Змея и ее образ в шаманизме хакасов (конец XIX - середина XX века)

В мировоззрении и обрядовой практике хакасских шаманов большое значение придавалось животным и их образам. Верили, что зооморфным обличием и неистовой звериной природой обладали многие обитатели потустороннего мира. Из их числа выделялись духи-хозяева природных объектов, жители Нижнего мира, включая всевозможных зловредных демонов, а также духи-помощники шаманов, которые призывались в процессе камлания. Среди последних важное место отводилось образу змеи/змея (дракона) – ‘ чылан/сыр чылан ’.

Одним из первых исследователей, кто обратил внимание на особую значимость образа змеи и других животных в хакасском шаманском культе, был известный немецкий ученый-натуралист XVIII в. академик И.Г. Георги. Анализируя это, он отмечал, что «божки являются шаманам, по их мнению, наибольше в виде медведей, змей и сов, почему они и воздают животным сим честь» [Георги, 1777, с. 116].

Змея выступала в качестве одного из самых распространенных и сильных тӧс’ов – духов-помощ- ников шамана. Как отмечали хакасские старики: «Лягушка и змея считались защитниками шамана» (АМАЭС ТГУ. № 680-4. Л. 36). Хакасский шаман Роман Кандараков сообщал этнографу Л.П. Потапову о том, что со змеиным и другими тӧс’ами он «смело шел во время камлания в далекие горы и каменные россыпи» [Потапов, 1981, с. 135].

В традиционных воззрениях хакасов эта рептилия имела непосредственную связь с Нижним миром. Она при этом являлась одним из ярких представителей не только подземного, но и подводного пространства. Поэтому шаманисты Саяно-Алтая обозначали змею наряду с другими пресмыкающимися и земноводными не иначе, как ‘ суғдаң кил-ген ’ – букв. «пришедшая из воды» [Вода…, 2012, с. 135, 183]. В связи с чем среди хакасов бытовала примета: если во сне увидеть змею или некоторых других животных указанных видов, то это означало «получить неприятность от водяного духа» [Там же, с. 183].

В народе встречались воззрения о том, что змея, наряду с другими шаманскими помощниками, помогает каму бороться со зловредными духами. Полагали, что всех вредоносных сущно стей они изгоняли далеко на восток к мифическому морю Хара талай – во владение демона Кирби хана, либо на Сарығ талай к могущественному духу Кум Таю [Катанов, 1889, с. 113]. По другим сведениям, змеи конвоировали плененных нечистых духов прямо к владыке Нижнего мира – Эрлик хану [Катанов, 1897, с. 30]. В верованиях хакасов указанный персонаж нередко и сам мог принимать змеиное обличие (АМАЭС ТГУ. № 681-1. Л. 66 об.). Помимо того, в шаманских призываниях хакасов и других тюрков Саяно-Алтая образы Эрлик хана и змеи также были тесно связаны друг с другом. Прежде всего, это нашло свое выражение в том, что владыка подземного мира обычно описывается в них, как всадник, держащий в своей руке плеть в виде черной змеи [Бурнаков, 2011, с. 112; Потанин, 2005, с. 71–72].

Столь значимая роль образа змеи в шаманизме не могла не отразиться и в самой атрибутике служителей культа, прежде всего в костюме – хамдых кип . Практически на всех хакасских шаманских облачениях в том или ином виде было представлено символическое изображение змей. Наиболее выразительными из них были длинные наспинные матерчатые ленты – сызым длиной около одного метра и больше. Некоторая их часть имела вид упрощенных фигур драконообразных змей. Отдельные из них состояли из кусков черного и красного сукна и оканчивались бахромчатым хвостом. На теле этого существа в нескольких местах нашивались кусочки сукна с бахромой. У других

«драконов» выделялись две пары ног и сердцевидный хвост. У большинства подобных фигур отсутствовала голова, хотя в определенных случаях на ее месте пришивался кусок сукна подтреугольной формы [Иванов, 1979, с. 134–135, рис. 148]. Схожие по форме драконовидные и змеевидные подвески с той же семантикой были широко распространены и в шаманской одежде алтайцев и телеутов [Потапов, 1991, с. 212]. В религиозно-мифологическом сознании ленты-змеи наделялись апотропеистической силой и вместе с тем, служили орудием шамана, которым изгонялись враждебные духи, в том числе и обитатели подземного царства.

