Здоровьесберегающее поведение преподавателей вуза: ценность, осведомленность, участие

ISSN 1999-6640 (print)                                                                                          

От преподавателя вуза обычно ожидают рационального, взвешенного и профессионального поведения. Преподаватель не только передаёт информацию, но и формирует у студентов представление о нормах интеллектуальной культуры. Однако дефицит рационального поведения, отклонения и искажения у научно-педагогических кадров отмечаются в ряде исследований [1–3]. Даже исследовательское поведение (само по себе являющееся проявлением научного подхода и рационального поведения) подвержено ненамеренным искажениям и характеризуется ограниченной рациональностью [4]. Аналогичные искажения могут проявляться и в отношении собственного здоровья.

В основе настоящего исследования лежит би-опсихосоциальная модель [5], рассматривающая здоровье как интегральный результат взаимодействия биологических, психологических и социальных факторов. В рамках этого подхода здоровье преподавателя не сводится к отсутствию заболеваний, а включает психологическое благополучие и социальное самочувствие в профессиональной среде. Такой ракурс позволяет учитывать не только медицинские, но и поведенческие и организационные детерминанты здоровьесбережения. Дополнительным теоретическим основанием выступает структурно-функциональный подход Т. Парсонса [6], в котором здоровье может рассматриваться как условие эффективного выполнения социальных ролей. Применительно к университету это означает, что здоровье преподавателей является ресурсом, обеспечивающим стабильное функционирование организации, а профилактика заболеваний – механизмом поддержания этого ресурса. Таким образом, здоровьесберегающее поведение преподавателей рассматривается в настоящем исследовании как многофакторный конструкт, определяемый когнитивными (ценности, установки, знания), поведенческими (привычки, навыки) и контекстуальными (организационная среда, доступность ресурсов, социальные нормы) факторами.

Традиционно исследования о здоровье и здоровьесберегающем поведении в академической среде сосредоточены на студентах [7] и в гораздо меньшей степени – на преподавателях [8, 9]. Среди имеющихся работ чаще всего объектом исследования становятся студенты и преподаватели медицинских вузов [10 – 12], что связано с доступностью этой категории для исследователей, фокусирующихся на вопросах здоровья. При этом даже в медицинских вузах профессорско-преподавательский состав не демонстрирует полностью рационального поведения и научного подхода к собственному здоровью [10, 12].

В целом указанные исследования «свидетельствуют о низком уровне здоровьесберегающего поведения: недостаточной двигательной активности, несоблюдении режима питания, курении, недостаточном сне. При этом отмечается высокая информированность контингента в вопросах здоровьес-бережения» [12].

Для интерпретации выявленных разрывов между коллективными нормами и индивидуальными практиками значимым является структуралистский конструктивизм П. Бурдье. Согласно его концепции культурного воспроизводства [13], в академической среде формируются определённые нормы и ценности, задающие «должное» поведение в отношении здоровья. Эти нормы могут вступать в противоречие с личными потребностями преподавателей, создавая напряжение между тем, что «принято» в профессиональном сообществе, и тем, что индивидуально необходимо. Такой ракурс позволяет объяснить, почему преподаватели могут демонстрировать высокую осведомлённость, но низкое участие в профилактических мероприятиях: поведение определяется не только знанием, но и контекстуальными нормами, которые могут как поощрять, так и блокировать здоровьесберегающие практики.

Обозначенные эмпирические параметры исследования (ценность здоровья, осведомлённость о профилактических мероприятиях, факт участия в них) поддаются количественному измерению с использованием стандартизированных социологических индикаторов, оптимально фиксируемых средствами анкетного опроса. Это позволяет не только зафиксировать наличие или отсутствие тех или иных практик, но и измерить величину расхождений между ценностными установками и реальным поведением, что является важным условием для диагностики управленческой эффективности.

С управленческой точки зрения вопросы здо-ровьесбережения работников рассматриваются в рамках двух основных подходов.

• 1)    Экономический подход. А кцентируются выгоды для работодателя: снижение заболеваемости, сокращение потерь рабочего времени, повышение производительности труда, снижение расходов на медицинское страхование и пр. [14, 15]. Исследования показывают, что инвестиции в корпоративные программы здоровья имеют положительный экономический эффект, однако его оценка затруднена из-за отсутствия стандартизированных методик [16, 17].

• 2)    Организационный подход. Фокус на создании «культуры здоровья» в организации, когда здоро-вьесбережение становится частью корпоративных ценностей, а не набором разовых мероприятий [18, 19, 20]. В этом контексте работодатель выступает не только как источник финансирования, но и как институциональный актор, формирующий среду, которая делает здоровьесберегающее поведение доступным и социально одобряемым.

