«Зерцало разума» — оригинальный памятник старокалмыцкой литературы. Часть 2
Автор: Мирзаева С.В.
Журнал: Новый филологический вестник @slovorggu
Рубрика: Проблемы калмыцкой филологии
Статья в выпуске: 2 (73), 2025 года.
Бесплатный доступ
Статья продолжает исследование оригинального буддийского сочинения «Зерцало разума» (ойр. Uxāni toli) на старокалмыцком «ясном письме» тодо бичиг, сохранившееся в двух списках в рукописном фонде библиотеки Восточного факультета СПбГУ. Автором его является Джинзан лама, главный бакши (то есть настоятель храма) Багацохуровского улуса, информация о котором представлена в исследовательской литературе лишь частично. Анализ документов фонда Ламайского духовного правления И-42 Национального архива Республики Калмыкия позволил восстановить некоторые сведения из его биографии и в частности установить годы жизни - 1782-1852 гг. Также в ходе работы с архивными документами было установлено, что его полное имя - Цурюмин Джинзан, он получил монашеские обеты в 1831 г., в конце 1837 г. стал бакши Багацохуровского улуса, возглавившим Большой хурул Ламримлинг, а с 1849 по 1852 гг. вплоть до своей кончины занимал пост Ламы калмыцкого народа. Особое внимание в статье уделено анализу глав 13-15 трактата, где подробно описывается развитие плода в утробе матери по неделям в течение девяти месяцев. Этот фрагмент демонстрирует глубокие познания Джинзан бакши в тибетской медицине, получившей распространение среди калмыков после принятия буддизма. Сравнение данного отрывка с монгольским переводом «Чжуд ши» - основополагающего трактата по тибетской медицине - показало их близкое сходство, что позволяет предположить, что при составлении своего труда Джинзан лама опирался либо непосредственно на тибетский оригинал «Чжуд ши», либо на его ойратский перевод, входящий в перечень переводов Зая пандиты Намкай Джамцо. Таким образом, исследование не только вносит вклад в реконструкцию биографии Джинзан ламы, но и подтверждает его глубокие знания не только в области буддийской философии, но и медицины, что расширяет наши представления о буддийской учености калмыцких лам XIX в.
«зерцало разума», старокалмыцкая литература, «ясное письмо» тодо бичиг, джинзан лама, багацохуровский улус, ламайское духовное правление, тибетская медицина
Короткий адрес: https://sciup.org/149148624
IDR: 149148624 | DOI: 10.54770/20729316-2025-2-329
“The mirror of mind” - an original sample of old Kalmyk literature in Oirat script. Part 2
The paper continues investigation of one Old Kalmyk Buddhist text in Oirat “Clear Script” named as “The Mirror of Mind” (Oir. Uxāni toli) and kept in two copies in the manuscript repository of the Eastern Faculty Library at St. Petersburg State University. The author is Jinzang lama, the chief bakshi (i.e., abbot) of the Baga Tsokhor ulus, and we have very few information about him in scholarly publications. Having analyzed documents from the Fund I 42 of the National Archive of the Republic of Kalmykia relating to so called Lamaist Clergy Administration and containing various materials on Buddhist clergy in Kalmyk temples, we managed to restore some details of his biography, first of all that he was born in 1782 and died in 1852. His full name was Tsuryumin Jinzang (Oir. curimiyin ǰinzang); he got monastic vows in 1831, became bakshi of the Baga Tsokhor ulus in 1837 and was bestowed the rank of Lama of the Kalmyk people in 1849 until his death in 1852. The study pays particular attention to chapters 13-15 of the treatise, which provide a detailed week by week account of fetal development over nine months in mother’s womb. This passage demonstrates Jinzang lama’s profound knowledge of Tibetan medicine, which spread among the Kalmyks following their adoption of Buddhism. A comparison of this fragment with the Mongolian translation of the “rGyud bzhi” - the foundational text of Tibetan medicine - shows that they are quite close. Thus we can suggest that Jinzang lama may have appealed either directly to the Tibetan original “rGyud bzhi” text or to its Oirat translation, listed among the works of Jaya paṇḍita Nam mkha’ rgya mtsho. This study not only contributes to reconstructing Jinzang lama’s biography but also confirms his deep knowledge not only in Buddhist philosophy but also in Tibetan medicine, enriching our understanding of the scholarly traditions among Kalmyk lamas in the 19th century.
