Зарубежный опыт правового регулирования оборота утилитарных цифровых прав

Государственный академический университет гуманитарных наук, Москва, Россия, ,

State Academic University for the Humanities, Moscow, Russia, ,

Введение . Феномен утилитарных цифровых прав представляет собой одно из наиболее значимых проявлений цифровизации гражданского оборота (Камский, 2024). Возникнув изначально в форме утилитарных токенов (utility tokens), данный правовой институт эволюционировал в различных юрисдикциях, демонстрируя разнообразие подходов к его гражданско-правовому регулированию (Матыцин, 2022). Настоящее исследование направлено на выявление особенностей нормативного закрепления и функционирования утилитарных цифровых прав в зарубежных правопорядках и Российской Федерации в целях определения оптимальных моделей их правового регулирования (Кырлан, 2024).

Концептуальные основы утилитарных цифровых прав в зарубежных юрисдикциях . Соединенные Штаты Америки. В США утилитарные токены концептуализируются как цифровые активы, предоставляющие доступ к продукту или услуге, разрабатываемым эмитентом, в отличие от инвестиционных токенов, ориентированных на получение прибыли. Отсутствие федерального законодательного акта, специально регулирующего утилитарные токены, компенсируется правоприменительной практикой федеральных регуляторов и законодательными инициативами отдельных штатов. Ключевым критерием разграничения утилитарных токенов и ценных бумаг выступает тест Хауи, сформулированный в решении Верховного суда США по делу SEC v. W.J. Howey Co. 1946 г.¹ Согласно данному тесту, инвестиционный контракт (а следовательно, и ценная бумага) имеет место, когда присутствует: 1) финансовая инвестиция; 2) вложение денег в общее предприятие; 3) ожидание прибыли; 4) преимущественно от усилий других лиц. Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) придерживается расширительного толкования данного теста, зачастую квалифицируя утилитарные токены как ценные бумаги, если присутствует хотя бы минимальный инвестиционный компонент. Показательным примером служит дело SEC v. Ripple Labs 2023 г.², где суд частично согласился с позицией SEC, признав, что продажа токенов XRP институциональным инвесторам являлась продажей незарегистрированных ценных бумаг, хотя те же токены, проданные на криптовалютных биржах, таковыми признаны не были. На уровне штатов наблюдается тенденция к созданию специальных правовых режимов для утилитарных токенов. Так, штат Вайоминг в 2019 г. принял закон о цифровых активах (Wyoming Digital Asset Act)³, который выделяет категорию цифровых потребительских активов, соответствующую концепции утилитарных токенов, предоставляя им правовую определенность и исключая из режима ценных бумаг при соблюдении ряда условий.

Сингапур . Сингапурский подход к утилитарным цифровым правам характеризуется функциональным регулированием, при котором правовой режим определяется экономической сущностью актива, а не его технологической основой. Валютное управление Сингапура (MAS) в руководстве по цифровым токенам выделяет утилитарные токены как отдельную категорию, не подпадающую под режим ценных бумаг или платежных инструментов, если они предоставляют исключительно доступ к продукту или услуге без инвестиционных характеристик. Важным элементом сингапурской модели является разъяснение MAS, согласно которому утилитарные токены не подлежат регулированию в соответствии с Законом о ценных бумагах и фьючерсах (Securities and Futures Act, SFA), если не обладают характеристиками ценных бумаг⁴. Однако MAS подчеркивает, что решение о классификации принимается на основе анализа существенных характеристик токена, а не его формального наименования. В отношении NFT (невзаимозаменяемых токенов) MAS в феврале 2022 г. указало, что NFT-деятельность сама по себе не регулируется, однако если NFT обладают характеристиками цифровых платежных токенов или инвестиционных продуктов, то они подпадут под соответствующее регулирование.

Великобритания. Британская модель регулирования утилитарных цифровых прав базируется на функциональном подходе, закрепленном в руководстве Управления по финансовому регулированию и надзору (FCA) Guidance on Cryptoassets5. FCA выделяет утилитарные токены в отдельную категорию нерегулируемых токенов, которые предоставляют держателям доступ к текущему или будущему продукту или услуге и не обладают характеристиками регулируемых инвестиций. Юридическая рабочая группа при LawTechUK (UK Jurisdiction Taskforce) в документе Legal Statement on Cryptoassets and Smart Contracts 2019 г. признала утилитарные токены в качестве имущества в контексте общего права, что создает основу для их судебной защиты1. Данный подход был подтвержден и развит в рекомендациях Юридической комиссии Англии и Уэльса в документе Digital Assets 2022 г., предложившем создание новой категории имущества – data objects, которая охватывает в том числе утилитарные цифровые права2. Важной особенностью британского подхода является проведение четкой границы между регулируемыми security tokens и нерегулируемыми utility tokens, при этом признается возможность существования гибридных токенов, к которым может применяться комбинированное регулирование (Щелокова, Яковлев, 2021).