В российской практике корпоративные программы здоровья в организациях высшего образования остаются слабо изученными. За рамками исследований остаётся вопрос о том, насколько велик разрыв между декларируемой ценностью здоровья преподавателей и их реальными здоровьесберегающими практиками, а также чем этот разрыв обусловлен. В корпоративной среде уже предпринимаются попытки систематизировать барьеры, препятствующие принятию решений о внедрении профилактических мероприятий [16, 21]. Однако применительно к университету как специфическому типу организации (сочетание образовательной, научной и административной функций, особая роль профессиональной автономии преподавателей) подобный анализ встречается значительно реже. Выявление разрывов (между осведомлённостью и участием в профилактике, между коллективными и личными потребностями, между высокой значимостью здоровья и пассивностью в его сохранении) позволяет не только констатировать проблему, но и определять зоны для возможных организационных изменений. Без такой диагностики любые меры по улучшению здоровья и благополучия преподавателей рискуют остаться декларативными.

В данном исследовании под «разрывом» понимается статистически значимое расхождение между двумя связанными параметрами, которое не может быть объяснено случайностью и указывает на наличие системного барьера. Управленческая значимость разрыва определяется его величиной и устойчивостью: чем больше разрыв, тем менее эффективны текущие механизмы трансформации ресурсов (времени, информации, инфраструктуры) в здоровьесберегающее поведение. Именно поэтому в настоящей работе фиксируются не только факты, но и количественная мера расхождений.

Выявление и количественная оценка разрывов в здоровьесберегающем поведении важны не сами по себе, а как инструмент диагностики управленческих дефицитов. Разрыв между ценностью и практикой указывает на неэффективность существующих механизмов трансляции ценностей в повседневное поведение. Разрыв между осведомлённостью и участием сигнализирует о том, что информирование как управленческий инструмент исчерпал свой потенциал без сопутствующего снижения трансакционных издержек участия. Разрыв между коллективным запросом и индивидуальной готовностью фиксирует, что преподаватели ожидают институциональных, а не персональных решений, и адресовать эту потребность должна система управления, а не отдельный работник. Таким образом, диагностика разрывов превращается из академической задачи в процедуру аудита управленческой эффективности.

Цель статьи – выявление ключевых разрывов в здоровьесберегающих практиках преподавателей: между ценностью здоровья и реальным поведением, между осведомлённостью о профилактических мероприятиях и участием в них, между коллективными и личными потребностями.

Материалы и методы

Эмпирической базой исследования стали данные социологического опроса работников регионального университета (далее – университет, вуз), проведённого в октябре – ноябре 2024 г. (общий массив данных составляет 325 респондентов). Опрос реализован в форме онлайн-анкетирования, что является оптимальным с точки зрения широты охвата генеральной совокупности (N превышает 2100 чел.), обеспечения доступности респондентов в условиях во многом асинхронной занятости работников (в особенности представителей научно-педагогического персонала), а также удобства их участия в исследовании. Ссылка на анкету распространялась по корпоративной электронной почте, через чаты кафедр и информационные рассылки. Выбор количественного подхода (анкетного опроса) к проведению эмпирического исследования обусловлен обозначенной целью исследования, для достижения которой требовалось измерить ценностные установки, параметры осведомленности, выявить факты участия и др., получив в результате измерений статистически устойчивые распределения ответов на стандартизированные вопросы.

Специфика организации исследования обусловливает стихийный тип формирования выборки с контролем основных параметров генеральной совокупности (пол, возраст, тип и место занятости, членство в профсоюзе). Такой выбор обусловлен практической доступностью респондентов через корпоративные каналы связи. Стихийная выборка в данном случае является приемлемым решением для задач пилотного мониторинга и внутренней диагностики в конкретной организации с пониманием того, что результаты не могут быть экстраполированы на всю совокупность организаций высшего образования без дополнительных исследований. Для целей настоящей статьи из общего массива данных была отобрана подвыборка работников из числа профессорско-преподавательского состава (N превышает 1100 чел.) численностью 192 респондента, которые одновременно с этим в рамках обозначенного подхода наилучшим образом отражают суть заявленной проблемы настоящего исследования. Ответы учебно-вспомогательного (n = 55), административно-управленческого (n = 72) и инженерно-технического персонала (n = 6) не используются в рамках подготовки данной статьи, поскольку заявленные подход и цель ограничены фокусом на преподавателях.

В выборку, используемую для целей настоящей статьи, вошли педагогические работники всех основных структурных подразделений университета. Возрастной состав отвечавших: 26–35 лет (30%), 36–45 лет (30%), 46–55 лет (24%), 56–65 лет (9%), остальные (7%). Из них 33,85% – мужчины, 66,15% – женщины. Для 77,6% респондентов вуз является основным местом работы, 30,7% опрошенных являются членами профсоюза. Представленные распределения по полу, возрасту, типу и месту занятости, а также членству в профсоюзе в целом репрезентируют генеральную совокупность профессорско-преподавательского состава данного университета. Репрезентация в более широких масштабах (на уровне региона или отрасли) не предполагалась задачами исследования.