Текст научной статьи «Зерцало разума» — оригинальный памятник старокалмыцкой литературы. Часть 2
“The Mirror of Mind”; Old Kalmyk literature; “Clear Script” todo bichig; Jinzang-lama; Baga Tsokhor ulus; Lamaist Clergy Administration; Tibetan medicine.
Данная статья продолжает исследование сочинения «Зерцало разума» (ойр. Uxāni toli ) – одного из немногих сохранившихся памятников оригинальной буддийской литературы на старокалмыцком «ясном письме» тодо бичиг . Сочинение было создано в 1839–1840 гг. ламой Джинзаном (полное имя – Цурюмин Джинзан), бакшой (настоятелем храма) Багацохуровского улуса. В отличие от большинства буддийских текстов, бытовавших среди калмыков, это не перевод с тибетского языка, а самостоятельное произведение, отражающее особенности местной религиозной традиции.
Как уже отмечалось в первой части исследования, полная рукопись сочинения хранится в фонде библиотеки Восточного факультета СПбГУ под шифром Calm C 12 и состоит из двух тетрадей [Catalogue of the Mongolian manuscripts... 1999, 301]. Впервые на этот памятник обратил внимание исследователь А.В. Бадмаев [Бадмаев 1997, 16–22], опубликовавший в 1997 г. статью в литературно-художественном журнале «Теегин герл», а также подготовивший переложение глав №№ 1–55 на современный калмыцкий язык [Ухани толь... 1997, 23–46]. Значимость данного сочинения подчеркивал и В.Л. Успенский, отмечавший необходимость его дальнейшего изучения [Uspensky 1997, 182].
Во второй части исследования мы обращаемся к биографии автора сочинения «Зерцало разума» – Джинзан-ламы, реконструированной на основе документов фонда И-42 Ламайского духовного правления Национального архива Республики Калмыкия (далее – НА РК). Ламайское духовное правление, существовавшее в период с 1836 по 1848 гг., выполняло функции административного органа, регулировавшего деятельность ламаистской церкви в Калмыкии. Фонд включает 53 единицы хранения, среди которых – отчеты, ведомости о численности хурулов по улусам, списки духовенства, данные о мирских подношениях и другие документы, отражающие религиозную жизнь калмыков в первой половине XIX в.
В работах, посвященных калмыцкому буддийскому духовенству, фигура Джинзан-ламы упоминается фрагментарно – преимущественно как бакша (настоятель) Багацохуровского улуса [Батыров 2017, 85; Орлова 2017]. Более подробные сведения приводит Э.П. Бакаева, указывая, что Джинзан-лама был Ламой калмыцкого народа после Д.Г. Намкаева:
Ко времени ликвидации Ламайского Духовного правления его глава согласно «Положению об управлении калмыцким народом» 1847 г. Д.Г. Намкаев умер, и вместо него обязанности исполнял, согласно данным Г.Ш. Дорджиевой, обнаруженным в архивах, Цурюм Дензен. Однако другие материалы свидетельствуют о том, что в эти годы Ламой калмыцкого народа являлся лама Джинцан (один из вариантов написания имени – С. М. ), бывший до этого багши хурулов Багацохуровского улуса» [Бакаева 2005, 128].
Имя Джинзан-бакши встречается в фонде И-42 в делах №№ 5, 7, 12, 16, 19–21, 27, 28, 37, датируемых 1837–1849 гг., в разных вариантах написания – Джинзан, Джинзанг, Джинчан, Джинзен, Джинчынг, полное имя – Цурюмин Джинзан. Анализ этих документов позволяет восстановить следующие этапы его биографии: 1) он родился в 1782 г. [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 16. Л. 186 об. – 187 об.]; 2) в 1831 г. принял монашеские обеты от Орчи-ламы, основателя первого стационарного хурула в урочище Цаган Аман Багацохуровского улуса (1798 г.) [Борисенко 1994, 3]; 3) в конце 1837 г. стал бакши Багацохуровского улуса (см. доклад от 16 декабря 1837 г. о названии себя Багацохуровским Ламою – бакши Джинзаном [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 5. Л. 3; НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 12. Л. 5]); 4) в 1849 г. занял пост Ламы калмыцкого народа; 5) скончался в 1852 г.