В костюме хакасских шаманов наряду с ритуальными лентами сызым , был широко представлен и другой змеиный символ – раковины каури ( чылаңмас – букв. «змеиная голова»). Ими преимущественно обшивали верхнюю часть шаманской куртки – хамдых тон , а также шаманский головной убор – хамдых пӧрiк и др. При этом способ их нашивки был весьма разнообразен: в виде прямых и зигзагообразных линий, треугольников, крестов и пр. [Яковлев, 1900, с. 55; Бутанаев, 2006, с. 78, 81]. В этой связи, один из дореволюционных авторов, описывая хамдых пӧрiк , отмечал, что «на лбу шапки была нашита звезда с шестью лучами из раковин, называемых про стонародьем – дониланбаш ( чылаңмас . – Авт. )» [Шаманство…, 1871, с. 58].

Изображение змеи было представлено и на другом не менее ярком шаманском атрибуте – бубне. Он являлся важнейшим ритуальным инструментом и обладал широким семантиче ским полем. Более того, он выступал в качестве своеобразного «паспорта» шамана. Знающие люди, взглянув на бубен и его рисунки, без труда могли определить статус и мистическую силу шамана. Отметим, что помимо всего прочего, обязательным элементом его изобразительного содержания было наличие фигур духов-помощников кама, в числе которых непременно была и змея. Рисунки обычно наносились на всю поверхность внешней стороны кожаной мембраны бубна. При этом саму змею изображали (одну либо парно – самец и самка) в ее нижней части, соотносимой с подземным миром. Фигуры данной рептилии, как правило, выполнялись черной краской [Катанов, 1897, с. 29; Яковлев, 1900, с. 57–58; Потапов, 1981, с. 135], хотя иногда на рисунках встречались белые и красные змеи [Клеменц, 1890, с. 29].

Шаман в процессе камлания зачастую сам «перевоплощался» в змею. Главным образом это выражалось такими его внешними проявлениями, как телодвижение, мимика и акустические сигналы.

В этой связи уместным является привести личные наблюдения выдающегося исследователя Г.Н. Потанина за камланием алтайского шамана Энчу: «Он бешено крутился телом, не сдвигая ног; он глубоко приседал, извивался и выпрямлялся, как бы подражая своим телом движениям змеи» [Потанин, 2005, с. 60]. Представленное описание специфической манеры изображения змеи и полное погружение в ее образ во многом было характерно и для хакасских шаманов.

По традиционным представлениям хакасов змея наряду с лягушкой и ящерицей была мистическим образом связана с духом-покровителем овец Ил-герге , а нередко являлась одним из его воплощений [Катанов, 1907, с. 692, 596]. Верили, что они «пугают своим присутствием тех злых духов, которые желают прикоснуться к овцам» [Катанов, 1897, с. 30]. Полагали, что если во сне увидеть указанных животных, то это предвещало людям болезнь, насылаемую Илгерге . Для того чтобы отвратить от человека недуг, следовало принести ему жертву. В качестве жертвенных животных выступали холощеные бараны желтой и красной мастей [Катанов, 1907, с. 556–557, 592, 596].

Таким образом, изложенный материал позволяет сделать вывод о том, что образ змеи занимал важное место в шаманизме хакасов. Она выступала в качестве одного из важнейших духов-помощников шамана. В связи с чем ее символическое изображение было широко представлено в шаманской атрибутике. Вместе с тем значимая роль отводилась змее и в обрядности, направленной на защиту домашнего скота, в частности овец, а также сохранение здоровья человека.