освещением менее 30 люкс. В группе контроля было 82 пациента (52,4 % женщин, 47,6 % мужчин в возрасте 20–45 лет) без абдоминального ожирения, компонентов МС и нарушений пищевого поведения. Социальный уровень, наличие вредных привычек, особенности образа жизни, двигательную активность и пищевой рацион изучали по специально разработанной авторами анкете.

В соответствии с требованиями биомедицинской этики, утвержденной Хельсинской декларацией Всемирной медицинской ассоциации (2000), на участие в исследовании было получено информированное согласие всех обследованных лиц.

Статистическая обработка данных, полученных в результате исследования, с построением графических схем и таблиц проводилась с использованием пакетов Microsoft Excel и Microsoft

World программного обеспечения Microsoft Office 2010 (Microsoft TM) и программы статистического анализа GraphPad InStat version 3.06 GraphPad Software 2003 (Sigma, USA). Описательную статистику применяли для систематизации, наглядного представления материала в виде графиков и таблиц и их количественного описания. Непараметрические методы применяли для оценки статистической значимости межгрупповых различий результатов с использованием критерия парных сравнений U-теста Манна–Уитни (Mann-Whitney U Test). Обработанные данные представлялись в виде среднего значения исследуемых величин (М), стандартного отклонения (m) для каждого показателя. Данные показаны в виде средних арифметических значений и стандартных отклонений. Для проведения корреляционного анализа использован критерий Спирмена. Критерием статистической достоверности получаемых выводов считалась общепринятая в медицине величина p<0,05.

Результаты и обсуждение . Значительная роль в развитии компонентов МС принадлежит образу жизни пациента. Избыточная масса тела наблюдалась в 37,8 % случаев, ожирение I степени выявлено в 36,7 %, ожирение II и III степени – в 19,4 % и 6,1 % случаев соответственно. Несбалансированное питание (преобладание в рационе богатой легкоусвояемыми углеводами и жирами пищи) имело место у 81,6 % пациентов, гиподинамия – у 85,7 %, нарушение пищевого поведения – у 72,4 %. При изучении типологии пищевого поведения выявили: рациональный тип у 27,6 % пациентов, эмоциогенный тип – у 35,7 %, экстернальный тип – у 24,5 %, ограничительный тип – у 12,2 % (табл. 1).

Таблица 1

Распределение типов пищевого поведения по полу у пациентов с метаболическим синдромом

Тип пищевого Поведения	Пациенты с МС		Пол
			Жен.		Муж.
	абс.	%	абс.	%	абс.	%
Экстернальный	24	24,5	13	26	11	22,9
Эмоциогенный	35	35,7	18	36	17	35,4
Ограничительный	12	12,2	7	14	5	10,4
Рациональный (без нарушений)	27	27,6	12	24	15	31,3
Всего	98	100	50	100	48	100

Рациональный тип пищевого поведения с большей частотой наблюдали у мужчин (31,3 %), чем у женщин (24,0 %). Эмоциогенный тип нарушения пищевого поведения практически с одинаковой частотой встречался как у женщин (36 %), так и у мужчин (35,4 %). Выявлено незначительное преобладание экстер-нального типа нарушения пищевого поведения у женщин (26 %), чем у мужчин (22,9 %).

Средние показатели по опроснику DEBQ при рациональном типе пищевого поведения соответствовали 0,86±0,29 балла, максимальный балл – 1,2.

При экстернальном типе нарушения пищевого поведения средние показатели по опроснику DEBQ соответствовали 3,09±0,31 балла, при этом максимальный балл был 3,6. При данном типе нарушения пищевого поведения прослеживалась гедонистическая форма мотивации (пища как удовольствие), экстраверсия и коммуникабельность со стремлением избежать одиночества, наблюдалось доминирование демонстративных или гипертимных личностных черт. Экстернальный тип расстройства пищевого поведения с более высокой частотой наблюдался у женщин, следующих социальнокультуральным нормам и традициям. Их представления имели сходство с бытующим в их родительских семьях мнением о большой массе тела и хорошем аппетите, как признаке материального благополучия и высокого социального престижа.