Для сбора данных применялась анонимная анкета из 32 вопросов в соответствии с методикой выявления особенностей здоровьесберегающего поведения работников хозяйствующего субъекта

[см. подробнее 22]. Методика базируется на теоретических представлениях о здоровьесберегающем поведении как многофакторном конструкте, включающем когнитивный (ценность здоровья, осведомлённость), поведенческий (регулярность практик) и контекстуальный (воспринимаемые барьеры, инфраструктурные условия) компоненты. Такой подход согласуется с моделями, принятыми в социологии здоровья (в частности, идея о том, что для формирования здоровьесберегающего поведения необходимы три условия – способность, возможность и мотивация) и социологии менеджмента (в частности, концепция организационной культуры здоровья о том, что компании, которые заботятся о здоровье сотрудников, создают условия, которые делают здоровьесберегающее поведение более доступным и простым). Содержание анкеты включает следующие блоки: сведения о респондентах; самооценка здоровья и оценка значимости здоровья; самооценка образа жизни и следование принципам ЗОЖ; определение значимых угроз и рисков здоровью; информированность о профилактических мероприятиях (включая контекст вуза); востребованность мероприятий, предлагаемых государством и работодателем; запросы и потребности в профилактических мероприятиях для коллектива и работника лично [22].

Статистический анализ выполнялся с использованием программного пакета IBM SPSS Statistics 23. Обработка и анализ данных производились с использованием частотных распределений для описания структуры ответов; вывода таблиц сопряженности для сравнения групп; анализа корреляций (в частности, коэффициент Пирсона) для выявления связей между ключевыми переменными (уровень статистической значимости принимался как p < 0,05, интерпретация силы связи производилась по шкале Эванса). Анализ вопросов с множественным выбором ответов осуществлялся по двум параметрам: распределение ответов респондентов (сумма долей превышает 100%) и распределение долей ответов в общем массиве ответов (сумма долей равна 100%). Это позволило выяснить и то, сколько респондентов отметили конкретный вариант ответа, и то, какую долю данный вариант ответа занимает в общем количестве ответов на вопрос. Ответы на открытые вопросы подвергались тематической группировке.

Результаты

Большинство респондентов (63%) оценивают состояние своего здоровья на 7–8 баллов из 10 (рис. 1).

Половина опрошенных (50%) отметили отсутствие хронических заболеваний, около 40% указали на их наличие. При этом 2/3 респондентов оценивают значимость здоровья для качества жизни на 9–10 баллов из 10 (рис. 2). Исследования показывают, что во всех случаях две трети респондентов (в

Рис. 1. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Как Вы оцениваете состояние своего здоровья по 10-балльной шкале?» (количество сотрудников и % к общему числу ответивших)

Fig. 1. Distribution of responses to the question "How do you assess your health status on a 10-point scale?" (number of employees and % of the total number of respondents)

Рис. 2. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Насколько значимо, на Ваш взгляд, состояние здоровья в обеспечении качества Вашей жизни?»(количество сотрудников и % к общему числу ответивших)

Fig. 2. Distribution of responses to the question “In your opinion, how important is the state of health in ensuring the quality of your life? ”(number of employees and % of the total number of respondents)

различных опросах, для разного контингента опрашиваемых) отмечают высокую и очень высокую значимость здоровья в своей жизни (9 – 10 баллов из 10) и, как правило, никто не оценивает значимость здоровья на уровне 4 баллов и менее [23 – 25].

Однако этот высокий приоритет не всегда трансформируется в практические действия, что указывает на разрыв между осознанием и поведением.

Считают свой образ жизни здоровым или достаточно здоровым (7 баллов и более) 70%

Рис. 3. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Считаете ли Вы свой образ жизни здоровым?» (количество сотрудников и % к общему числу ответивших)

Fig. 3. Distribution of responses to the question “Do you consider your lifestyle healthy?” (number of employees and % of the total number of respondents)

опрошенных (рис. 3).

Частота заболеваемости с оформлением больничного листа распределилась следующим образом: не болеют – 29% респондентов, раз в год – 27%, раз в 2–3 года – 17%, раз в 4–5 лет – 17%, несколько раз в год – 10%. Тут следует отметить особенность преподавательской деятельности, которая заключается в том, что достаточно часто преподавателями «больничный лист» не оформляется. Часть преподавателей переносит заболевания «на ногах» (если чувствует затруднения в переносах контрольных мероприятий, экзаменов и пр.), другая часть преподавателей просто переносит занятия на более поздний срок по согласованию с заведующим кафедрой (при недлительных периодах нетрудоспособности по болезни). Такая ситуация, в целом, характерна для педагогических работников [26].