Япония. Японский подход к утилитарным цифровым правам характеризуется последовательной правовой институционализацией. Хотя японское законодательство не содержит специального понятия «утилитарные цифровые права», функционально эквивалентная категория выделяется в рамках типологии токенов. Законодательно утилитарные токены не квалифицируются как криптоактивы в смысле Закона о платежных услугах (Payment Services Act, PSA)³ или как электронно-записанные передаваемые права в смысле Закона о финансовых инструментах и биржах (Financial Instruments and Exchange Act, FIEA)⁴, если они не обладают характеристиками средства платежа или инвестиционного инструмента. Это создает де-факто особый правовой режим для утилитарных токенов. Управление финансовых услуг Японии (FSA) разъясняет, что токены, предоставляющие право доступа к продукту или услуге, не подпадают под финансовое регулирование, если отсутствуют признаки инвестиционного инструмента или средства платежа. При этом FSA подчеркивает, что квалификация токена должна основываться на его экономической сущности, а не формальном наименовании.

Объединенные Арабские Эмираты. В ОАЭ утилитарные токены выделяются в отдельную категорию в рамках функциональной классификации цифровых активов. Согласно Решению Управления по ценным бумагам и товарам (SCA) № 23/2020, утилитарные токены определяются как средства доступа к товарам или услугам. Руководство Регуляторного управления финансовых услуг Абу-Даби (FSRA) 2018 г. с поправками от 2022 г. устанавливает, что утилитарные токены не подпадают под режим регулирования ценных бумаг или криптоактивов, если их основная функция заключается в предоставлении доступа к сервису или продукту⁵. Такой подход создает благоприятную среду для развития проектов, использующих утилитарные токены как механизм доступа к платформам и услугам. В Дубае Закон № 4 от 2022 г. «О виртуальных активах» также выделяет утилитарные токены в отдельную категорию, подчеркивая их функциональное назначение как средства доступа к услуге или продукту, а не как инвестиционного инструмента⁶. Для эмитентов утилитарных токенов в свободных экономических зонах действует облегченный регуляторный режим по сравнению с режимом для эмитентов инвестиционных токенов.

Швейцария. Швейцарская модель регулирования утилитарных цифровых прав отличается высокой степенью проработанности. Управление по надзору за финансовыми рынками (FINMA) в руководстве от 16 февраля 2018 г. по ICO впервые ввело классификацию токенов на платежные, утилитарные и инвестиционные/активные. Утилитарные токены определяются как токены, предоставляющие цифровой доступ к приложению или услуге посредством инфраструктуры на основе блокчейна. Особенностью швейцарского подхода является признание гибридной природы многих токенов, что позволяет применять комбинированное регулирование к активам, обладающим характеристиками нескольких категорий. При этом утилитарные токены, не имеющие инвестиционной составляющей, не рассматриваются как ценные бумаги и не подпадают под соответствующее регулирование. Закон о технологии распределенного реестра (DLT Act), вступивший в силу в 2021 г., создал правовую основу для регистровых ценных бумаг (Registerwertrechte), но не затронул напрямую утилитарные токены, которые продолжают существовать в рамках общего договорного права как права требования к эмитенту1.

Южная Корея. Здесь утилитарные токены не выделены в отдельную категорию на законодательном уровне, однако регуляторная практика признает их особый статус. Комиссия по финансовым услугам (FSC) разъясняет, что токены, предоставляющие только доступ к продуктам или услугам, не рассматриваются как виртуальные активы в смысле Закона «Об отчетности и использовании сведений о конкретных финансовых транзакциях» (FTRA). В феврале 2023 г. FSC опубликовала Руководство по STO, в котором провела разграничение между инвестиционными токенами, подпадающими под регулирование Закона о рынке капитала (FSCMA), и утилитарными токенами, которые регулируются общими нормами договорного права². Для NFT в июне 2024 г. были опубликованы критерии, определяющие, когда NFT признается виртуальным активом. Согласно этим критериям NFT, предоставляющие исключительно доступ к товарам или услугам без инвестиционной составляющей, не рассматриваются как виртуальные активы и, следовательно, не подпадают под регулирование FTRA.

Германия. Германское регулирование утилитарных цифровых прав основывается на функциональном подходе в рамках общей типологии токенов. Федеральное управление финансового надзора Германии (BaFin) для целей надзора оперирует функциональными категориями (payment/utility/investment), при этом утилитарные токены выделяются как отдельная категория, не подпадающая под определение финансовых инструментов согласно § 1 абз. 11 Закона о кредитной системе (KWG)³. Утилитарные токены, предоставляющие исключительно доступ к товарам или услугам, не рассматриваются как криптоактивы (Kryptowerte) в смысле KWG, если они не выполняют платежные функции. Такой подход создает благоприятную регуляторную среду для проектов, использующих утилитарные токены в качестве механизма доступа к платформам и сервисам. В контексте Закона о внедрении электронных ценных бумаг (eWpG) 2021 г. утилитарные токены остаются за рамками понятия электронных или криптоценных бумаг и регулируются общими нормами обязательственного права⁴.

