Значение труда У. Харвы «Die religiosen vorstellungen der mordwinen» в контексте исследований фольклора эрзи и мокши

• Е.    А. ШАРОНОВА,

доктор филологических наук, профессор кафедры русской и зарубежной литературы ФГБОУ ВПО «МГУ им. Н. П.Огарёва» (г. Саранск, РФ)

Эрзя и мокша – народы, представляющие на нашем континенте древнейшие культуры, прошедшие в своем развитии через все этапы этногенеза. В их фольклоре отразилось обрядовомировоззренческое и художественноэстетическое творчество, сложились типы мифологических и эпических сюжетов и персонажей, воплотилось своеобразие духовного и социальноисторического бытия этноса. Богатейшими по содержанию являются мифологические и религиозные представления эрзи и мокши. Этой темы мы касались в своих предыдущих работах (см., например, [15]). В 1952 г. в Хельсинки был опубликован фундаментальный труд финского ученого У. Харвы (Холмберга) «Die Religiosen Vorstellungen der Mordwinen» («Религиозные воззрения мордвы») на немецком языке [28]. В процессе работы автор опирался на полевые материалы Х. Паасонена, сборникиА. Ф. Юртова [26], М. Е. Евсевьева [3], А. А. Шахматова [25], исследования П. И. Мельникова (Андрея Печерского) [9], И. Н. Смирнова [19], И. И. Дубасова [2], М. Т. Маркелова [7], публикации К. Мильковича [10], К. Митропольского [11], В. Н. Майнова [6; 29], М. Халанского [21] и другие ис- точники, актуализированные к первой половине XX в.

Объектом исследования У. Харвы явилась семейно-бытовая и общественная жизнь мордвы. Сведения по ее истории даются главным образом сквозь призму взглядов И. Н. Смирнова, И. И. Дубасова, и это накладывает определенный отпечаток на труд ученого. Он предположил, что главным «стеблем» двух групп этноса была мокша [28, 5 ]; что золотоордынское государство не оказало заметного влияния на интеллектуальную культуру мордвы [28, 6 ].

• У. Харва описал представления эрзи и мокши о душе, смерти, загробном мире, верховном Боге, низших небесных и земных божествах – антропоморфных существах, имеющих вполне человеческую психологию. Основным материалом для ученого послужили фольклорные предания о сотворении мира и человека, эпические песни о похищении богами земных невест. Устнопоэтические образы он передает так, как они воспроизведены в мифах и песнях. Данное обстоятельство служит условием подлинной научности сформированных им суждений и выводов. Эрзянский инязор Пургас и мокшанский оцязор

  © Аношина В. Н., Шаронова Е. А., 2014

Пурейша, легендарный царь Тюштян описаны как исторические и эпические персонажи, пребывающие между реальным и мифологическим мирами, их бытие зависит от высшего Бога, различных светлых и темных сил.

Существование первобытного и раннеклассового общества полностью регламентировалось обычаем, традицией, обрядом. Учитывая это, У. Харва подробно описал обряды похорон, поминок, родительских дней, связанные с ними воззрения о загробном мире, календарные праздники, братчины, жертвоприношения, уделил особое внимание охранительной магии. Для древнего человека природа была одушевленной, мыслящей и говорящей. Ему были свойственны гилозоистские воззрения о солнце, луне, вечерней и утренней заре, дожде, тумане, ветре, морозе. Ученый воспроизвел отношение мордвы к этим явлениям природы, мифологическим героям. Они воспринимались как реальные могущественные существа, с которыми приходилось вступать в практические связи. В частности, в таких отношениях человек находился с божествами воды (Ведявой, Ведятей, Рававой), земли (Ма-сторавой), дома и двора (Кудавой, Юр-тавой, Кардаз-Сярко), поля (Норовавой, Паксявой), леса (Вирявой, Вирятей), села (Велявой, Веленьпазом) и т. д. По мнению У. Харвы, для эрзян и мокшан все на земле измерялось высшими силами, с которыми следовало жить в мире и согласии, выполняя их заповеди, сохраняя окружающую природу. Древний человек-мифотворец был поэтом, но его поэзия подчинялась насущным потребностям существования. Это обстоятельство также отражено ученым.