Отмечена слабая прямая связь между субъективной оценкой состояния здоровья и здоровым образом жизни (парный коэффициент корреляции Пирсона составил 0,33 при p-value < 0,05), а также слабая обратная связь между оценкой здоровья и наличием хронических заболеваний (коэффициент корреляции -0,28 при p-value < 0,05). Женщины демонстрируют более низкую субъективную оценку здоровья при наличии хронических заболеваний и более высокую – при более «здоровом» образе жизни.

Среди основных угроз здоровью респонденты отмечают стресс, психологическое напряжение, избыточные коммуникации, неравномерную нагрузку и пр. (рис. 4).

В университете нет угроз для моего здоровья

Постоянная коммуникация с большим количеством людей

Регулярная коммуникация с отдельными «токсичными» коллегами

Работа с большим объемом информации

Неравномерность нагрузки

Психологическое напряжение

Ненормированный рабочий день

Санитарно-гигиенические условия труда (освещение, температура, шум ит.д.) Работа с современными техническими средствами и технологиями

Вирусные инфекции

Отсутствие возможности следовать принципам здорового питания

Другое

• ■    % от числа ответивших респондентов        % от числа ответов

Рис. 4. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Как Вы считаете, что из перечисленного ниже представляет наибольшую угрозу Вашему здоровью на работе (возможно несколько ответов)»

Fig. 4. Distribution of responses to the question «Which of the following do you think poses the greatest threat to your health at work (there may be several answers)”

Более 60% отметили частоту стрессовых ситуаций в профессиональной деятельности на 7 и более баллов из 10. Респонденты, оценивающие частоту стресса на 10 баллов, указали наибольшее количество угроз здоровью – в среднем по 3 варианта на человека. Нужно отметить, что тема стресса в работе преподавателей высшей школы освещена достаточно обширно [27 – 30]. Отмечается, «что педагоги старше 40 лет попадают в зону риска по сохранению трудоспособности и профессионального долголетия, т.к. более половины респондентов регулярно испытывает высокий уровень стресса и напряжения как в жизни, так и на работе, усталость от темпа своей работы и нагрузки, не успевают восстановиться после отдыха» [31].

На вопрос о выборе утверждений в отношении профилактики заболеваний (рис. 5) наиболее популярным оказался ответ: «Уделяю внимание профилактике неинфекционных заболеваний». В целом отмечается высокий уровень самостоятельности в отношении вопросов здоровья и профилактики заболеваний.

Профилактикой не занимаюсь, считаю себя достаточно здоровым

Выполняю только обязательные требования работодателя

Планирую уделить внимание профилактике заболеваний в более старшем возрасте

Уделяю внимание профилактике заболеваний, регулярно откликаюсь на предложения в системе ОМС

Уделяю внимание профилактике инфекционных заболеваний, откликаюсь на предложения от работодателя по вакцинопрофилактике

Уделяю внимание профилактике НЕинфекционных заболеваний, откликаюсь на предложения от работодателя

Самостоятельно и регулярно инициирую мероприятия по диагностике и профилактике заболеваний

Не всегда хватает времени (вт.ч. не позволяет график)

Не хватает финансовых ресурсов на качественную профилактику заболеваний

Сложно попасть к нужному специалисту

Избегаю общения с врачами, вдруг что-нибудь найдут

Другое

■ 3,13

1,07

I 1,56 0,54

0              20             40              60

• ■    % от числа ответивших респондентов

  % от числа ответов

  
  

Рис. 5. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Выберите утверждения, наиболее точно отвечающие Вашему выбору в отношении профилактики заболеваний (возможно несколько ответов)»

Fig. 5. Distribution of responses to the question “Please choose the statements that best match your choice regarding disease prevention (there may be several answers)”

Результаты опроса о знаниях и использовании профилактических практик представлен на рис. 6 (профилактические мероприятия в системе ОМС) и рис. 7 (профилактические мероприятия, предоставляемые на территории университета), где можно наблюдать расхождение между знанием и действием, характерное для многих групп населения.

