Защита судами прав на цифровые валюты в Российской Федерации

DOI:

Цитирование. Шубенкова К. В., Парфенов В. Ю. Защита судами прав на цифровые валюты в Российской Федерации // Legal Concept = Правовая парадигма. – 2025. – Т. 24, № 3. – С. 60–69. – DOI: 10.15688/

Стремительно протекающие процессы цифровизации всех сфер жизни захватили экономику и правовую реальность, порождая появление новых дефиниций, требующих юридического осмысления [6].

В свою очередь, нарастающий интерес к правовому режиму цифровой валюты породил множество проблем, связанных прежде всего с порядком и способом защиты прав ее владельцев.

Связь декларирования цифровой валюты и права на судебную защиту

Универсальная и надежная форма защиты прав – судебна. Однако она постав- лена законодателем в зависимость от соблюдения лицом, владеющим цифровой валютой, нормативного требования: оно должно задекларировать имеющуюся цифровую валюту, сообщив о ее наличии и осуществляемых с ней операциях, сделках (ч. 6 ст. 14 Закона о цифровых финансовых активах) [8].

Из этого положения вытекает запрет на судебную защиту со стороны уголовно-правового законодательства (привлечение к уголовной ответственности за нарушение имущественных прав владельцев цифровой валюты, которая не задекларирована), а также со стороны гражданского законодательства (не могут быть удовлетворены заявленные гражданами иски, включая гражданский иск в уголовном процессе, если их цифровая валюта не задекларирована) [5]. Следуя ему, российские суды зачастую отказывают в удовлетворении требований истца на том основании, что цифровая валюта не была продекларирована. Так поступил, например, Девятый кассационный суд общей юрисдикции, который отказал во взыскании долга по договору займа, указав, что «истец не информировал налоговые органы о фактах обладания цифровой валютой и совершения гражданско-правовых сделок или операций с ней в установленном законом порядке» [12].

Эту позицию судов ученые воспринимают по-разному.

Например, Р.М. Янковский напоминает о конституционном характере права на защиту судом (ст. 46 Конституции РФ), а тот факт, что оно опосредуется уплатой или неуплатой налогов, умаляет этот высокий статус возможности защититься в суде [27].

Иной взгляд на ситуацию у А.П. Алексеенко, подчеркивающего, что судебную защиту участникам правоотношений, в которых предметом выступает цифровая валюта, следует обеспечивать лишь в той ситуации, когда такие участники действуют открыто, есть возможность проконтролировать их сделки с цифровой валютой, проверить факт законности владения ею. Только при таких условиях, по утверждению автора, возможно применение средств уголовно-правовой охраны отношений, связанных с оборотом цифровой валюты [2].

Можно согласиться с высоким значением легализации операций с цифровой валютой, но если в этой области возникают уголовноправовые отношения, сохранение условия об обязательном декларировании цифровой валюты приведет к уходу от ответственности виновных лиц, способствуя росту преступности в этой сфере [10].

Правовая и судебно-практическая неопределенность способов защиты прав на цифровую валюту

Вопрос о способах защиты прав на цифровую валюту напрямую зависит от того, как нормативно урегулирован правовой режим данного объекта. Однако в этом вопросе до настоящего момента сохраняется правовая неопределенность [7], в основе которой факт отсутствия указания на цифровую валюту как на объект гражданских прав в нормах Гражданского кодекса РФ. Одновременно в некоторых иных нормативных актах оговаривается признание цифровой валюты имуществом. Речь идет о нормах антикоррупционного, налогового законодательства, законодательства о банкротстве, об исполнительном производстве и др.

Не дожидаясь законодательных новаций, суды стали самостоятельно трактовать цифровую валюту в качестве имущества при рассмотрении споров, связанных с ней. Положив в основу базовые нормы Гражданского Кодекса (далее – ГК) РФ, суды, руководствуясь диспозитивностью норм гражданского права, считают открытым перечень объектов гражданских прав, предусмотренных в ст. 128 ГК РФ, допуская возможность существования объектов, которые в нем прямо не названы [11].

Так, по одному из дел, в котором истец пытался доказать факт неосновательного обогащения, суд отказался встать на сторону истца. Он обосновал свою позицию тем, что не было представлено доказательств, свидетельствующих о неисполнении третьим лицом своего обязательства в рамках сделки обмена цифровой валюты. Одновременно судебная инстанция позволила себе следующие разъяснения: «С учетом вступившего в законную силу ФЗ-259, криптовалюта признана цифровой валютой и приравнена к имуществу. Крип- товалюта, подпадает под содержащееся в ФЗ № 259, определение цифровой валюты, а значит, обмен криптовалюты не запрещен законом. По смыслу приведенных правовых норм, цифровая валюта имеет экономическую ценность, она может являться предметом гражданско-правовых отношений, и, следовательно, с ней допускается совершение операций по покупке, продаже и обмену лицами, имеющими материальный интерес в таких операциях» [7].