При эмоциогенном типе нарушения пищевого поведения средние показатели по опроснику DEBQ соответствовали 2,38±0,23 балла, максимальный балл – 2,76. При МС, ассоциированном с ожирением, как показано в работе О. И. Салминой-Хвостовой (2008), было выявлено три основных варианта эмоциогенного типа пищевого поведения [9].

Первый вариант был представлен атаракти-ческой формой мотивации (пища употреблялась для снятия тревоги, беспокойства); ограничением контактов узким кругом родных и знакомых; неосознаваемым стремлением к дезактуализации страха смерти; преобладанием тревожных, эмотивных, педантичных или демонстративных личностных черт.

Второму варианту эмоциогенного типа нарушения пищевого поведения соответствовали антидепрессивная форма мотивации (пища являлась средством для избавления от депрессивного настроения), ограничения контактов с окружающими и переживание бессмысленности существования с самовознаграждением на фоне недостатка любви к себе; эмотивные, демонстративные, тревожные, циклотимные личностные черты.

Для третьего варианта эмоциогенного типа нарушения пищевого поведения характерна активирующая форма мотивации (пища выступала как средство для устранения пассивности, скуки); интенсивность взаимодействия с окружающими может не иметь каких-либо особенностей, но чаще определяется стремлением к избеганию эмоциональной неудовлетворенности; данный вариант взаимосвязан с демонстративным и циклотимным радикалами и эмотивными личностными чертами. Женщины, переживавшие значимые психотравмирующие ситуации в семье, достоверно чаще обнаруживали эмоциогенный тип нарушения пищевого поведения.

Средние показатели согласно опроснику DEBQ при ограничительном типе нарушения пищевого поведения соответствовали 2,95±0,53 балла, максимальный балл – 3,9. Ограничительный, как и рациональный тип пищевого поведения, являлся результатом индивидуального способа борьбы с избыточной массой тела.

Ведущими патогенетическими факторами формирования расстройств пищевого поведения у 73,2 % пациентов МС были психогении микросоциального уровня. Так, у 18 пациентов (25,3 %) выявлена неудовлетворенность семейными отношениями, у 12 (16,9 %) – неустроенность личной жизни, у 4 (5,6 %) – развод, у 3 (4,2 %) – ревность, у 8 (11,3 %) – конфликты на производстве, 7 пациентов (9,9 %) отмечали недовольство собой и заниженную самооценку.

Проведенный сравнительный анализ комор-бидных соматопсихопатологических взаимосвязей при нарушениях пищевого поведения у пациентов с МС показал большую частоту встречаемости нарушений углеводного обмена при эмоциогенном типе расстройства пищевого поведения (табл. 2).

Таблица 2

Распределение компонентов метаболического синдрома в зависимости от типа пищевого поведения

Компонент МС	Тип пищевого поведения
	Экстер-нальный		Эмоцио-генный		Ограничительный		Рациональный
	абс.	%	абс.	%	абс.	%	абс.	%
АГ	18	75	28	80	9	75	16	59,3
ТГ≥ 1,7 ммоль/л	17	70,8	23	65,7	6	50	12	44,4
ХС ЛПВП, ммоль/л: < 1,0 у мужчин < 1,2 у женщин	7	29,2	11	31,4	1	8,3	1	3,7
ХС ЛПНП > 3,0 ммоль/л	18	75	30	85,7	7	58,3	14	51,9
НГН	6	25	16	45,7	3	25	2	7,4
НТГ	2	8,3	4	11,4	1	8,3	-	-
СД	1	4,2	7	20	-	-	-	-
Всего	24	100	35	100	12	100	27	100

Так, НГН наблюдались у 45,7 % пациентов, НТГ – у 11,4 %, СД II типа – у 20,0 %. При экс-тернальном типе расстройства пищевого поведения удельный вес НГН составил 25,0 % случаев, НТГ – 8,3 %, СД II типа – 4,2 %. Частота АГ при эмоциогенном типе расстройства пищевого поведения наблюдалась у 80 % пациентов, при экстернальном и ограничительном типах пищевого поведения – у 75 % пациентов соответственно. Нарушения липидного обмена встречались практически с одинаковой частотой при эмоциогенном и экстернальном типах расстройства пищевого поведения.

Так, уровень ТГ≥ 1,7 ммоль/л при эмоцио-генном типе пищевого поведения зарегистрирован у 65,7 % пациентов с МС, при экстер-нальном типе пищевого поведения – у 70,8 %, при ограничительном типе пищевого поведения – у 50 %.