■ % знаю   % использую

Рис. 6. Распределение ответов респондентов на вопросы (в % от числа ответивших):

1) «Знаете ли Вы о профилактических мероприятиях, которые проводятся в рамках ОМС (в специализированных центрах и амбулаториях по месту жительства)? Укажите те, о которых Вы слышали (возможно несколько ответов)»

2) «В каких профилактических мероприятиях, которые проводятся в рамках ОМС (в специализированных центрах и амбулаториях по месту жительства), Вы приняли участие за последний год? (возможно несколько ответов)»

Fig. 6. Distribution of responses to the questions (in % of the number of respondents):

1) “Do you know about the preventive measures which are carried out within the framework of compulsory medical insurance (in specialized centers and outpatient clinics at the place of residence)? Please indicate the ones you have heard about (there may be several answers)”

2) “What preventive measures which are carried out within the framework of compulsory medical insurance (in specialized centers and outpatient clinics at your place of residence) have you participated in over the recent year? (there may be several answers)”

Большинство респондентов отметили, что проходят медицинские обследования раз в год (34,9%), 8,33% – раз в два года, 0,52% – раз в пять лет. 14,58% опрошенных проходят обследования несколько раз в год, а 23,96% – только при переизбрании.

Выражая своё мнение в отношении вакцинации, существенная часть участников опроса отметила, что «Считает прививки эффективным способом профилактики инфекционных заболеваний, ставит необходимые прививки (в соответствии с национальным календарем профилактических прививок)» (42,7%) и «Ставят выборочно, на своё усмотрение» (32,8%). Более 6,5% опрошенных не используют вакцинопрофилактику из-за боязни негативных последствий. Среди вариантов

• ■ % Знаю % Использую

Рис. 7. Распределение ответов респондентов на вопросы (в % от числа ответивших):

• 1)    «Знаете ли Вы о профилактических мероприятиях, которые проводятся в университете? Укажите те, о которых Вы слышали за последний календарный год (возможно несколько ответов)»

• 2)    «В каких профилактических мероприятиях, предложенных работодателем, Вы в последнее время приняли участие (календарный год)? (возможно несколько ответов)»

Fig. 7. Distribution of responses to the questions (in % of the number of respondents):

• 1)    "Do you know about the preventive measures which are carried out at the university? Please indicate the ones you have heard about in the recent calendar year (there may be several answers)"

• 2)    "What preventive measures have you recently taken part in (calendar year), suggested by your employer? (there may be several answers)"

категории «Другое» было отмечено желание ста- нежелание обращаться к врачу в период вакцина-вить / не ставить прививки по рекомендациям ции при наличии признаков заболевания (рис. 8). врачей или индивидуальной непереносимости и

4Д7 1/56 1>5б

• ■    Считаю прививки эффективным способом профилактики инфекционных заболеваний, ставлю необходимые прививки (в соответствии с национальным календарем профилактических прививок)

• ■    Ставлю, только если не могу отказаться

• ■    Ставлю выборочно, на свое усмотрение

• ■    Стараюсь не ставить прививки, не хочу подвергать организм дополнительному стрессу

Не ставлю прививки, считаю, что риск осложнений от прививок выше рисков самого заболевания

• ■    Не ставлю прививки, есть медотвод

■ ДР^ое

Рис. 8. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Укажите утверждение, наиболее точно отвечающее Вашему выбору в отношении вакцинации» (% к общему числу ответивших)

Fig. 8. Distribution of responses to the question "Please choose the statement that most closely matches your choice regarding vaccination" (% of the total number of respondents)

Ответы респондентов на вопрос «Как часто Вы занимаетесь физической активностью для собственного здоровья (возможно несколько ответов)» распределились в близких пропорциях:

• -    в рамках работы по дому/хозяйству/в заботе о детях (31,3%);

• -    от случая к случаю (28,1%);

• -    несколько раз в неделю (29,7%);

• -    каждый день (в том числе прогулки, зарядка и пр.) (27,1%).

Немного меньше опрашиваемых (18,2%) указали, что занимаются физической активностью в рамках работы по саду/огороду (в летний период). Показатели физической нагрузки – ниже рекомендованных норм, что может быть связано с нехваткой времени или доступных ресурсов.

Респонденты, никогда не занимающиеся физической активностью, отметили, что им не удаётся соблюдать режим здорового сна (в 75% случаев из-за графика работы), а в качестве барьеров, мешающих заботиться о здоровье, преимущественно указали недостаток времени и финансовые ограничения.

Почти половина преподавателей (45,8%) придерживается здорового питания от случая к случаю, на постоянной основе – лишь 16,1%. Питание «в стрессе» (фастфуд, сладости, алкоголь) практикуют от случая к случаю 59,4%, никогда – 22,9%. Постоянно практикуют «обычное»

питание (без осознанного подбора продуктов) 56,3% респондентов

Подавляющая часть сотрудников вуза (84%) не соблюдает режим здорового сна по различным причинам. Существенная часть опрашиваемых (56,8%) отметила, что старается следовать режиму, но не всегда достигает в этом успеха. Из-за графика работы лишаются здорового сна 24,0% работников университета. Среди других причин в категории «Другое» были отмечены наличие маленького ребёнка и «бесконечных» домашних обязанностей.

