Значение морфологических различий при обучении монголов русской грамматике

П остановка проблемы . В ХХ в. русский язык в Монголии был обязательным для изучения в средней общеобразовательной школе и во всех высших учебных заведениях, его знали практически все. Однако в настоящее время он утратил свои позиции и изучается лишь в 7–9-х классах. Сократилась и потребность в квалифицированных специалистах по русскому языку как иностранному; учителям рекомендовалось «переориентироваться» на английский, в результате чего снизился уровень подготовки учителей-русистов и значительно уменьшилось количество людей, говорящих на русском языке. В этом нас убедила работа на курсах повышения квалификации по русскому языку как иностранному для монгольских учителей-словесников и на занятиях с учащимися

7–12-х классов, выполняемая Иркутским государственным университетом в рамках грантовых программ фонда «Русский мир».

Обзор научной литературы . К сожалению, до сих пор нет полного системного сопоставительного описания русского и монгольского языков. В 40–70-е гг. ХХ в. появились исследования по изучению монгольского (бурят-монгольского) языка [Бертагаев, 1964; Санжеев, 1940], а также работы по компаративной характеристике названных языков [Галсан, 1975; Цэдэндамба, 1974; 1978], но этого недостаточно для успешного изучения русского как иностранного. К тому же в настоящее время, насколько нам известно, не ведутся исследования по синтаксису монгольского языка с учетом достижений современной лингвистики, тогда как знание основных синтаксических моделей предикативных единиц и умение применять их на практике говорит о формировании всех видов компетенций: языковой, речевой и коммуникативной. Осознанное же овладение речевыми образцами – синтаксическими моделями, считаем, невозможно без умения сопоставлять как грамматическую систему родного языка обучающихся, так и систему изучаемого языка (в нашем случае монгольского и русского). Эти знания и умения необходимы прежде всего преподавателю русского языка как иностранного, работающего в современной монгольской школе; в противном случае, как нам кажется, статус русского языка в этой стране еще более понизится. На наш взгляд, необходимо усовершенствовать подход к преподаванию русской грамматики в монгольской аудитории.

В связи с этим цель нашей статьи – на основе сопоставительной характеристики глаголов и имен существительных спрогнозировать наиболее острые зоны интерференции в построении синтаксических структур и помочь избежать их отрицательного взаимовлияния. Зоны интерференции трактуем как весь ареал грамматических конструкций в изучаемом языке, не имеющих эквивалентных построений в родном и поэтому являющихся объектом потенциального отрицательного взаимодействия. Так, поскольку в монгольском языке нет слов категории состояния, можно констатировать, что любые русские синтаксические модели, в которых есть названная морфологическая форма, будут трудными для монголов. Следовательно, необходимо учитывать этот факт в практике преподавания русского языка как иностранного в монгольской среде.

Результаты исследования . Общеизвестно, что основным принципом преподавания грамматики иностранцам является представление лингвистического явления в контексте: в словосочетании или предложении. В статье мы остановимся на введении в активную речевую практику простых предикативных конструкций, а «строительным материалом» для них в сопоставляемых языках служат морфологические формы. Для сравнения мы представим не все морфологические средства, а только те, которым в любом языке отводится роль синтаксических инструментов и которые выполняют функции субъекта, предиката и модификаторов в простом неосложненном предложении.

Функции субъекта и предиката в обоих языках преимущественно выполняют существительное и глагол.

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

В лингвистике понятие модификатор дискуссионно, косвенным свидетельством чему является отсутствие толкования термина в современных словарях.

Мы понимаем под модификатором непредикативную синтаксическую конструкцию, выполняющую роль смыслового конкретизатора либо распространителя предикативной основы, манифестирующего конкретную синтаксическую функцию.

В русском языке модификаторами могут быть как самостоятельные падежные словоформы, так и словоформы в сочетании с предлогами, роль которых заключается в выражении смысловых отношений между ними. Предлоги тесно связаны с категорией падежа. В монгольском же языке «нет предлогов. Связь между словами и словосочетаниями в предложениях в основном осуществляется посредством падежных аффиксов и послелогов» [Цэдэндамба, 1978, с. 124]. Монгольские послелоги в основном эквивалентны русским предлогам [Галсан, 1975, с. 274–286; Цэдэндамба, 1978, с. 123–127], то есть так же, как предлоги в русском языке, конкретизируют синтаксическую функцию непредикативных – второстепенных членов предложения.