Научный мир России и Запада судит о мифологии и религии эрзи и мокши, основываясь на исследовании У. Харвы. Однако его идеи и выводы нуждаются в комментариях, так как появились новые данные по истории, мифологии и религии мордвы. Должны быть проведены обстоятельные научные изыскания с учетом работ

А. И. Маскаева [8], К. Т. Самородова [18], Н. Ф. Мокшина [13], А. М. Шаронова [23] и других ученых, которые значительно расширили представления о религиозно-мифологическом мире эрзи и мокши. При этом нужно принять во внимание мнение Д. С. Лихачева, высказанное им в беседе с корреспондентом журнала «Огонек» А. Черновым: «Русь была поразительной державой, в которой соединялись и финно-угорские народы, и народы иранские, и восточные славяне. Это видно по именам и по именам богов. Что такое Мокошь? Племя Мокошь. Что такое Перун? Это финно-угорский Пер-кун» [5, 9–10 ].

Археолог И. М. Петербургский констатирует, что к концу I тыс. н. э. в междуречье Оки и Волги были хорошо развиты земледельческая культура и скотоводство. Об этом свидетельствуют орудия труда древних эрзян и мокшан (лесорубные топоры, серпы, мотыжки, сошники, наральники), семена возделываемых ими растений (ячмень, пшеница, просо, полба, рожь, горох, лен, конопля), останки домашних животных (коров, свиней, овец, коз). Массовые находки железных предметов в погребениях на территории современной Мордовии и их металлографический анализ показывают, что уровень железоделательного производства у мордвы в I тыс. н. э. был достаточно высок и соответствовал общему уровню развития восточноевропейского кузнечного ремесла [16, 121–128 ].

И. Т. Посошков в «Завещании отеческом…» (1719 г.) писал о хорошем знании эрзянами и мокшанами русского языка, что было обязательным условием широких межнациональных контактов, включая религиозные: «Естъли им дать лет на десять льготы в податях и отмену в милости учинить крещеным от некрещеных, то вся мордва года в два-три примут крещение. И презвитерам, кии к ним отделены будут, не требе учити-ся их языка, понеже вси они русской язык знают» [1, 127]. Голландец Стрюйс в описании путешествия из Москвы в Астрахань в 1669 г. рассказал о совмест- кУ) Финно–угорский мир. 2014. № 1 ном проживании эрзян и русских в Муроме: «…Из Ляхов отправились в Муром (Моruma). Этот маленький городок, населенный москвитянами и татарами, называемыми мордвой (Morduvins), составляет границу последних, хотя находится под властью царя» [1, 188]. Аналогичное известие в 1703 г. оставил другой голландец, Корнилий де Бруин: «…3-го числа (мая) проплыли мы мимо Мурома, города, расположенного на одной горе, спускающейся к реке. Город этот с виду довольно большой, с 7 каменными и многими деревянными церквами. Говорят, что здесь родится лучший во всей России хлеб. Он отстоит от Елатьмы на 60 верст и заселен русскими и татарами. Говорят также, отсюда начинают встречаться татары, называемые мордва…» [1, 126].

Эрзя и мокша – народы, представляющие на нашем континенте древнейшие культуры, прошедшие в своем развитии через все этапы этногенеза.

В их фольклоре отразилось обрядово-мировоззренческое и художественно-эстетическое творчество, сложились типы мифологических и эпических сюжетов и персонажей, воплотилось своеобразие духовного и социально-исторического бытия этноса.

В XIX–XX вв. благодаря многочисленным публикациям фольклорных произведений предания, традиции, обряды мордвы стали достоянием науки. В 1867 г. вышли в свет «Очерки мордвы» П. И. Мельникова, где мордовская мифология впервые изложена как стройная система с различными сюжетами и персонажами, приведены общественные и частные моления в честь божеств. Эта работа оказала значительное влияние на последующие более обширные труды о ее религиозных воззрениях и обрядах К. Митропольского, А. Примерова и др.

Существенно расширил и углубил разыскания П. И. Мельникова В. Н. Майнов в исследовании «Les restes de la muthologie Mordwinen» («Остатки мордовской мифологии»), изданном в 1889 г. В конце ХIХ в. с критикой мордовской мифологической системы, в которой существует определенная иерархия богов, выступил И. Н. Смирнов: «При всем интересе, который возбуждает схема Мельникова – Майнова, мы не можем не отнестись к ней с известной долей осторожности. Она слишком отдает классическими теогониями, мало вяжется с мордовскими воззрениями на богов и финской теогонией вообще» [19, 290 ]. По И. Н. Смирнову, языческие эрзянские и мокшанские божества – это автономные антропоморфные существа, так как каждый двор, колодец, озеро, роща имеют своих независимых друг от друга покровительниц. Он полагал, что П. И. Мельников ошибался, представляя мордовский Олимп в виде рода, происшедшего от богини Анге-Патяй. Сомнительным прежде всего ему представлялось само имя Анге-Патяй, которое не встречалось ни в одном из мордовских словарей.