Снижение уровня ХС ЛПВП < 1,0 ммоль/л у мужчин и < 1,2 ммоль/л у женщин при эмоцио-генном типе пищевого поведения выявили у 31,4 % пациентов с МС, при экстернальном типе пищевого поведения – у 29,2 %. Повышение уровня ХС ЛПНП > 3,0 ммоль/л зафиксировали у 85,7 % пациентов при эмоциогенном типе пищевого поведения, у 75,0 % пациентов при экстернальном типе пищевого поведения, у 58,3 % пациентов при ограничительном типе пищевого поведения.

Было выявлено достоверное снижение в ночные (3.00) и утренние 8.00) часы уровней мелатонина и серотонина у пациентов с МС по сравнению с контрольной группой пациентов (табл. 3).

Таблица 3

Распределение уровней мелатонина и серотонина у пациентов с метаболическим синдромом в сравнении с контролем

Показатель	Группа обследованных	М±SD	р
Мелатонин, пг/мл (3.00)	Пациенты с МС	70,24±50,2	<0,0001
	Контрольная	154,8±9,87
Мелатонин, пг/мл (8.00)	Пациенты с МС	32,76±25,43	<0,0001
	Контрольная	71,31±5,072
Серотонин, нг/мл	Пациенты с МС	80,58±60,315	<0,0001
	Контрольная	175,31±10,75

Наряду со снижением уровней мелатонина и серотонина у пациентов с МС наблюдалось преобладание нарушений пищевого поведения. Так, при эмоциогенном типе пищевого поведения была выявлена обратная взаимосвязь как с уровнем мелатонина в 8.00 (r=-0,8541, р<0,0001) и в 3.00. (r=-0,8741, р<0,0001), так и с уровнем серотонина (r=-0,8767, р<0,0001). Аналогичные корреляционные взаимоотношения наблюдались при экстернальном и ограничительном типах пищевого поведения с показателями мелатонина и серотонина. Так, при экс-тернальном типе пищевого поведения выявлена обратная взаимосвязь в ночные (3.00) и утренние (8.00) часы между уровнем мелатонина (r=-0,6509, р<0,0001, r=-0,7881, р<0,0001 соответственно) и уровнем серотонина (r=-0. 8318, р<0,0001).

При ограничительном типе пищевого поведения уровень мелатонина в ночные (3.00) (r=-0,7307, р<0,0069) и в утренние (8.00) часы отрицательно коррелировал (r=-0,5706, р<0,05). Выявлена обратная взаимосвязь уровня серотонина при ограничительном типе пищевого поведения (r=-0,6722, р<0,0166).

В работе, проведенной В. А. Сафоновой, Х. К. Алиевой (2000), на материале больных с ожирением с эмоциогенным типом пищевого поведения выявлена обратная взаимосвязь с уровнем серотонина по сравнению с контрольной группой [6]. Однако авторы указывают на значительное снижение среднего уровня серотонина (до 0,02 мкг/л).

В другой работе (Аникина Н. В., Смирнова Е. Н., 2015) при изучении пищевого поведения у женщин с ожирением, напротив, обнаружено повышение уровня серотонина по сравнению с контрольной группой [2]. При этом авторы считают, что высокий уровень серотонина не отрицает наличия нарушений пищевого поведения. Изучению взаимосвязей мелатонина с состоянием психоэмоциональной сферы у женщин в период менопаузального МС посвящен ряд работ [7, 12]. Исследователи сообщают о снижении уровня мелатонина в период менопаузального МС и выраженности психовегетативных нарушений. В работе коллектива авторов, опубликованной под общей редакцией С. Н. Мосолова (2014), рассматривается хронобиологическая теория аффективных расстройств и изучена роль сниженного уровня мелатонина в их реализации [11].

Заключение . При метаболическом синдроме рациональный тип пищевого поведения наблюдался в 27,6 % случаев. В структуре нарушений пищевого поведения у пациентов с метаболическим синдромом преобладали эмоцио-генный (35,7 %) и экстернальный (24,5 %) типы. При метаболическом синдроме наблюдалось снижение уровней серотонина и мелатонина, выявлена их обратная взаимосвязь со всеми типами нарушения пищевого поведения.