Сравним морфологические категории имен существительных в сопоставляемых языках.

Таблица 1 Сопоставление морфологических категорий имен существительных в русском и монгольском языках

Table 1

Noun Morphological Category Comparison in the Russian and Mongolian languages

Грамматические категории	Русский язык	Монгольский язык
Категория одушевленности / неодушевленности	Имеется	Отсутствует [Галсан, 1975, с. 120]
Категория рода	Мужской Женский Средний	Отсутствует [Галсан, 1975, с. 120]
Категория числа	Единственное Множественное	Нуждается в специальном исследовании [Галсан, 1975, с. 129]
Категория падежа	6 падежей: именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, предложный	8 падежей: именительный, родительный, дательно-местный, винительный, исходный, творительный, направительный, совместный [Галсан, 1975, с. 130–148; Цэдэн-дамба, 1974, с. 28–49]

Из приведенных данных видно, что в основном морфологические категории существительных в сопоставляемых языках не совпадают.

Отсутствие грамматической категории рода существительных в монгольском языке и неопределенность в обозначении грамматической формы числа означают, что при построении русского предложения потенциальны ошибки в следующих ситуациях: 1) согласование в формах рода, числа и падежа; 2) склонение.

Отметим, что синтаксической связи согласования в монгольском языке нет [Цэдэндамба, 1978, с. 14]. Следовательно, необходимо использовать как можно больше упражнений на отработку моделей «прилагательное + существительное». Методисты знают: чтобы грамматическое явление было усвоено и был выработан навык в его употреблении, нужно повторение его не менее 15–25 раз [Акишина, Каган, 2004].

Несмотря на то что названия пяти из восьми монгольских падежей совпадают с русскими, семантическое содержание их в большинстве случаев различно. Так, например, в русском языке существительным в родительном падеже со значением качественной семантики (Это был мальчик семи лет ; человек высокого роста ) соответствует монгольская форма совместного падежа ( Долооннастай жаал (буквально: семь с возрастом мальчик ); Өндөрнуруутай хyн (буквально: высокий с ростом человек ) [Галсан, 1975, с. 142].

Еще один пример. В русском языке при обозначении живых существ, лиц при переходных глаголах употребляется форма винительного падежа имени существительного: читать книгу; поздравлять бабушку; любить сестру. В монгольском же языке из-за отсутствия грамматической категории рода формы винительного падежа совпадают с формами родительного, за исключением сочетаний с глаголами любить и поздравлять , которые требуют после себя дательноместного падежа (типа Поздравляю вам, любить нам ) [Галсан, 1975, с. 147].

Особый интерес для нас представляет тот факт, что русской словоформе в дательном падеже «при предикативных наречиях и безличных глаголах… никогда нет соответствия» [Галсан, 1975, с. 145]. Причину этого определим в ходе дальнейшего исследования.

Обратимся к сравнению глаголов, представляя их грамматические характеристики в таблице. (Мы намеренно не останавливаемся в этой работе на их формах – деепричастии и причастии, которым в монгольском языке отводится значительная роль: они могут выступать как знаменательные и служебные части речи и имеют существенное значение в образовании сложных предложений.)

Таблица 2

Сопоставление морфологических категорий глаголов в русском и монгольском языках

Table 2

Verb Morphological Category Comparison in the Russian and Mongolian languages

Грамматические категории	Русский язык	Монгольский язык
1	2	3
Вид	Совершенный Несовершенный	Отсутствует [Галсан, 1975, с. 203; Цэ-дэндамба, 1974, с. 80]
Время	Настоящее Прошедшее Будущее	Настоящее Прошедшее (давнопрошедшее, недавнопрошедшее) Будущее [Галсан, 1975, с. 209–217]

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

Окончание табл. 2

1	2	3
Наклонение	Изъявительное Повелительное Сослагательное	Изъявительное Повелительно-желательное: со значениями побуждения, просьбы, предостережения, напоминания, опасения Отсутствует [Галсан, 1975, с. 223]
Залог	Действительный Страдательный	Прямой Страдательный Побудительный Совместный Взаимный [Галсан, 1975, с. 224–227]
Число	Единственное Множественное	Отсутствует [Галсан, 1975 с. 197–203]
Лицо	1 л., 2 л., 3 л.	Отсутствует [Галсан, 1975, с. 197–203]
Род	У глаголов в форме прошедшего времени (муж., жен., сред. р.)	Отсутствует [Галсан, 1975, с. 197–203]