Итак, включение цифровой валюты в перечень видов имущества, признанных ГК РФ, будет способствовать защите прав ее обладателей и, как следствие, позволит повысить степень открытости рынка криптовалюты. Такой сценарий предпочтителен по сравнению с установлением запретов для оборота цифровой валюты и акцентированием внимания на ответственности за их несоблюдение. Установление определенного и ясного статуса цифровой валюты даст ее владельцам реальный стимул к легализации своей деятельности. Конечно, недостаточно одних лишь законодательных корректив, нацеленных на признание цифровой валюты специфическим видом имущества. Нужно нормативно определить и закрепить конкретный перечень возможных способов защиты прав на такое имущество [3].

Если мы будем исходить из вещно-правовой трактовки цифровой валюты, то логично допустить, что для защиты прав на этот объект в случае их нарушения, должны быть использованы традиционные вещно-правовые способы, регламентированные нормами ГК РФ: виндикация, а также подача негаторного иска. Можно предположить, например, что при помощи обращения в суд с виндикационным иском владелец способен вернуть себе цифровую валюту, которая оказалась в чужом незаконном владении.

Однако, как известно, цифровая валюта – необычный объект гражданских прав [26]. Право на нее никакими документами не оформляется, оно гарантируется наличием закрытого ключа. Технология блокчейна не позволяет разделить фактическое обладание криптовалютой и права на нее. Технические возможности правовых ограничений не позволят владельцу цифровой валюты представить ин- формацию, которая дает возможность однозначно установить, что данная валюта принадлежит именно ему. Соотвественно, идентификация такого специфичного объекта практически невозможна, и, следовательно, владельцы цифровой валюты, а также лица, которые пытаются незаконно завладеть ею или уже завладели, не могут быть установлены. Кроме того, нужно учитывать, что осуществляемые транзакции цифровой валюты необратимы, так что вернуть утраченное невозможно. Констатация этого факта часто встречается в судебных решениях [16]. В такой ситуации практика движется по пути применения в отношении цифровой валюты такого эффективного способа защиты прав, как кондикция, которая позволяет в том числе субсидиарное применение деликтного иска [14; 13].

Именно поэтому для защиты цифровой валюты невозможно применить виндикационный иск. Судебной практике также неизвестны такие ситуации [9].

Обязательственно-правовые способы защиты прав на цифровые валюты

В связи с тем, что защитить права на цифровые валюты невозможно вещно-правовыми способами, следует обратиться к иным способам. Таковыми могут быть способы защиты, применяемые в обязательственных правоотношениях. Основания для этого имеются, поскольку конструкции большинства гражданских договоров, позволяют использовать цифровую валюту при совершении многих видов сделок. Речь идет о купле-продаже цифровых валют, майнинге, получении и выдаче займов, использовании цифровой валюты в качестве обеспечения по кредитам, дарении и др. Сами суды констатируют этот факт таким образом: «Сделки с криптовалютой, за исключением оплаты за товары, услуги, законодательством не запрещены, криптовалюту можно продать, обменять или дарить» [15].

Судебная практика демонстрирует активное применение судами обязательственноправовых способов для защиты прав на цифровую валюту, среди которых – традиционные для обязательственных правоотношений способы: подача исков о возмещении вреда (ст. 1064 ГК РФ) и о взыскании неоснователь- ного обогащения (ст. 1104 ГК РФ). В отношении последнего ученые часто пользуются термином «кондикция». Такой иск основан на нормах главы 60 ГК РФ, посвященной обязательствам из неосновательного обогащения.

Рассмотрим один из примеров судебной практики. По одному из дел И. требовал взыскать неосновательное обогащение в размере 600 000 рублей, ссылаясь на то, что 19 мая 2023 г. ошибочно перечислил ответчику указанную сумму, но ответчик деньги не возвращает. Суд в своем решении сослался на положения ст. 1102 ГК РФ, где предусмотрена ситуация, когда лицо вопреки закону, положениям других нормативных актов или договору (безосновательно) получает имущество за счет другого лица. Закон требует от этого лица возвратить полученное без оснований имущество, именуемое неосновательным обогащением.