Согласно «Ведомости гелюнам, гецулям и манджикам Багацохуровского улуса» (20 декабря 1848 г.), Джинзан-бакша входил в штат Первого Большого хурула [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 37. Л. 12]. Как пишет Э.П. Бакаева, до 1834 г. в Багацохуровском улусе «был только один хурул – Ламримлинг, основанный еще до прихода калмыков в волжские степи. Согласно традиции, название ху-рулу дал Далай-лама» [Бакаева 1994, 27]. Штат насчитывал 275 человек. После 1830 г. Ламримлинг разделился на 5 хурулов: Большой (Ики) хурул Ламрим-линг, Большой Манлан (посвященный будде врачевания Манла), Большой Докшадын (посвященный докшитским богослужениям), Малый Докшадын (или Данжагин), Онкоров малый [Бакаева 1994, 27–29]. Можно предположить, что «Первым Большим хурулом» из перечисленных является Большой хурул Ламримлинг, таким образом, Джинзан-бакши являлся его настоятелем.
В деле № 20 фонда И-42 содержится реестр имен всех духовных лиц в количестве 275 человек, которые подведомственны хурулам Багацохуровского улуса с указанием их монашеского ранга, возраста, года, в котором были приняты обеты, от какого учителя, и уровня духовной дисциплины (ойр. šangγai medel baγa cōxor nutuγai songγuuriyin diqtü oroqsan: γurban yeke xurul: tabun baγa xurulmuudiyin γarulγa bolun: tüüni medel-dü bayidaq: xoyor zuun dalan tabun: xuvaragiyin tō bolun nere: kezē aliki ǰildü ken gedeq colotai blamāsa: sanvar züüqsen: kedüü nasutai: erdem šaqsābad yambar yuun doro mün ). Первым в реестре указан улусный бакши Цурюмин Джинзан (ойр. nutugiyin baqši curimiyin ǰinzang ), получивший монашеские обеты от Орчи-ламы в 1831 г. (ойр. γučin nigedüqči ҟlu ǰildü orči blamasu gelong boluqsan ) и обладавший совершенными знаниями в обучении и чистой нравственной дисциплиной (ойр. erdem surγuuli sayin, kücüs erdemtei, šaqsabād maši ariun ). Кроме того, указано, что в 1838 г. ему было 56 лет [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 16. Л. 186 об. – 187 об.], на основании чего можно утверждать, что он родился в 1782 г. В том же документе приводится небольшая справка о местных хурулах, которая содержит некоторые интересные исторические сведения:
Аюка-хан поставил ламой ученика Далай-ламы Аранджи-бу-цорджи, построил Большой хурул, Манла-[хурул] и [Докша-дын]-хурул, предоставил шабинеров и дал названию «Ламримлинг» хурулу. [Впоследствии] он даровал хурул внуку Дондук-Омбо, и с того времени он существует непрерывно около ста лет [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 16. Л. 186 об.].
(ойр. xān ayuuki dalai blamayin šebi aranǰiba corǰitanār blama bariǰi yeke xurul: manla: doqšid ene γurban xurul bosxōd: šebener čigi ögüqsen: xuruliyin nereni lamiringling geǰi nere xadaqsan: tere xurulān ačidān don-doq onbadu xayirin boluqsan: tüünēse nāru: ödögē kürtele tasurul ügei yabād: zuun ǰil ergeme ǰil boluqsani ene ).
