Закономерности развития представлений о правовых законах в отечественной политико-правовой мысли первой половины XX века

Казанский (Приволжский) федеральный университет, Казань, Россия, , 0000-0002-9842-8587

E-mail: , 0000-0002-9842-8587

Введение. Настоящий анализ выступает продолжением изучения закономерностей развития научных представлений о правовых законах в российской доктринально-правовой мысли [1, с. 7]. Так, если предыдущие исследования были посвящены рассмотрению научных воззрений отечественных мыслителей XVIII и XIX вв., то в рамках настоящей публикации планируется продолжить осмысление трудов отечественных ученых-юристов дореволюционной России с целью определить преемственные и закономерные связи отечественной философско-правовой доктрины правового закона, выявить и сформулировать их общие фундаментальные основания и закономерности формирования и развития.

Методология. В отечественной философско-правовой доктрине дореволюционный период принято характеризовать как время динамичного становления философской антропологии, особое место в которой занимали идеи естественного права, учения неокантианства, либерализма, этики ценностей и т. д., выступавшие ключевым онтологическим базисом для теоретического обоснования политических прав личности, правового государства и ограничения монархии. При этом стоит отметить, что послереволюционный период, т. е. время смены политического режима, оказал заметное влияние на отечественное правоведение, в частности на осмысление проблемы правопонимания, сопровождавшееся формированием нового идеолого-правового мировоззрения с позитивистским пониманием права, в рамках которого ключевым предметом для теоретико-правовых исследований становился «абсолютный суверенитет государства» [2, с. 42] во главе с правом (законами), обусловленным волей господствующего класса. Лишь в 70-е гг. двадцатого столетия стали появляться теоретические разработки, сопровождавшиеся более глубоким переосмыслением проблем правопонимания [3], а также идей о различении и соотношении права и закона [4].

Историко-правовой анализ представлений русских философов первой половины XX века о правовых законах. С целью определения объективных оснований, мотиваций и логики закономерного развития философии права дореволюционной России предлагается обратиться к философско-правовым учениям таких видных мыслителей, как Г.Ф. Шершеневич, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий и Н.А. Бердяев, в трудах которых содержались определенные представления о правовом законе как явлении, основанном на разграничении права и закона.

Следовательно, начать исследование следует с научных представлений видного сторонника отечественного юридического позитивизма профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича, в общетеоретических положениях которого в том числе нашли свое отражение идеи о взаимосвязи позитивного и естественного права.

В одной из своих главных работ под названием «Общая теория права» (1910) Г.Ф. Шершеневич, рассуждая о праве, писал, что поиск его определения зависит от «правильной постановки задачи» и «составляет издавна заветную мечту общественной мысли» [5, с. 242]. Понимая норму права как приказ, исходящий от высшей власти, Г.Ф. Шершеневич настаивал на психологическом принуждении лиц с целью вызова сильнейшего мотива для соблюдения правил поведения, необходимых власти государства. Поэтому под правом в объективном смысле понималась норма, регулирующая общественные отношения, в случае нарушения которой человек мог быть подвержен принуждению и страданиям со стороны органов власти государства [5, с. 248–252]. Таким образом, исходя из позиции Г.Ф. Шершеневича, следовало, что высшая власть находилась выше права.