Истец сможет добиться удовлетворения его требований, только если докажет, что имела место вся совокупность упомянутых выше фактов. В качестве доказательств в суде использовались скриншоты переписки между никнеймом продавца и никнеймом покупателя, из которых следует, что между сторонами была заключена сделка купли-продажи криптовалютных активов за рубли на бирже Garantex. В переписке прозвучали ФИО истца и ответчика, возраст, реквизиты для оплаты, номер телефона. Выписка по счету подтвердила факт перевода денег. Никаких признаков недобросовестности ответчика суд не усмотрел, поэтому было принято решение об отказе в удовлетворении требований истца на том основании, что факт возникновения неосновательного обогащения ответчика не был доказан [22].

Положительно стоит оценить и решение, принятое Московским городским судом по делу о купле-продаже криптовалюты [23]. Истица перевела денежные средства ответчику на банковский счет. Ответчик должен был в ответ на это купить на ее имя криптовалюту, но обязательство не выполнил. Истица потребовала в суде взыскать неосновательное обогащение. Ей удалось доказать в суде, что перечисленные ею деньги предназначались именно для покупки криптовалюты, суд встал на ее сторону. Такого рода решения судов создают прецеденты для защиты физических лиц при покупке криптоактивов через недобросовестных контрагентов.

Судебная практика знает и случаи применения в споре ст. 1082 ГК РФ. Здесь установлена возможность защитить имущественные права путем требования возместить вред в натуре. Этот способ предполагает последующий возврат цифровой валюты, а в дополнение к этому идет возмещение убытков. Основная масса такого рода исков рассматривалась по правилам уголовно-процессуального судопроизводства.

Принимая в качестве допустимых для защиты прав на цифровую валюту обязательственные способы, следует учесть, что принятое в пользу истца судебное решение, не может гарантировать ее возврат, поскольку такой результат возможен, только если ответчик сделает это добровольно. Принудительное исполнение исключается все по той же причине – идентифицировать этот объект невозможно, так как его индивидуальные признаки неизвестны.

Следует признать весомыми и уголовно-правовые средства зашиты прав на цифровую валюту. Судебная практика демонстрирует, что цифровая валюта может выступать объектом посягательства, например, при хищении имущества. Так, по одному из дел, суд включил криптовалюту в состав материального ущерба, последовавшего от хищения. Сторона защиты всячески пыталась избежать включения цифровой валюты (в данном случае – криптовалюты) из числа похищенного имущества, однако в решении звучит констатация факта признания криптовалюты объектом посягательства [21; 24].

Проблема принадлежности цифровой валюты субъекту гражданских правоотношений

Определив круг способов защиты прав на цифровую валюту, отметим, что наиболее остро на практике стоит вопрос о доказательствах принадлежности цифровой валюты конкретному лицу. Суды скорее отказывают в защите прав, чем идут на учет неординарных способов доказательства принадлежности цифровой валюты тому или иному лицу. К примеру, возможно попросить держателя кошель- ка произвести транзакцию на определенную сложную сумму прямо в зале заседания. В итоге будет сделан запрос на цифру, которая вряд ли будет случайной, при этом она обозначит владельца криптокошелька. Российские и зарубежные суды в отдельных случаях используют достаточно широкий спектр доказательств владения криптовалютой [25]. Обычно производится комплексная оценка обстоятельств (предоставление выписки баланса криптовалютного кошелька, скриншота с сайта интернет-сервиса и др.) [21]. В то же время до настоящего момента судебные споры зачастую заканчиваются тем, что суд отказывается удовлетворить исковые требования. Это наглядно иллюстрирует существенные затруднения в реализации права владельцев цифровой валюты на защиту в суде, поскольку они не могут доказать факт принадлежности им цифровой валюты, а также наличие правовых оснований для ее приобретения [1].

Считаем, что наработанная судами практика по делам о защите прав на цифровую валюту должна быть обобщена, представлена в специальном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, где могли бы быть изложены обстоятельства и факты, используемые в качестве указанных доказательств. Здесь же следует разъяснить, что при желании обезопасить себя от потери такого имущества как криптовалюта в процессе совершения операций с ней на территории нашей страны, предпочтительно сопровождать сделки с криптовалютой посредством оформления договоров. В них могут быть обозначены номера электронных кошельков, способы осуществления транзакций. Как вариант, допустимо обмениваться документами, при помощи которых можно удостоверить осуществление оплаты, а также факт получения платежа второй стороной сделки.

