Жилище «корка» и женский костюм удмуртов культурно-смысловая парадигма

Традиционное жилище и женщина (хозяйка являются взаимосвязанными и взаимопроника-жилища, мать — хранительница рода и очага) ющими понятиями многих национальных куль- тур (в том числе и удмуртов), прошедших долгий путь формирования самобытности и совершенства в своих естественных пространственных и временных реалиях.

Исследователь Т.В. Цивьян отмечала, что: «… дом — это мир, приспособленный к масштабам человека и созданный им самим. Человек создаёт для себя мир/дом по образу внешнего мира, но приспосабливая его к своим размерам»1. По мнению А.К. Байбурина, жилище человека представляло собой своеобразный «культурный горизонт»2. Это то пространство, где человек осознанно преобразовывал «дикое/природ-ное» в «культурное/рукотворное», основываясь на своих мироощущениях, пониманиях устройства мира и сакрально-смысловых взаимосвязей в нём. Финно-угорские этносы воспринимали окружающее пространство как многоликую субстанцию, наделённую глубинными смыслами бытия, где особая роль отводилась женщине, как созидательнице, создательнице, транслятору и хранительнице этнокультурных феноменов, обычаев и ценностей. В этой связи исследователь В.А. Маслова рассматривает дом как своеобразную раковину, «к которой прирос человек»3, где, подобно росту жемчужины, слой за слоем формируется жизнь. Схожее описание можно дать и традиционному женскому костюму, который был не только образно-смысловым, но и самым обволакивающим женщину-мать многослойным коконом, где зарождалась и формировалась «жемчужина» жизни человека и рода в целом.

Филолог Т.Ю. Касаткина, изучая вербальные ассоциативные связи языкового сознания удмуртов, отмечает непосредственную ассоциацию национального жилища «корка» со словом «анай» — мама4. В литературе имеется и упоминание, о том, что в ряде других финно-угорских племён, жилище сравнивали с «лоном матери»

(на эстонском языке «emakoda»), а также «… с изначальной маткой, образом более архаическим, чем образ матери»5. В пословицах финно-угорских народов можно заметить лексику, непосредственно связывающую дом с матерью: «Когда живёшь дома, будто у двух матерей и у двух отцов живёшь»6.

Дом для финно-угров в общем смысловом понимании — это пространство, в котором есть тепло, уют, достаток, что обеспечивала женщина-хозяйка-мать. Здесь необходимо добавить, что при крестьянском образе жизни тепло, уют и достаток были неразрывно связаны не только с женщиной, но и с домашними животными, с которыми, как считалось, женщина находилась в неразрывной сакральной связи. Некоторые тюркские и финно-угорские поверья говорят, что «… если поставить избу на том месте, где корова лежала, то будет тепло (в избе)»7. Неспроста, в чувашском лексиконе корова ассоциировалась с женскими словами «молодая женщина», «мать», а также со словами «создатель», «достаток». Интересно отметить, что, поскольку у удмуртов корова также ассоциировалась с женщиной-матерью, в некоторых старых версиях головного убора удмуртки «айшон» могли присутствовать рога коровы — как покровителя рода (воршуда) женщины.

Мифологемы о сакральном единстве жилища и женщины, безусловно, не могли не найти зримое отражение в смысловых образах, характеризующих национальное жилище «корка» и удмуртскую женскую одежду, которая, по мнению И.Л. Сиротиной «… имела обереговое, защитное, престижное, воспитательное значения; при этом главной оставалась эстетическая функция, определявшая специфику этнокультурных функций: эмотивной, познавательно-эвристической, этической, компенсаторной, суггестивной, аксиологической, гедонистической и ряда др.»8. Рассмотрим некоторые мифологемы и их ассоциации с видо- выми особенностями дома и женского костюма.