Заслуживает отдельного внимания позиция Габриэля Феликсовича относительно вопросов отождествления философии права с общей теорией права. Критикуя отсутствие ясно установленных задач философии права, Г.Ф. Шершеневич видел причину этого в историческом разобщении между философией права и другими юридическими науками. По его мнению, исторически юристы занимались исключительно формальной догматикой права, т. е. не желали «поднять глаза повыше» [5, с. 20–21], тогда как философы, наоборот, создавали свое идеальное право, не понимая, что такое право в действительности, т. е. не желали «сойти с небес». Кроме того, отмечая, что юридическая наука страдает от излишнего догматизма, Г.Ф. Шершеневич видел причину в отсутствии критических исследований со стороны юридических наук. Так, ученый критиковал философское осмысление сущности права, ссылаясь на то, что она (сущность права) может проявить себя только в эмпирической жизни, тем самым выражая свое недовольство философией права по причине ее отвлеченности, что, по его мнению, являлось причиной смешения и дезориентации юристов. В духе юридического позитивизма Г.Ф. Шершеневич также критиковал естественное право, задачей которого, с его точки зрения, является лишь «априорное построение идеального правового порядка» [5, с. 30]. Кроме того, не соглашался ученый и с тем, что естественное право иногда является частью всего права, а иногда стоит над положительным правом, что, по его убеждению, свидетельствовало о его неустойчивости и порождало заблуждения. Г.Ф. Шершеневич считал, что наличие естественного права, которое наравне с правом положительным регулирует общественные отношения, создает удвоение правового порядка и «непостижимый дуализм», выступающий основанием для возникновения постоянного недопонимания, столь вредного для науки и для жизни [5, с. 36]. Такой дуализм, по его мнению, приводит к тому, что невозможно существование единого истинного права. Согласно позиции

Г.Ф. Шершеневича, устранением этих противоречий должна заниматься философия права путем отбрасывания понятия естественного права.

Таким образом, теоретической задачей философии права должно являться критическое исследование всех тех главных понятий (высшим из которых является право), которые лежат в основе юридических наук, а также вопросов об образовании права, его нарушении, применении, создаваемых правом отношениях и строгое разграничение права на то, как оно есть и как оно должно быть [5, с. 27], т. е. на практическую и теоретическую сторону философии права. Отсюда следовало, что роль, значение и задачи философии права и в целом юридической науки должны исходить из формально-догматического и критического исследования действующего позитивистского права, где объектом анализа выступало право как явление, а не право как сущность.

Другим ярким правоведом XX в., признанным главой московской школы философии права [6, с. 321], ученым, чья деятельность связана с возрождением естественно-правовых идей в России, являлся Павел Иванович Новгородцев. В своих работах («Введение в философию права: Кризис современного правосознания», «Об общественном идеале», «Лекции по истории философии права. Учения Нового времени. XVI–XIX вв.») П.И. Новгородцев под влиянием учений И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля теоретически обосновывает концепцию общественного идеала, в рамках которой поднимаются вопросы индивидуализма, либерализма, нравственного идеализма, а также затрагиваются проблемы соотношения естественного и позитивного права.

Исходным началом концепции общественного идеала выступает «принцип личности», который рассматривается П.И. Новгородцевым в контексте взаимодействия с обществом («союзом лиц»). Именно на исследовании взаимоотношений личности (как безусловной ценности) и общества, которому, согласно позиции П.И. Новгородцева, по силам поглотить личность, базируется учение философа об обосновании политико-правового идеала [7, с. 58] и нравственного закона личности [8, с. 71]. «Лекции по истории философии права. Учения Нового времени. XVI–XIX вв.» содержат взгляды П.И. Новгородцева по вопросам соотношения естественного права (понимаемого им как представление о нравственном идеале) с позитивным правом. По мнению правоведа, «на естественное право и до сих пор многие смотрят как на старое заблуждение, которому нет места среди теории современной науки» [9, с. 110]. Естественному праву свойственно оценивать факты с точки зрения этического критицизма, что, согласно П.И. Новгородцеву, выступает задачей для философии права.

По мнению правоведа, противопоставление естественного права (как идеала) и положительного (как действительности) имеет вечные корни и связано прежде всего с недостатками и несовершенством последнего. А именно, по мнению П.И. Новгородцева, происходит старение позитивного права и утрата его прежнего смысла. Отсюда по логике правоведа следует, что именно стагнация и неактуальность позитивного права являются причинами его противоречий с естественным правом. Естественные процессы, связанные с развитием и переменами в общественной жизни, требуют перемен и в позитивном праве, которое представляет собой «твердые нормы, рассчитанные на долговременное применение», а власть, стоящая на их охране, бывает склонна обыкновенно поддерживать их силою своего авторитета. По мнению П.И. Новгородцева, в итоге это приводит к конфликту между старым законом (позитивным правом) и прогрессом, что является основанием для возрождения естественного права как мотиватора для новых реформ и развития общественной жизни.