Ясность в этот сложный вопрос внес А. И. Маскаев: «Наше личное знакомство с архивными фольклорными материалами, на основе которых Мельников-Печерский делал заключение о системе мордовской мифологии, дает нам право на защиту писателя. Эта система не выдумана автором “Очерков мордвы”, а взята, как и имя богини Анге-Патяй, из фольклорных материалов, записанных в мордовском селе Сиуха Нижегородского уезда Нижегородской губернии» [8, 130]. Точки зрения И. Н. Смирнова и П. И. Мельникова пытался примирить Б. А. Латынин: «Мельников и Майнов констатировали у мордвы присутствие развитого пантеона божеств явлений природы, объединенных сложной системой кровного родства. Смирнов видит лишь отдельных духов-покровителей, а схему Мельникова – Майнова считает сочиненной по шаблону классической мифологии. Если же обратиться непосредственно к самому подлинному материалу, то нетрудно заметить, что правы обе стороны: у мордвы налично и то и другое» [4]. А. И. Маскаев уточняет позицию Б. А. Латынина: различные мифологические системы существовали одновременно не у одних и тех же групп, а у разных; общемордовского единства в мифологии нет, она различна у эрзян и мокшан, у этнографических групп терюхан, каратаев, шокшан. Теньгушевские эрзяне верховным богом считают Шки паза или Шким паза. Соседняя темни-ковская мокша не знает его и называет своим главным богом Шкая.

• У. Харва поддержал точку зрения И. Н. Смирнова. Исследователь подверг критике мифологическую систему П. И. Мельникова и заключил, что его работа «ненаучна» и не должна служить руководством для тех, кто занимается изучением религиозных воззрений мордвы [28, 15 ]. Финский ученый привел сведения о матери богов Анге-Патяй из материалов архимандрита Макария, а миф о ней в «Очерках мордвы» назвал курьезным [28, 15 ]. Он сочувственно воспринял сведения М. Е. Евсевьева о том, что П. И. Мельников искаженно записал имена некоторых богов [3, 477–478 ], и признал, что И. Н. Смирнов дает полную картину религиозных воззрений мордвы [28, 17 ].

Подобной точки зрения придерживаются также ряд мордовских фольклористов и этнографов. Н. Ф. Мокшин полагает, что П. И. Мельников «сочинил миф о некоем Чам-Пасе, Шайтане и сотворении мира, который с его легкой руки стал затем кочевать по страницам многих работ как отечественных, так и зарубежных авторов» [12, 199 ]. К. Т. Самородов считает систему П. И. Мельникова более чем сомнительной: «она не совсем соответствует подлинной мордовской мифологии» [18, 8 ]. Между тем подлинность его материалов подтверждается текстами, собранными Х. Паасоненом, параллелями в сюжетах о сотворении мира и человека коми, марийской, удмуртской мифологий, более поздними (середина

XX в.) записями соответствующих мифов в Арзамасском районе Горьковской области и в Мордовии.

«Очерки мордвы» были полностью «реабилитированы» в исследованиях А. И. Маскаева [8], А. М. Шаронова [23], С. В. Пивкиной [17], Н. Г. Юрченковой [27] и др.

В XIX–XX вв. благодаря многочисленным публикациям фольклорных произведений предания, традиции, обряды мордвы стали достоянием науки.

На рубеже XX–XXI вв. интерес к работе У. Харвы усилился: возникла необходимость в переосмыслении давно известного материала. Существенное внимание ему уделено в монографиях А. М. Шаронова [23] и Н. Г. Юрченковой [27], которые отмечают выдающийся вклад финского ученого в исследование мифологии и фольклора эрзи и мокши. Значительное место мордовская мифология, представленная У. Харвой, занимает в монографиях Е. А. Шароновой (Федосеевой) [20; 24]. Литературно-художественное воплощение она нашла в эпосе «Масторава» (мифы о сотворении мира, человека, Анге-Патяй, грехопадении) [22].

• У. Харва первым из зарубежных ученых серьезно рассмотрел мифологорелигиозные воззрения эрзян и мокшан на обширном источниковедческом и историографическом материале, значительно развил финно-угристику, в частности в плане изучения истории и культуры мордвы. Его исследование имеет большое значение для современности [14], так как интерес к финно-угорским народам вообще и к эрзе и мокше в частности – их культуре, традициям, истории, роли в формировании и становлении Российского государства – чрезвычайно высок и демонстрируется на всех уровнях политической, научной, культурной и социальной жизни страны.