Респонденты, не соблюдающие режим здорового сна из-за графика работы, в 79,7% случаев отмечают недостаток времени в качестве барьера, мешающего заботиться о здоровье.

Ответы респондентов на вопрос «Какую информацию о здоровье Вы считаете наиболее важной? (возможно несколько ответов)» распределились в близких пропорциях:

• -    психологическое здоровье (75,0%);

• -    профилактика заболеваний (74,0%);

• -    физическая активность (71,4%);

• -    правильное питание (70,3%);

• -    режим работы и отдыха (68,2%).

Среди барьеров, мешающих сотрудникам университета заботиться о своём здоровье, наиболее популярными стали недостаток времени (65,6%) и финансовые ограничения (52,6 %) (рис. 9).

Рис. 9. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Какие барьеры мешают Вам заботиться о своем здоровье? (возможно несколько ответов)» (количество сотрудников и % к общему числу ответивших)

Fig. 9. Distribution of responses to the question “What obstacles prevent you from taking care of your health? (there may be several answers)” (number of employees and % of the total number of respondents)

Опрошенные, указавшие в качестве барьера отсутствие информации, в 67,6% случаев ранее не слышали о возможности подачи заявок в университете на санаторно-курортное лечение в санаториях, подведомственных Минобрнауки РФ.

Отвечая на вопрос: «Какие мероприятия по профилактике заболеваний, на Ваш взгляд, особенно необходимы для (всех) работников в университете? (возможно несколько ответов)» (рис. 10), более половины респондентов отметили следующие варианты:

• -    флюорография и/или маммография (63,0%);

• -    подача заявок на санаторно-курортное лечение

и получение путёвок (63,0%);

• -    мероприятия по поддержке психологического здоровья (51,6%);

• -    комплексное медицинское обследование (с выдачей «Карты здорового образа жизни») (54,7%);

• -    снабжение аудиторий и кабинетов рециркуляторами воздуха (54,2%).

Отвечая на вопрос «Какие мероприятия по профилактике заболеваний, на Ваш взгляд, особенно необходимы лично для Вас в университете? (возможно несколько ответов)», около половины респондентов отметили следующие варианты (рис. 10):

«Он ко патруль» работников

Лично для Вас          Вакцинация от гриппа

Вакцинация от кори

Вакцинация от клещевого энцефалита

Вакцинация от COVID-19

Флюорография и/или маммография

Комплексное медицинское обследование (с выдачей «Карты здорового образа жизни»)

Подача заявок на санаторно-курортное лечение и получение путёвок

Занятия в спортивно-оздоровительных секциях для членов профсоюза ПГНИУ

Массовые спортивно-оздоровительные мероприятия для работников университета и их семей

Программы по повышению осведомленности о здоровье и профилактике заболеваний

Мероприятия по поддержке психологического здоровья

Снабжение аудиторий и кабинетов рециркуляторами воздуха

Снабжение аудиторий и кабинетов антисептиками для рук

Другое

Рис. 10. Распределение ответов респондентов на вопрос: «Какие мероприятия по профилактике заболеваний, на Ваш взгляд, особенно необходимы для работников и лично для Вас в университете? (возможно несколько ответов)» (% к общему числу ответивших)

Fig. 10. Distribution of responses to the question "In your opinion, what disease prevention measures are especially necessary for employees and for you personally at the university? (there may be several answers)" (% of the total number of respondents)

• -    флюорография и/или маммография (52,6%);

• -    подача заявок на санаторно-курортное лечение и получение путёвок (50,5%);

• -    комплексное медицинское обследование (с выдачей «Карты здорового образа жизни») (47,4%).

Сравнивая ответы респондентов, можно заметить, что личные потребности опрашиваемых в каких-либо профилактических мероприятиях во всех случаях ниже коллективной необходимости (по мнению участников анкетирования).

Обсуждение

Интерпретация полученных результатов

Проведённое исследование позволило эмпирически зафиксировать три типа разрывов в здоровьесберегающем поведении преподавателей: между ценностью здоровья и реальной практикой, между осведомлённостью о профилактических мероприятиях и участием в них, а также между коллективными и личными потребностями. Эти разрывы имеют не столько индивидуально-психологическую, сколько организационную природу, что принципиально важно для выработки управленческих решений в университете.