Настаивая на значении и необходимости более глубокого изучения естественного права, П.И. Новгородцев отмечал: «Современная юриспруденция относит название права исключительно к нормам положительным, признанным в законе или обычае» [10, с. 117]. Кроме того, современные юристы, по мнению правоведа, под правом понимают исключительно позитивное право, тогда как естественное право как идеал для позитивного права и «есть исконное проявление философии права» [9, с. 110].

П.И. Новгородцев отдельно обращает внимание на роль правовой доктрины в создании права, называя ее «проектами будущего права». Согласно воззрениям ученого, естественное право по отношению к позитивному выступает как требование к его реформированию и тем самым порождает «основания для построения идеального права» со стороны правовой доктрины. Таким образом, под правовым законом П.И. Новгородцев понимал право, соответствующее представлениям о нравственном идеале (т. е. естественном праве) и требованиям общественной жизни.

С процессом исторического развития философско-правовых представлений об онтологических основаниях права непосредственно связаны концептуальные учения Льва Иосифовича Петражицкого, по убеждениям которого при помощи политики права и самого права возможно способствовать этическому прогрессу [11, с. 80] и достигнуть общего блага.

Согласно логике Л.И. Петражицкого, политика права – это теоретическая (научная) конструкция, которая должна продуцировать определенные социальные знания, посредством которых возможно «совершенствовать человеческую психику, очищая ее от асоциальных наклонностей, и направлять индивидуальное и массовое поведение посредством соответствующей правовой мотивации в сторону достижения общественного идеала» [11, с. 82].

Уникальность теории Л.И. Петражицкого заключалась в разделении права на позитивное и интуитивное. Под позитивным правом подразумевались законы и иные акты государственной власти (книжное право, судейское право и т. д.), которые в силу представлений и иллюзий о них, т. е. «фантазмов», являлись для граждан «неясными». Тогда как в контексте интуитивного права речь шла о психологическом состоянии людей, в частности об импульсивных эмоциях человека, которые понуждают его к определенным действиям. Именно импульсивные эмоции, согласно учению Л.И. Петражицкого, разделяются на императивные (нравственные) и императивно-атрибутивные (правовые). Императивные эмоции представляют собой одностороннее (невзаимное) пережива- ние человека по обязательству совершить определенное действие в отношении другого человека в процессе социального взаимодействия, тогда как императивно-атрибутивные эмоции, напротив, представляют собой возмездное, двустороннее (взаимное) переживание двух людей по обязательству одного из них [12, с. 104]. Иными словами, под интуитивным правом понимались имеющиеся в социальном сознании представления о справедливости (нормативности).

Именно соответствие (согласие) позитивного права интуитивному праву, согласно позиции ученого, является основанием для правопорядка, и, следовательно, несоответствие (конфликт) между ними – причиной революционной смены правопорядка. На «соответствующей взаимной поддержке и взаимо-укреплении действия этих двух правовых психик зиждется фактический правопорядок и соответствующий социальный, политический, экономический и т. д. строй» [12, с. 392], – указывал ученый.

Таким образом, согласно концепции Л.И. Петражицкого, истоки права коренятся в человеческой психике, от которой непосредственно зависит содержание позитивного права. Право как социокультурное и психическое явление, а также как наиболее эффективный (в отличие от других социальных регуляторов) механизм способно воздействовать (возбуждать или подавлять) на мотивы человека, тем самым воспитывать народную психику и помогать достижению господства «действенной любви в человечестве» [13, с. 557].