Относительно назначения Джинзан-бакши на пост Ламы калмыцкого народа, в материалах фонда было обнаружено письмо главного попечителя калмыцкого народа М.И. Тагайчинова от 26 апреля 1849 г. на имя Ламы калмыцкого народа, которое было адресовано, очевидно, Джинзан-бакши. В нем написано: «...в донесении от 7 марта написали, что вместо вас избран бакшей гелюнг Сайбунг Замбаев» [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 37. Л. 96]. Как правило, в заголовках писем, адресованных Ламе калмыцкого народа, его имя не указывается; исключение составляет одно письмо от 14 июня 1849 г., адресованное «достопочтеннейшему Ламе калмыцкого народа Джинчынгу» [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 37. Л. 98]. Приведенные документы свидетельствуют о том, что Джинзан-бакши был избран на должность Ламы калмыцкого народа в период в начале 1849 г. и занимал ее вплоть до своей кончины в 1852 г., о чем пишет Э.П. Бакаева:
…в 1851 г. ламой Джинцаном была послана докладная записка министру госимуществ по вопросу об увеличении численности калмыцкого духовенства. Ответ министра был датирован апрелем 1852 г., однако в июне 1852 г. было зафиксировано, что в связи со смертью ламы Джинцана ответное письмо было оставлено в делах Ламы для ознакомления его преемником [Бакаева 2005, 128].
В материалах фонда И-42 даже обнаруживается информация о передаче Багацохуровским бакши некой книги профессору Попову: в реестре журналов за 1840 г. от 30 декабря указано «О сделании замечаний бакше Джинзану за отдачу книги профессору Попову» [НА РК. Ф. 2. Оп. 1. Д. 27. Л. 3 об.] и в таком же реестре за 1842 г. от 30 мая также упоминается передача книги Багацоху-ровским бакши Попову [НА РК. Ф. 42. Оп. 1. Д. 28. Л. 2]. Как указано в первой части исследования, в рукописном фонде библиотеки Восточного факультета СПбГУ под шифром Calm C 19 хранится и второй, более ранний список рассматриваемого сочинения. Он входит в состав коллекции А.В. Попова под номером 72, ойратская часть которой, как пишет В.Л. Успенский, была приобретена профессором во время поездки к калмыкам в 1838 г. [Catalogue of the Mongolian manuscripts... 1999, X]. Скорее всего, именно о нем идет речь в реестрах 1840 и 1842 гг.; таким образом, передачу данной рукописи профессору А.В. Попову можно датировать не 1838 г., а 1840–1842 гг.
Как отмечалось в первой части исследования, сочинение «Зерцало разума» имеет выраженный дидактический характер и содержит буддийские наставления о добродетели и грехе (главы №№ 1 и 95), о качествах хорошего (глава № 45) и плохого человека (глава № 46), об отличии человеческого рождения от рождения животным (послесловие после 95-й главы [Calm C 12, тетрадь 1, л. 46v–47r]) и пр., но, кроме этого, содержит сведения о формировании материального мира (главы №№ 2–9), о формировании человеческого тела в утробе (главы №№ 13–15), о мироустройстве (главы №№ 16–22), которые показывают хорошее знание автором, в частности, таких сочинений, как «Абхидхармако-ша» Васубандху, в котором излагается буддийская теория возникновения материального мира, и основополагающий труд по тибетской медицине «Чжуд-ши», во второй главе которого описан процесс развития плода в материнской утробе по неделям, так же, как это изложено в сочинении «Зерцало разума». Ниже приведем транслитерацию и перевод соответствующего фрагмента текста из глав №№ 13–15:
[7v] üride dolōn |24| xonogiyin caq-tu: üsen-dü targiyin eke keqsen metü [8r] šüüsün cusun xolilduxu: xoyur-duγār dolōn |2| xonoq-tu šalxalzaxu bolxu: γutaγarduqči dolōn |3| xonoq-tu taraq toqtoqsen metü bolxu: dötögör