Таким образом, мы имеем несовпадения во многих глагольных категориях, что служит потенциальным показателем интерференции, или влияния родного языка на изучаемый, при построении предложений, в которых глагол выполняет роль предиката. Не случайно Ц. Цэдэндамба отмечал невозможность структурного совпадения многих русских предикативных конструкций с монгольскими [1978, с. 13]. Прежде всего это касается образования односоставных предложений, соотносительных с русскими глагольно-личными и безличными, чему есть объяснение: в качестве средства выражения главных членов в русских односоставных предложениях выступают глаголы с показателями определенных морфологических категорий. Так, например, в безличных структурах главный член может быть выражен либо глаголом в форме 3 лица настоящего / будущего времени, либо в форме прошедшего времени единственного числа среднего рода, либо словами категории состояния. В монгольском же языке, как уже говорилось, вопрос о грамматическом числе и грамматическом роде у глаголов и существительных до сих пор является предметом дискуссий и разногласий [Галсан, 1975; Цэдэндамба, 1978]. Слова категории состояния в монгольской грамматике также отсутствуют [Галсан, 1975, с. 201–202]. И именно в этих синтаксических группах имеется больше всего нарушений, выражающихся в незнании речевых образцов типа Я нравится, У них еще трудно; Ей что-то случилось [Бойко, 2017, с. 101–102].

Смысловое содержание русских безличных предложений выражается в монгольском языке иными – двусоставными предикативными структурами, например:

• 1)    Сегодня на улице холодно – Оноордор гадаа хуйтэн байна – досл.: Сегодняшний день холод есть;

• 2)    Ему скучно – Тэр уйтгартай байна – досл.: Он скука есть ;

• 3)    Мне не хочется ехать в гости – Би зочиллохыг хусэхгуй байна – досл.: Я гости не хочу быть;

• 4)    У нас нет билетов в театр – Бидэнд театр явах билет байхгуй – досл.: Мы театр ехать билет не имеем.

Двусоставные эти структуры потому, что, как мы полагаем, в монгольском языке не может быть предложений без подлежащего, занимающего препозицию в предложении, и сказуемого, стоящего в абсолютном конце синтаксической конструкции. Наблюдается взаимозависимость между жесткой конструкцией структурной схемы монгольского простого предложения и синтаксической ролью членов этой схемы, которые определяются их морфологическими свойствами.

Как видим, хотя перевод транслирует основное содержание, все же он не передает основную семантику безличных предложений – отсутствие активного деятеля или носителя признака, о чем свидетельствует сама форма главного члена, не допускающая грамматического подлежащего – имени существительного или местоимения в именительном падеже.

Особенно трудны для монголов безличные структуры, включающие в свой состав слова категории состояния и отрицание, так как в монгольском языке при отрицании требуется именительный падеж: Книга нет ; Мама нет [Цэдэндамба, 1978, с. 30]. Следовательно, надо уделить серьезное внимание отработке модели «Нет + имя в род. п./ Нет N₂».

Остановимся более подробно на структурах со словами категории состояния, потому что, как уже отмечалось, их нет в монгольском языке. Однако уже в 7-м классе (IV четверть) при изучении лексической темы «Окружающая среда. Какая сегодня погода?» от ребят требуется знать слова жарко, холодно, тепло, прохладно в сочетании с темпоральными распространителями сегодня, вчера, завтра и уметь употреблять их в речи [Русский язык VII, 2017]. И учащиеся неплохо усваивают названные структуры.

Трудности появляются, когда в предложении имеется детерминант (модификатор), выраженный существительным / местоимением в косвенном падеже или предложно-падежной формой.

В этом случае предлагаем следующий алгоритм работы.

Вначале грамматическая структура (временной детерминант + слово категории состояния / Adv_tempor Praed) вводится лексически как цельная лексикосинтаксическая единица ( Сегодня/вчера/завтра жарко/было/будет ) и констатируется, что такая конструкция употребляется в русском языке в ситуации, когда требуется сказать, какая погода.