Известным русским идеологом свободы и христианского персонализма являлся Николай Александрович Бердяев, чьи доктринальные представления также включали оригинальные идеи о правовой законности. В своей работе «О рабстве и свободе человека» (1939) Н.А. Бердяев в духе персонализма рассуждал об индивидууме и личности. В концепции ученого индивидуум предстает как натуралистическая, биологическая категория, произошедшая на свет от «отца и матери» и выступающая «как часть целого» (общества) [14, с. 21]. Индивидуум также «тесным образом связан с материальным миром, он порождается родовым процессом», «не имеет универсального содержания» [14, с. 21]. Тогда как личность, согласно Н.А. Бердяеву, таковой не является, т. е. личность – «не натуралистическая, а духовная категория», она характеризует свободу и независимость человека по отношению к природе, обществу, государству [14, с. 21]. Различая индивидуума и личность, ученый тем самым рассматривает их не как двух разных людей (существ), а как два разных «каче-ствования» (две разные силы в человеке). Кроме того, личность, согласно Н.А. Бердяеву, является гражданином «Царства Божьего» (царства Духа) и не может быть в полной мере гражданином государства, т. е. личность относится к двум мирам. Отношения между Богом и личностью не представляют собой отношений господина и раба, средства и цели. В трактовке Н.А. Бердяева Бог существует не в объективной реальности, а в трансцендентной, где он не господствует над человеком, а является личностью, с которой возможно общение в любви.

Н.А. Бердяев выделял три состояния человека: господин, раб и свободный, где господин и раб не могут существовать друг без друга, а свободный суще- ствует сам по себе [14, с. 35]. Бог в концепции философа выступает гарантом свободы личности от природы, общества и государства, обозначаемых мыслителем «царством Кесаря» или миром объектности. Вместо государства мыслитель предлагал перейти к общинной форме организации общества, к коммюнотарности, т. е. «к непосредственному отношению человека к человеку через Бога, как внутреннее начало жизни» [15, с. 107]. Н.А. Бердяев, критикуя лозунг Французской революции, высказывает свою точку зрения по вопросам равенства и свободы, которые, по его мнению, не сочетаются ввиду того, что свобода есть прежде всего право на неравенство. Свобода связана с качественным содержанием жизни, тогда как равенство – это посягательство на свободу [16, с. 125].

Н.А. Бердяев на основе исторической политико-правовой практики, в частности древнеримской и израильской, приходит к выводу, что власть всегда пыталась получить свое церковное освящение и поработить людей, тогда как от Бога, считает ученый, происходит лишь свобода, а царская власть возникла против воли Бога. Ссылаясь на учения средневекового христианства, Н.А. Бердяев говорит о допустимости неподчинения власти тирана и возможности тираноубийства, а также об абсолютном значении естественного права, которое, по логике философа, происходит от Бога. В иерархии ценностей личность, в отличие от государства, стоит выше, потому как несет в себе образ и подобие Бога и принадлежит вечности, тогда как государство принадлежит только времени. Стоит сказать, что концепция Н.А. Бердяева о значении и роли государства не всегда последовательна. Так, согласно его позиции, насилие является основанием возникновения государства, которому люди подчиняются, находясь под его «гипнозом»; тогда как далее, исходя из логики философа, следует, что именно государство помогло человечеству вырваться из хаоса (войны всех против всех). В конечном итоге Н.А. Бердяев приходит к выводу, что человечество все же не может существовать вне государства [17, с. 73]. С таких позиций философ ссылается на единственный, по его мнению, примиряемый принцип, который может разрешить конфликт между царством Духа и царством Кесаря, – это утверждение неотъемлемых прав человека, исходящих не от природы, а от духа (духовные неотъемлемые права человека). Отсюда следует, что естественное право, согласно позиции Н.А. Бердяева, исходит не от природы, а от Бога и христианства, и, следовательно, только царству Духа по силам ограничить власть.