|4| dolōn xonoq-tu tögürüqlen melmelzen unǰiγulzaxu |5| töün-ēce ere eme maning ulmār bolxu: tüüni |6| temdeqtü ekēn umai kündeden biye ecen: ebešēn |7| sunūn: zalxurxu: kökün urγuxui išikelengdü bayasun |8| zürkün-dü eldebe durulxu: tere duru xāxuli |9| umayidaki ebederǰi durusun tal-maǰi ügei bolxu: |10| tere tölei-dü xurulxu bolba či tustalan niyilüülēd |11| üčükeni ökü: dabataγār dolōn xonoq-tu biyēn |12| üride kiyisen toqtoxu: zurγa-duγār dolōn |13| xonoq-tu kiyisen-dü šütüǰi γol sudusun toqtoxu |14| dolo-duγār dolōn xonoq-tu nidüni erketü dürsün/dü durulxu: nayimi-duγār dolōn xonoq-tu duruluq/san tüün-dü šütēd toloγōn duru γarxu: yese-duγār |17| dolōn xonoq-tu biyēn dürü köbüdüq cēǰi böqsö |18| toqtoxu: arba-duγār dolōn xonoq-tu: xoyur ēm |19| kiyigēd xoyur šüüǰi doboqči γarxu: arba nige-duγār |20| dolōn xonoq-tu nidün terigüüten erketü yesüni |21| dürsen ternekü: arba xoyur-duγār dolōn xonoq-tu |22| zürkün öšiki elgen delüün bȫre tabuni dürü dürsün |23| γarxu: arba γutaγār dolōn xonoq-tu: cösün xota: |24| gedesün: γolγai: dabasaq: niγuuca saba: ene zurγāni [8r] dürü dürsün ternekü: arba dötögör dolōn xonoq/tu: emiyin čimegen: γuyayin čimegen dörbüni dürü γarxu: |3| arba tabataγār dolōn-du köl γariyin γuur šilbe γarxu: |4| arban zurγa-duγār dolōn-du xorin xurγun ternekü: |5| arba dolodaqči do-lon xonoq-tu γadar dotoriyin |6| kirei kelkei sudusun-noγuud toqtoxu: arba nayimi/duqči dolōn-du maxa öken toqtoxu: arba yese/düqči dolōn-{du} bülkün šürbüsün toqtoxu: xori/duqči dolōn-du yasun kiyigēd čimgen tosun toq/toxu: xori nigedüqči dolōn-du γadana arsun |11| bürküküü: xorin xoyur-duqči dolōn-du niden |12| terigüüten erketeyin üüdün yesüni nükün nēq/ dekü: xori γutuγār dolōn-du üsün kiyigēd šara |14| üsün xumsun urγuxui: xori dötögör dolōn-du |15| udxu saba todorxai bolbasarxu: tere caq-tu |16| amuγuulang zobolonggiyin ilγal medkü: xori dabtaγār |17| dolōn-du amisx-aliyin güüdül γarxu: xori zurγa/duγār-tu sedkeliyin sanul toqtoxu: tegēd dörbün |19| dolōn xonoq-tu kürtülü xamuq todorxai töskü |20| bolxu: tegēd basu tabun dolōn xonoq kürtülüü |21| xamuq yekedü arbiǰin üyiledkü eke köbüün |22| xoyuriyin tus beredü önggü dürüni ilγaraxu |23| tegēd γučin zurγaduqči dolōn xonoq-ēce |24| üzüqdüldü ülü bayasun uduxuun xurān medekü [8v] bolxu: γuči doloduqči dolōn-du: urbaxuyin |2| xuran medekü bolxu: γuči nayimi-duγār dolōn xonoq/tu: toloγoi böqsö urban umai-ēce γarxu: |4| tere metēr umayidu arbiǰin delgeren bolbasaruqsan |5| caq-tu: yesün sara önggürēd niyirlaxu caq mön: |6| küükün tere čü baruun taldu tüšeǰi baruun |7| söbē öndürdün biye könggün züüdüdü ere |8| küme üzükü: baruun köküni üsün üride γarxu/lani köbüü törkü: ere kümenle učiraxu du-rulun |10| duun büǰiq čimeq-tü bayasxu bišengkeni üridki/ēce urbuxuli oki törökiyin temdeq tede |12| bügüde xolimiq bolxulai xoyur belgetei maning γarxu |13| geseni dundukini boγoniyidun xoyur zaxuni öndür |14| bolxulai: ikerei törkü:: :: |15| arba tabuduγār bölöq: tegēd tüüni xoyino dörbün |16| xonoq bolād üyilēn kiyikēr toloγoi uruu xandan |17| köl dēqši urbād: xoyur γariyin xumǰi xoyur emēn |18| xurāǰi küčin yeke üülēn kiyikēr tülkeqdēd |19| yasuni üüten nükün-ēce šaxuluurār tarāni toso |20| šaxaǰi abadaq metü zobolong edeleqsēr γazarā |21| γazar-tu unduq mön: zobolongduni kirece-kele |22| üküǰi bolxu metü bolba čigi töüden ükükü |23| üyile xurāqsan biši zoboǰi γarxu üüle xurāqsan [9r] tölei-dü: amidu γaradaq mön: tere cagiyin zobolong |2| caqtān medebe čigi toma ügei tölei-dü: xoyino |3| martanei geǰi nomloqson tüüni čigi ergüülün |4| sanuqtan [Calm C 12, тетрадь 1, л. 7v–9r].