Затем даются модификации модели с пространственными распространителями (В / На предл. п. – слово категории состояния / В / На N_{6 locum} Praed) в ее конкретном лексическом воплощении: В городе / на улице… (сегодня) холодно.

По мере изучения языка следует продолжать расширять список лексем-распространителей и слов категории состояния. Рекомендуем завести «Синтаксический словарь», где базовая модель дополняется конкретными лексемами, по возможности указывая их принадлежность к определенной лексико-семантической группе: одушевленное/неодушевленное, собственное/нарицательное существи-

СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

тельное, личное местоимение, существительное со значением места и др. При этом, на наш взгляд, следует «разводить» омонимичные по способу выражения главного члена структуры с разным семантическим содержанием. Так, например, формы «N₃ / Pronom₃ Praed»: Мне холодно – должны располагаться в другом месте (на другой странице), где будет идти речь об иной семантике, а именно о физическом состоянии человека, независимом от его воли и желания. И здесь будет другой список детерминантов – одушевленных существительных.

Позже, когда будет изучаться тема «Повседневная жизнь. Как ты себя чувствуешь?» (8-й класс, 2-я четверть), будут введены слова плохо, хорошо [Русский язык VIII, 2016]. Предикаты надо/нужно + инфинитив вводятся при изучении темы «Семья. Какие твои обязанности по дому?» (9-й класс, 1-я четверть) [Русский язык IX, 2015].

И лишь на продвинутом этапе обучения можно говорить о психическом состоянии человека и вводить данную структурную модель, наполняя ее другими лексемами: весело, грустно, интересно.

К сожалению, наш опыт работы показывает, что школьные учителя тоже нуждаются в повторении представленного грамматического материала. В их речи встречаются ошибки типа: Учитель надо любить ученики; И мы надо вступить во владение свою профессию; Учитель необходимо быть точным и пунктуальным; Мне рады, что вы приехали [Бойко, 2017, с. 102]. Получается, что вроде бы коммуникативная компетенция есть, понимание достигнуто, но речевая и лингвистическая компетенции недостаточно сформированы, а это недопустимо для учителя русского языка как иностранного. Считаем, опираясь на многолетнюю практику преподавания РКИ монгольским учителям-русистам, что и им следует сначала вводить синтаксические модели безличных предложений лексически, чтобы употребление детерминанта в форме дательного падежа было доведено до автоматизма. Предполагаем, что нынешним учителям в период их обучения было предложено толкование этого грамматического явления как дательного субъекта и предложен его двусоставный аналог раньше, чем они научились правильно использовать базовую синтаксическую модель, то есть до формирования у них речевой компетенции.

Повторим, что в случае изучения таких разносистемных, разностуктурных языков, как русский и монгольский, изучаемую грамматическую модель вводят лексически, как единый грамматический комплекс, поясняя, в каких ситуациях это грамматическое явление употребляется. А в дальнейшем учащиеся сами сумеют сделать вывод о глубине лексического и семантического объема данной синтаксической модели.

Приведенные выше примеры с грамматическими искажениями еще раз говорят об актуальности знания морфологических различий сопоставляемых языков и их учета в определении зон интерференции, с тем чтобы при планировании работы уделять структурам, подвергающимся отрицательному взаимовлиянию, особое внимание.

Рассмотрим еще несколько предикативных структур, которые сложны для монголов, изучающих русский язык. Это модели: 1) «Дат. п. имени – количественноименное сочетание / N3 N1» (Мне / брату 17 лет) и 2) «Род. п. имени с предлогом У – имен. п. сущ. / У N2 N1» (У нее / у сестры (есть) дочь).

Как уже упоминалось, в монгольском языке предикативная структура всегда двусоставна (без сказуемого предложение не оформляется), поэтому и названные синтаксические модели – аналоги русских номинативных предложений с детерминантами – тоже двусоставны. Этим и объясняются грубые грамматические нарушения: Этот раз она 40 лет, то есть у нее было 40 лет [Бойко, 2017, с. 102].

В монгольском языке первой модели соответствует двусоставное предложение, расширенная структурная схема которого имеет такой вид: «Существительное / местоимение в именительном падеже – числительное / количественноименное сочетание – глагол» (досл.: Я 17 лет есть ).