Таким образом, неотъемлемые права человека (к которым относятся свобода мысли, слова, духа, совести), исходящие из царства Духа (т. е. от Бога), согласно концепции Н.А. Бердяева, и есть выражение права (или идеального права). Философ утверждает, что «право есть принудительное начало, защищающее и охраняющее человеческую свободу» [18, с. 161], тогда как закон (позитивное право), исходящий от неограниченной власти государства, часто выступает лишь олицетворением лжи и обмана. Между тем Н.А. Бердяев допускал, что принуждающий закон может быть охранением свободы от человеческого произвола [15, с. 86].

В контексте противопоставления принуждающего закона (позитивного права) и права (идеального права, неотъемлемых прав человека), в целом понимания правового закона Н.А. Бердяев указывал: «Право есть свобода, государство – насилие, право – голос Божий в личности, государство – безлично и в этом безбожно» [18, с. 92]. «Безбожную» и «безличную» сущность и деятельность государства философ считал возможным преобразовать в правовое государство, но для этого, по его мнению, государство должно быть санкционировано правом, судимо правом, подчинено праву, растворено в праве [18, с. 91], а не наоборот.

Заключение. Таким образом, по результатам проведенного анализа можно сделать следующие выводы. Несмотря на сохранявшийся в России абсолютистский строй, отечественная философия права продолжила свое развитие в русле традиционной русской философии, для которой наиболее значимыми были вопросы нравственного и религиозного содержания, национальной традиции и правосознания. В рамках научных поисков новых методологических подходов к политико-правовому устройству русскими философами были предложены оригинальные и содержательные теоретические концепции о понимании и соотношении права и закона, природе правовых свобод и ответственности человека. В частности, помимо укрепления позитивистских и утилитаристских позиций в праве (Г.Ф. Шершеневич), отечественной философией права была провозглашена необходимость возрождения естественного права. При этом важно отметить, что отечественная теория естественного права заметно отличалась от западной естественно-правовой философии. Если в Европе данные идеи рассматривались в большей степени через призму решения практических задач организации рыночной экономики, построения демократии, защиты прав человека и т. д., то в России рационализм естественного права главным образом базировался на выработке метафизических основ организации общества и государства с учетом особенностей национальной культуры, религии и нравственности (Л.И. Петражицкий, П.И. Новгородцев, Н.А. Бердяев).

Главное, что требует внимания исходя из целей и задач в рамках настоящего параграфа, – это то, что рассмотренные представления русских философов о правовых законах, обусловленные процессом поиска адекватных (справедливых, объективных, правовых и т. д.) качеств позитивного права, позволили подтвердить существование определенной логики в развитии философско-правовых учений (включая идеи отечественных ученых) о сущности права. Эта логика детерминирована законом разумного отбора, обусловленного диалектическим поиском и выбором рациональных оснований правовой свободы и ответственности человека. В этом смысле обращают на себя внимание оригинальные идеи русских авторов о достижении и обеспечении правовой свободы человека через нравственное обоснование юридических норм, гармонию личного и общественного (П.И. Новгородцев); соблюдение психических переживаний индивида – его этических эмоций (Л.И. Петражицкий); признание приоритета неотъемлемых прав человека, имеющих не естественный, а духовный (божественный) характер (Н.А. Бердяев).

Рассмотренные концептуальные идеи представителей философско-правовой доктрины, с разных методологических позиций раскрывающие сущностные грани права и, следовательно, правового закона, позволяют, с одной стороны, утверждать о значимом вкладе отечественной философии права в прирост новых фундаментальных юридических знаний о сущности права и закона, правовых свобод и ответственности, в целом о правопонимании, тогда как с другой – о присутствии определенных внутренних универсальных и закономерных связей. Эти связи опосредованы процессом рационализации, организации и систематизации правовых свобод и ответственности человека, а также поиска объективных оснований, способных обеспечить естественное и безопасное поддержание его жизнедеятельности и развития.