В языческой мифологии финно-угров образ женщины-матери — один из самых древних и почитаемых. В сознании удмуртов Родовая Богиня (Великая Мать) находилась в основе всего сущего в мире. Исследователь Н.И. Шутова пишет, что в данном образе находит отражение «… единство существующего мира, идея плодородия, идея вечного обновления … смерти и нового рождения»9. Способность женщины производить потомство воспринималось язычниками как магия, которую дарует сама Великая Мать. Магия, которую женщина может использовать не только в собственном деторождении, но и в преумножении потомства животных, увеличении урожая, непосредственно влияя на достаток семьи и рода.

Считалось, что Великая Мать имеет множество сакральных воплощений, одним из которых было Мировое древо жизни — образ, в котором заключена семантика, связанная с женщиной и женскими божествами: «женское тело было расположено внутри системы вертикальных переходов с той же целью, что и священные деревья, поднимающиеся из воды и достающие до небес»10. Как и у многих других народов-язычников, древо жизни характеризовалось вертикальным трехчастным делением (верхний уровень — мир богов, средний уровень — мир людей и живой природы, нижний уровень — мир мёртвых). В верхнем мире правил бог неба — Инмара, нижний мир принадлежал Кылдысину (Му-Кылчину, Кере-мету) — богу земли (который одновременно мог быть представлен как женскими, так и мужскими сакральными образами). Средний мир являлся связующим звеном между верхним и нижним миром — путём, по которому шёл человек во время своей земной жизни. Его властителем был Куазь (бог атмосферы и погоды).

Эти представления о глобальном устройстве мира люди переносили на локальные пространства, в которых существовал человек (будь то дом удмуртов «корка» или национальный костюм удмуртской женщины), придавая структуре пространств самобытное сакрально-смысловое звучание, декорируя их специфической орнаментальной символикой.

В «корке» вертикальное деление по сакральным ярусам распространялось как на общую конструкцию жилища (крыша — верхний мир, подполье — нижний мир, внутреннее «жилое» пространство избы между ними — средний мир), так и на исключительно «жилое» помещение (где границами миров являлись плоскости лавок и полатей, а верхний мир символизировала мумыкор — главное поддерживающее доски потолка бревно), а также на некоторые отдельные конструктивы помещения (например, печь). Аналогичную трехчастную структуру можно увидеть и в смысловом описании женского костюма и его элементов: в чалме (головное полотенце), нагруднике, рукавах и т.д.

Верхний мир неизменно ассоциировался со связью человека с будущим, миром богов и почитаемыми язычниками животными, поэтому крыша дома и головной убор женщины имели в сакральных функциях схожий магический статус, показывающий связь с богами и Великой Матерью. Визуально это выражалось в том, что навершие крыши дома дополнялось фигуркой коня или птицы, а их семантические изображения присутствовали в орнаментальных мотивах, украшавших головной убор.

Образ птицы не только ассоциировался с верхним миром, но с пограничной связью среднего мира с богами и их покровительством. С этим связаны такие изречения, как: «взять под своё крыло», «материнское крыло». Крылья в мифологическом сознании удмуртов соотносились со скатами крыши дома, а также с рукавами женской рубахи, в орнаментацию которых входили декоративные мотивы, связанные с водоплавающими птицами.

Средний мир живых был пространством бытования человека: в доме — это жилые помещения, а в женском костюме — условное пространство от кокетки до оборки на подоле. В этом мире под покровительством Великой Матери впервые начинало биться сердце, человек жил и в свой час уходил в царство мёртвых. Это была строго охраняемая родовая территория, входы в которую нуждались в постоянной сакральной защите. Поэтому косяки окон и дверей, срезы рукавов, воротника и подола насыщались декором с обережной символикой. Примечательно, что с переходом девушки в статус замужней женщины с выполнением функции деторождения костюм претерпевал значительные изменения. В конструкции одежды появлялся новый глубокий проём (грудной вырез рубахи, предназначенный для удобства вскармливания ребёнка), нуждающийся в дополнительной магической защите. Его прикрывал декорированный нагрудник. Также целям сакральной защиты груди (как олицетворения женского начала) служили шумящие нагрудные металлические украшения, отпугивающие, как считалось, злые силы. В целом костюм замужней женщины был гораздо более орнаментирован, чем девичий наряд.