Тем не менее знание русской речевой модели необходимо уже на начальном этапе обучения: в 7-м классе (1-я четверть) при изучении темы «Семья. Сколько тебе лет?» [Русский язык VII, 2017]. От учащихся требуется умение употреблять личные местоимения в форме дательного падежа. Рекомендуем сразу же добавить в эту модель названия родственников в форме дательного падежа (брату, отцу, папе, маме, сестре, бабушке, дедушке), а затем личные имена русских (Ивану, Петру, Ольге, Наталье, Ване, Наташе…). Позднее, по мере изучения лексических тем, вносим в список, заполняя «Синтаксический словарь», названия животных (баран, верблюд, конь, собака, овца и др.), городских/деревенских объектов (городу, дворцу, дому, театру, памятнику, деревне, улице и др.). Далее можно распространять детерминанты согласованными определениями ( моему брату, старшей сестре…). Иными словами, в рекомендованном «Синтаксическом словаре» синтаксическая модель «N₃ N₁» может быть представлена в таком лексическом воплощении.

Форма дательного падежа

• 1)    мне/я, тебе/ты, ему/он, ей/она, им/они (личные местоимения);

• 2)    Брату/брат, сестре/сестра, маме/мама, папе/папа… (одушевленные сущ., названия родственников);

  Количественно-именное сочетание 1) 1–100–1000 (количественные);

  • 2)    тысяча, миллион (сущ.) ЛЕТ;

  • 3)    много, мало ЛЕТ(неопределенно-количественные слова)

  
  

• 3)    Петру (Петр) / Пете (Петя), Татьяне (Татьяна) / Тане (Таня); Иванову (Иванов); Ивановой (Иванова), Надежде Алексеевне (Надежда Алексеевна), Юрию Сергеевичу (Юрий Сергеевич), Кузнецову Ивану Петровичу (Кузнецов Иван Петрович), Симоновой Наталье Владимировне (Симонова Наталья Владимировна)... (личные имена);

  СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ ^{2021. № 4} (¹⁶)

  
  

• 4)    мальчику/мальчик, девочке/девочка, дедушке/дедушка... (одушевленные сущ.);

• 5)    верблюду/верблюд, коню/конь, барану/баран, овце/овца, собаке/ собака, лошади/лошадь, птице/птица… (сущ., названия животных, птиц);

• 6)    дворцу/дворец, дому/дом, заводу/завод, театру/театр, городу/ город, стране/страна, площади/площадь, зданию/здание (неодушевленные сущ., названия городских объектов);

• 7)    моему папе (мой папа), моей старшей сестре (моя старшая сестра)… (распространение определениями ) .

Постоянная планомерная работа приводит к закреплению данной структурной схемы в речи учащихся. Сложнее обстоит дело с моделью «У N₂ N₁» (например: У него ангина ), во-первых, потому, что субъектный детерминант в монгольском языке, как и в предыдущей структурной схеме, предстает в форме именительного падежа, и во-вторых, потому, что главный член русского предикативного построения передается разными формами – дательно-местного или совместного – падежей [Цэдэндамба, 1978, с. 18]. Приблизительный перевод может быть таким: Он ангина есть; Он с ангиной есть . Следовательно, и при введении в активную речевую практику этой структурной схемы следует неустанно повторять данную модель, пополняя новыми лексемами (одушевленными существительными – названиями родственников, людей, животных, птиц, личными именами; неодушевленными существительными – названиями объектов и др.).

Названной модели еще и потому следует уделять особое внимание, что детерминант «У N₂» частотен и в других односоставных (безличных) и двусоставных построениях типа: У брата нет дачи; У меня болит голова; У сестры есть машина. Монгольский эквивалент таких предложений в переводе на русский всегда двусоставный: Брат дача нет; Я, который голова болит; Сестра машина есть.

Выводы. В предлагаемой статье мы остановились только на некоторых, на наш взгляд, самых сложных для монголов грамматических явлениях, вызванных интерференцией и легко прогнозируемых при системном учете морфологических различий сопоставляемых языков. Зоны интерференции распространяются, во-первых, на структурное несовпадение русских односоставных предложений с их монгольскими эквивалентами и, во-вторых, на синтаксические модели с детерминантами вообще и с субъектно-объектными в частности. Знание этого позволит учителю при планировании работы уделять больше времени данным структурам, последовательной непрекращающейся работе с ними, что в результате поможет формированию лингвистической, речевой и коммуникативной компетенций.