Один из первых переводов полного текста «Чжуд-ши» был выполнен с монгольского языка А.М. Позднеевым и опубликован с параллельным текстом сочинения на классическом монгольском письме [Учебник тибетской медицины 1908]. Сопоставление с монгольским текстом, опубликованным А.М. Позднеевым, показывает, что приведенный выше фрагмент сочинения Джинзан-бакши практически полностью совпадает с главой 2 «О создании тела». Монгольский текст сочинения представляет собой дословный перевод с тибетского, на что указывает сам А.М. Позднеев [Учебник тибетской медицины 1908, II]. Можно предположить, что Джинзан-бакши при составлении своего труда мог использовать текст «Чжуд-ши» либо непосредственно в тибетском оригинале, либо в ойратском переводе, который встречается в перечне сочинений Зая-пандиты Намкай Джамцо, переведенных с тибетского языка [Музраева 2013, 61, № 89]. Примечательно, что в архивных документах нет прямых указаний на медицинскую практику Джинзан-ламы. Однако, как отмечает Н. Уланов в своей книге «Буддийско-ламайское духовенство донских калмыков, его современное положение» (1902 г.), монахи, получавшие степень гелюнга (которую Джинзан-лама принял в 1831 г.), обязаны были изучать не только богословие, но и медицинские трактаты, включая «а) Зави-джюд, б) Шадби-джюд, в) Монгак-джюд, г) Чима-джюд, Лзоншаб, е) джедю-нигнор, д) все комментарии к ним» [От Волги до Лхасы… 2014, 159]. Другими словами, степень гелюнга, которую Джинзан-лама получил в 1831 г., подразумевала знание трудов по тибетской медицине, что и подтверждает вышеприведенный фрагмент сочинения «Зерцало разума».
Рассмотренный в статье памятник «Зерцало разума» представляет исключительный интерес для исследователей, поскольку относится не к переводам с тибетского языка, составляющим основной массив буддийской литературы на «ясном письме», а к оригинальной калмыцкой религиозной традиции первой половины XIX в. Автор сочинения, Джинзан-бакши (полное имя – Цурюмин Джинзан), как следует из вышеприведенных архивных источников, был известным буддийским монахом, который, будучи в период с 1838 по 1849 гг. главным ламой Багацохуровского улуса и настоятелем Большого хурула Ламримлинг, общался и с учеными, приезжавшими в научные командировки к калмыкам, в частности с автором первой академической грамматики калмыцкого языка профессором Казанского университета Александром Васильевичем Поповым. Можно лишь предполагать, что Джинзан-бакши обладал определенным авторитетом среди буддийского духовенства того времени, поскольку именно к нему обратился А.В. Попов с просьбой составить объяснение буддийской доктрины. Анализ текста подтверждает высокую образованность Джинзан-ламы, особенно в области тибетской медицины (см. главы №№ 13–15). Дальнейшее изучение сочинения позволит глубже понять специфику калмыцкого буддизма первой половины XIX в., который, сохраняя связь с тибетской традицией, развивал самобытные черты.