Выводы

Проведенное исследование позволяет констатировать, что на сегодняшний день отечественная судебная практика демонстрирует значительный прогресс в области разработки механизмов, направленных на защиту прав, возникающих в связи с оборотом цифровых валют. В настоящее время можно наблюдать формирование устойчивой тенденции, при которой судебные инстанции в своем абсолютном большинстве занимают четкую позицию, заключающуюся в признании цифровой валюты особым видом имущества. Данный правовой подход последовательно применяется судами как в рамках разрешения гражданско-правовых споров, так и в процессе рассмотрения дел уголовно-правового характера. Для обеспечения защиты интересов владельцев таких активов правоприменители задействуют инструментарий, предоставленный обязательственным правом. В числе наиболее распространенных и эффективных способов защиты фигурируют традиционные исковые требования, укоренившиеся в системе обязательственных правоотношений: иски, направленные на возмещение причиненного вреда, а также на взыскание неосновательно приобретенного или сбереженного имущества (неосновательного обогащения). Важно отметить, что указанные гражданско-правовые механизмы успешно используются и в тех сложных ситуациях, которые требуют дополнительного привлечения мер уголовно-правовой защиты для полного и всестороннего восстановления нарушенных прав.

В контексте стремительного развития цифровой экономики дальнейшее успешное развитие и повышение эффективности механизмов судебной защиты прав субъектов, оперирующих цифровыми валютами, в настоящий момент объективно требует глубокого и всестороннего совершенствования отдельных правовых норм в данной новой исследуемой области [4]. В качестве одного из наиболее актуальных и первоочередных шагов в рамках данного направления правотворческой деятельности видится реализация того предложения, которое уже неоднократно и обоснованно звучало в рамках научно-правового дискурса: о целесообразности внесения конкретного и четкого дополнения в ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации, которая содержит исчерпывающий перечень основных объектов гражданских прав. Суть дополнения заключается в том, чтобы прямо упомянуть в данной норме цифровую валюту, отнеся ее к категории так называемого «иного имущества». Подобная законодательная инициати- ва, будучи реализованной, несомненно создаст фундаментальную и недвусмысленную правовую предпосылку, которая будет служить надежной основой для дальнейшей последовательной и единообразной защиты судами общей юрисдикции прав на данный специфический объект, устранив существующие на сегодняшний день процессуальные сложности и разночтения.

В целях формирования единообразного правоприменительного подхода и обеспечения максимальной правовой определенности для всех участников оборота существует необходимость законодательного определения гражданско-правового режима цифровых валют, в частности определения исчерпывающего и четко сформулированного перечня видов гражданско-правовых сделок, совершение которых с цифровой валютой будет считаться правомерным и допустимым в рамках действующего правового поля. Параллельно с этим для достижения корректной степени унификации судебных решений по данной категории дел крайне важным представляется процесс систематизации и последующего анализа уже накопленной массивной судебной практики по делам, непосредственно связанным с защитой нарушенных прав владельцев цифровых валют. Результаты такого глубокого анализа могли бы найти свое отражение в специальном разъясняющем документе высшей судебной инстанции, в рамках которого получили бы свое детальное освещение и развернутое толкование те гражданско-правовые инструменты и механизмы, что в настоящий момент применяются для защиты прав на цифровые активы. В нем также могли бы быть сформулированы ориентиры относительно установления круга обстоятельств и конкретных фактических данных, которые суды вправе принимать в качестве допустимых и надлежащих доказательств, подтверждающих факт принадлежности конкретного объема цифровой валюты определенному лицу, что разрешило бы множество процессуальных сложностей на практике.

Уголовно-правовая охрана общественных отношений по обороту цифровой валюты должна обеспечиваться вне зависимости от соблюдения или нарушения правил ее обо- рота потерпевшим. В рамках совершенствования правоприменительной деятельности и для достижения максимальной единообраз-ности судебных решений по уголовным делам, связанным с посягательствами на цифровые активы, актуальным видится развитие и детализация существующих руководящих разъяснений. В частности, речь идет о том, что в тексты соответствующих действующих постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации, которые регулируют вопросы квалификации различных видов преступлений против собственности и иных правонарушений, могло бы быть включено специальное положение [17–20]. Оно имело бы возможность прямо указывать на то, что в качестве непосредственного предмета преступного посягательства при совершении целого ряда деяний, таких как кража, грабеж, разбой, мошенничество, присвоение и растрата, взяточничество, иные коррупционные преступления, а также вымогательство, может рассматриваться так называемое «иное имущество» в виде цифровой валюты, включая ее наиболее распространенную разновидность – криптовалюту. Такая конкретизация будет способствовать устранению правовых неопределенностей.