Австралия и Канада. Утилитарные цифровые права не получили специального законодательного закрепления, однако регуляторы этих стран признают их особый статус в рамках функционального подхода к классификации цифровых активов. В Австралии Комиссия по ценным бумагам и инвестициям (ASIC) в Информационном листке INFO 225 разъясняет, что утилитарные токены, предоставляющие исключительно доступ к продукту или услуге, не рассматриваются как финансовые продукты в смысле Закона о корпорациях 2001 г., если они не обладают характеристиками инвестиционного инструмента⁵. В Канаде Канадские администраторы по ценным бумагам (CSA) в Staff Notice 21-327 указывают, что токены, не выполняющие функции ценных бумаг или деривативов, не подпадают под регулирование соответствующего законодательства⁶. Утилитарные токены, таким образом, остаются в сфере действия общего договорного права.

Утилитарные цифровые права в российском законодательстве . Российская Федерация является одной из немногих юрисдикций, законодательно закрепивших понятие «утилитарные цифровые права» на уровне гражданского законодательства (Камышанова, 2023; Савина и др., 2022; Степанова, 2023). Федеральным законом от 2 августа 2019 г. № 259-ФЗ «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в Гражданский кодекс РФ была введена статья 141.8, определяющая понятие утилитарных цифровых прав⁷. Таковыми признаются цифровые права, предусматривающие следующие возможности: право требовать передачи вещи

(кроме имущества, права на которое подлежат государственной регистрации); право требовать передачи исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности или прав использования результатов интеллектуальной деятельности; право требовать выполнения работ или оказания услуг (Кресс, 2022; Пономарева, 2024; Щелокова, Яковлев, 2021).

Утилитарные цифровые права в российском законодательстве отличаются от цифровых финансовых активов, регулируемых отдельным Федеральным законом от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»1 (Хертек, 2022). Ключевое различие заключается в том, что утилитарные цифровые права направлены на получение неких реальных товаров, работ или услуг, а не на извлечение финансовой выгоды (Щелокова, Яковлев, 2021). Важной особенностью российской модели является то, что выпуск и обращение утилитарных цифровых прав возможны исключительно в рамках инвестиционных платформ, что обеспечивает определенный уровень регуляторного контроля (Сафиуллин, 2025; Хасимова, 2021). Операторы инвестиционных платформ подлежат включению в реестр Банка России и должны соответствовать установленным требованиям. Российский подход к утилитарным цифровым правам можно охарактеризовать как более формализованный по сравнению с подходами большинства зарубежных юрисдикций, где преобладает функциональный подход без жесткой привязки к конкретным организационно-правовым формам выпуска и обращения (Акинфиева, 2020).

Сравнительный анализ моделей регулирования утилитарных цифровых прав . Таким образом, анализ позволяет выделить несколько моделей регулирования утилитарных цифровых прав в различных юрисдикциях.

• 1.    Модель регуляторного исключения (США, Великобритания, Сингапур, Япония) – утилитарные токены выделяются как отдельная категория, не подпадающая под регулирование ценных бумаг при соблюдении определенных критериев. Основной акцент делается на функциональном анализе каждого конкретного случая с использованием прецедентных тестов (например, теста Хауи в США).

• 2.    Модель специализированного регулирования (Россия, частично ОАЭ и Швейцария) – утилитарные цифровые права получают специальное законодательное определение и выделяются в отдельную категорию с особым правовым режимом. Устанавливаются специальные требования к эмитентам и платформам, где обращаются утилитарные цифровые права.

• 3.    Модель общего договорного права (Германия, Австралия, Канада, частично Южная Корея) – утилитарные токены рассматриваются в рамках общего договорного права как обязательственные права требования, не требующие специального регулирования, если они не обладают характеристиками финансовых инструментов.

Заключение . Анализ международного опыта регулирования утилитарных цифровых прав позволяет сделать следующие выводы. Утилитарные цифровые права становятся самостоятельным институтом гражданского права, получая специальное регулирование или выделяясь в отдельную категорию в рамках функциональной классификации цифровых активов. Преобладающим подходом к регулированию является функциональный метод, при котором правовой режим определяется экономической сущностью актива, а не его технологической основой или формальным наименованием. Ключевым критерием разграничения утилитарных цифровых прав и инвестиционных инструментов выступает целевое назначение – доступ к товарам, работам или услугам в противовес ожиданию прибыли от усилий других лиц. Российский подход к утилитарным цифровым правам отличается более высокой степенью формализации по сравнению с большинством зарубежных моделей, что обеспечивает большую правовую определенность, но потенциально ограничивает гибкость правоприменения. В мировой практике наблюдается тенденция к признанию гибридной природы многих токенов, что требует комбинированного регулирования, учитывающего как утилитарные, так и возможные инвестиционные характеристики.

Таким образом, институт утилитарных цифровых прав находится в стадии активного формирования и эволюции, демонстрируя разнообразие регуляторных подходов при сохранении общей функциональной направленности на обеспечение доступа к товарам, работам или услугам в цифровой экономике. Оптимальный подход к регулированию должен сочетать правовую определенность с гибкостью, необходимой для стимулирования инноваций в данной сфере.