С представлением проёмов как входов в родовое семейное пространство связано множество обычаев и верований. Например, О.М. Фрейден-берг писала, что во время родов: «… женщина отворяет и затворяет небесную дверь. <...> В фольклоре женский рождающий орган — «ворота», дитя — «путник»»11. Интересно, что у удмуртов существовал обычай, что при родах женщине расплетали волосы, развязывали все узелки на одежде, а дверь в избе открывали, символизируя принятие в защищаемое Великой Матерью родовое пространство новую жизнь.

Нижний мир в доме ассоциировался с подпольем, в женском костюме — с нижней частью костюмного комплекса, обувью. Границами среднего и нижнего мира выступали пол и подол платья, соответственно.

Наряду с представлениями о вертикальной сакральной организации мира и родовой территории мифологизировалась также их плоскостная организация: форма, сакральный центр (в качестве исходящей точки), ориентация по сторонам света (север-юг; восток-запад).

Считалось, что родовую территорию (место, где живут удмурты) своей магической аурой защищают Великая Мать (Родовая Богиня) и духи предков по материнской линии. Родовое пространство (территория), находящееся под покровительством Великой матери у финно-угорских народов, в семантической интерпретации удмуртов представлялось квадратом или ромбом. Исследователь В.Н. Топоров в отношении формы квадрата высказался следующим образом: «... квадрат, соотносится в мифопоэтической тради- ции с образом идеально устойчивой структуры, статической целостности, интегрирующей в себе основные параметры космоса…»12. Другой сакральной фигурой был «крест — центр мира, состоящего из двух противоположных, начал, четырёхчастная розетка — символ территории рода, неотделимой у удмуртов от имени родовой богини»13.

При возведении деревянных строений обычно придерживались принципа дихотомии, где постройка жилых изб с квадратным в плане срубом являлась обычной практикой. Такая форма в ассоциации с семантическими образами родовой территории и Великой матери придавала внутреннему жилому пространству избы особое сакральное звучание.

Отражение четырёхчастной плоскостной картины мира можно наблюдать в общем крое традиционного женского костюма, его отдельных элементах, декоре. Одежда женщины, головные уборы, нагрудники, передник «айшет» (который женщина повязывала поверх халата) богато декорировались различными комбинациями: треугольных элементов, передающих сакральную символику «женского начала»; квадратных и ромбовидных элементов, символизирующих «родовую территорию». В этой связи рассмотрим традиционный платок-покрывало «сюлык», который также имел квадратную форму.

«Сюлык» являлся головным убором исключительно замужних женщин. Здесь присутствовала ромбовидная орнаментация, а также другие декоративные мотивы. Ромб, ромб с отростками (мотив «куско») символизировали плодородие женщины, продолжение рода, соединение мужского и женского начал. Ромб мог состоять из двух треугольников или углов — знаков, которые в архаичной культуре ассоциировались с женской силой, корнями родового древа и вор-шудной (семейной) богиней. Также, в элементах сакрального декора присутствовали всевозможные интерпретации розеток, квадратов, крестов, ромбов, треугольников, углов, отражающих «женское начало».

В качестве выводов по вышеизложенному материалу можно выделить следующие моменты.

Культурно-смысловая парадигма сакральных пространств жилища «корка» и удмуртского национального костюма имеет значительные сходные черты, основанные на почитании женщины и женского начала, как проявления Великой Матери (Родовой Богини), под защитой которой находилась вся жизнь человека от рождения до смерти. Эти взгляды согласовывались у удмуртов с организацией, декорированием и совместным бытованием жилища «корка» и женского костюма удмуртов в форме единого неразрывного взаимосвязанного ансамбля.