Первый и наиболее фундаментальный разрыв – между высокой ценностью здоровья (9–10 баллов у 2/3 опрошенных) и низкой профилактической активностью (регулярная вакцинация – менее 40%, ежедневная физическая активность – около 27%). Этот феномен, известный в литературе как ценностно-поведенческий разрыв [32, 33], проявляется в академической среде с особой остротой. Две трети преподавателей оценивают значимость здоровья для качества жизни на 9–10 баллов из 10, что сопоставимо с данными общероссийских исследований. Две трети респондентов (в различных опросах) отмечают высокую и очень высокую значимость здоровья в своей жизни (9 – 10 баллов из 10) и, как правило, никто не оценивает значимость здоровья на уровне 4 баллов и менее [23 – 25]. Исследователями также отмечается, что чем более значимо здоровье для человека, тем более действенными могут оказаться меры по повышению эффективности мероприятий, направленных на снижение рисков здоровью работников предприятия [34, 35]. Однако декларируемый приоритет не трансформируется в устойчивые практики. Причина этого – не столько недостаток мотивации, сколько особенности организации труда, среди которых ключевым является дефицит времени (65,6% респондентов).

Второй разрыв – между высокой осведомлённостью о профилактических мероприятиях и низким участием в них – проявляется как в рамках ОМС (разница достигает 30 п.п.), так и в отношении вузовских программ. Например, о вакцинации в университете знают 95,83%, а участвуют в ней лишь 44,79%. Это согласуется с данными исследований условий труда и факторов профессионального риска преподавателей в сфере высшего и среднего образования [12] о «высокой информированности при низком уровне здоровьесберегающего поведения» и указывает на то, что проблема заключается не в дефиците информации, а в доступности профилактических услуг и их интеграции в рабочий процесс. Трансакционные издержки участия (запись, время на посещение, отвлечение от работы) оказываются для преподавателей неприемлемо высокими, даже при наличии информации.

Третий разрыв (между коллективными и личными потребностями в профилактических мероприятиях) требует отдельного обсуждения. Преподаватели, как правило, указывают на необходимость мер «для работников университета» чаще, чем «для себя» (например, санаторно-курортное лечение: 63,0% против 50,5%). Это может быть интерпретировано двояко. С одной стороны, это может отражать психологический механизм «недооценки собственных проблем» или социально желательные ответы (преподаватель не хочет признавать собственную уязвимость). С другой стороны, и это более вероятно с учётом контекста, он фиксирует запрос на институциональные, а не индивидуальные решения: преподаватели ожидают, что университет как работодатель создаст условия для здоровьесбережения (встроит профилактику в рабочий процесс, обеспечит инфраструктуру, снимет временные барьеры), поскольку индивидуальная инициатива блокируется теми же организационными ограничениями. Это корреспондирует с теорией организационной культуры здоровья, согласно которой компании, системно заботящиеся о здоровье сотрудников, создают среду, делающую здоровьесберегающее поведение «простым и доступным по умолчанию» [18, 19, 20], на этом же принципе основан и салютогенный дизайн рабочих пространств [36].

Сопоставление с результатами других исследователей

Выявленные закономерности согласуются с данными, полученными как в зарубежных исследованиях профессорско-преподавательского состава [27, 37 и др.], так и в отечественных работах. Так, в статье Смагулова Н. К. и соавторов [10] также отмечено несоответствие между знаниями о здоровом образе жизни и реальным поведением преподавателей медицинского университета. Лисняк М. А. и Горбач Н. А. [9] показали, что у значительной части преподавателей вузов наблюдается «недостаточная двигательная активность и нерациональное питание», что полностью коррелирует с нашими данными (лишь 27,1% – занимаются физической активностью ежедневно, а 45,8% – придерживаются здорового питания лишь от случая к случаю).

В отличие от исследований, сфокусированных на медицинских вузах [10 – 12], наша выборка представляет классический региональный университет, что расширяет представление о проблеме за пределы медицинского профессионального сообщества. Кроме того, мы не только констатируем низкий уровень здоровьесберегающих практик, но и количественно оцениваем масштаб трёх типов разрывов, что открывает возможности для адресных управленческих решений.

Управленческие импликации

Величина выявленных разрывов позволяет дифференцировать управленческие меры по масштабу необходимых изменений. Разрывы меньшей величины, как правило, могут быть скорректированы точечными мерами в рамках существующей логики управления – например, улучшением информирования или оптимизацией процедур записи на медицинские обследования. Напротив, разрывы значительной величины, такие как расхождение между осведомлённостью и участием (в ряде случаев превышающее 30 процентных пунктов), указывают на то, что информационные меры исчерпали свой потенциал. Их преодоление требует изменений в организации рабочего процесса: выделение времени на профилактику в рабочем графике, снижение трансакционных издержек участия, развитие инфраструктуры. Таким образом, количественная оценка разрывов служит не только диагностическим, но и прогностическим инструментом: она позволяет оценить, какого уровня усилия и какие типы управленческих вмешательств потребуются для сокращения каждого из зафиксированных расхождений.

С учётом этого из полученных данных следуют три приоритетные зоны вмешательства.

Во-первых, преодоление временного барьера. Это наиболее управляемый фактор: введение регулярных профилактических дней с освобождением от учебной нагрузки, организация выездных медицинских обследований непосредственно на территории университета, упрощение процедур записи через внутренний портал. Эти меры не требуют значительных финансовых вложений, но снижают трансакционные издержки участия в профилактических программах.

Во-вторых, устранение инфраструктурных дефицитов. Открытые ответы респондентов фиксируют запрос на улучшение физической среды аудиторий (отопление, вентиляция, ремонт), расширение доступности спортивно-оздоровительных услуг (в том числе для не членов профсоюза). Эти запросы следует рассматривать не как бытовые неудобства, а как идентифицированные самими сотрудниками факторы риска, требующие управленческого внимания. Особого внимания заслуживает многократно повторяющееся пожелание открыть спортивные секции для всех категорий сотрудников, а не только для членов профсоюза. Это указывает на то, что текущая модель здоро-вьесбережения в университете носит ограниченный (эксклюзивный) характер, что противоречит принципам корпоративного здоровья.

В-третьих, институционализация профилактики. Преподаватели демонстрируют запрос на системные, а не индивидуальные решения. Это означает, что профилактика не должна быть личной ответственностью каждого преподавателя; она должна быть встроена в организационную культуру и рабочие процессы университета – как часть корпоративной политики, а не как факультативная инициатива. Это согласуется с выводами Семеновой В. Н. и соавторов [8] о необходимости системного подхода к университетской гигиене.

Ограничения исследования

В представленном исследовании следует учитывать ряд ограничений:

• 1)    данные основаны на самооценке респондентов, что может приводить к социально желательным ответам, особенно в вопросах, касающихся здорового образа жизни;

• 2)    выборка ограничена одним региональным университетом, что не позволяет распространять выводы на всю совокупность организаций высшего образования без дополнительных исследований, однако для задач внутренней диагностики и выработки управленческих решений это ограничение не является критическим;

• 3)    данные о частоте заболеваемости с оформлением больничного листа, вероятно, занижены из-за особенности преподавательской деятельности (практика не оформлять больничный при недлительной нетрудоспособности), что характерно для педагогических работников в целом [26].

Направления будущих исследований

Перспективными направлениями представляются: проведение аналогичных замеров в других университетах (разных типов и регионов) для верификации выявленных закономерностей; повторные замеры в том же университете для оценки эффективности управленческих вмешательств; углублённое качественное исследование (интервью, фокус-группы) мотивов и барьеров здоровьесберегающего поведения преподавателей. Кроме того, целесообразна разработка и апробация модели мониторинга здоровьесберегающего поведения как элемента системы управления кадровыми рисками в вузе.

Заключение

Проведённое исследование подтвердило, что здоровьесберегающее поведение преподавателей характеризуется тремя системными разрывами: между ценностью здоровья и повседневными практиками, между осведомлённостью о профилактике и реальным участием, между коллективными запросами и индивидуальной готовностью к действию. Эти разрывы носят не индивидуально-психологический, а организационный характер и могут быть скорректированы управленческими решениями.

Ключевым выводом является то, что дефицит времени, инфраструктурные ограничения и отсутствие встроенности профилактики в рабочий процесс выступают основными барьерами, блокирующими трансформацию высокой ценности здоровья в реальные практики. Преподаватели не столько не хотят заботиться о здоровье, сколько не имеют для этого организационных условий.

С управленческой точки зрения это означает, что:

• 1)    профилактические мероприятия не должны быть исключительно индивидуальной ответственностью преподавателя – они требуют институционального оформления (включение в рабочее время, упрощение доступа, инфраструктурная поддержка);

• 2)    корпоративные программы здоровья в университете должны быть универсальными, а не эксклюзивными (доступными только для членов профсоюза);

• 3)    мониторинг здоровьесберегающего поведения, апробированный в данном исследовании, может служить инструментом управления кадровыми рисками и оценки эффективности принимаемых мер.

Сокращение выявленных разрывов лежит не в плоскости повышения информированности преподавателей, а в плоскости организационных изменений: пересмотра режима рабочего времени, инвестиций в инфраструктуру и включения профилактики в корпоративную культуру университета.

Таким образом, диагностика разрывов в здоровьесберегающем поведении выполняет не столько описательную, сколько управленческую функцию. Она позволяет идентифицировать зоны, где организационная среда вступает в противоречие с ценностными установками преподавателей, и оценить масштаб необходимых изменений. Без количественной оценки разрывов управленческие решения остаются либо избыточными, либо недостаточными; с оценкой – становятся адресными и соразмерными выявленным дефицитам.