Знаково-символические функции русской традиционной одежды в исследованиях культурологов, искусствоведов, психологов, этнографов

С семиотической точки зрения культура представляет собой язык или совокупность языков, распределенных по своим функциям [Успенский, 1996, с. 4]. С помощью совокупности знаковых систем народ поддерживает и оберегает свои ценности, своеобразие своей культуры и ее связи с окружающим миром.

Одним из первых исследователей, обративших внимание на функции и знаковость народного костюма, был П.Г. Богатырев, выделивший практическую, сословную, национальную, магическую, религиозную (различие вероисповедания), поло- возрастную, эстетическую, профессиональную, региональную, эротическую и моральную функции [2007, с. 252]. Каждая из этих функций создала в реальном бытовании собственную семиотическую конструкцию.

Культурологи и историки искусства рассматривают символику традиционного ко стюма в контексте духовного наследия, исторического опыта, творческих исканий смысла жизни, своеобразного обобщения и осмысления повседневной жизни и быта. Е.О. Денисова высказала мнение, что традиционный костюм является выражением духов- ности русского народа, своего рода универсалией культуры. Меньше всего, в представлении автора, традиция похожа на застывший обряд, «торжество формы, облаченной в архаичные костюмы» [2011, с. 170–171]. В последние годы появились статьи, в которых авторы делают попытку спроецировать знаковую сущность традиционного ко стюма на современность, повседневный быт, искусство и декоративно-прикладное творчество. По мнению Е.А. Шипиловой, язык культуры в широком смысле представляет собой взаимодополняемую систему вербальных и невербальных способов обмена информацией. Вводя понятие «костюмный код» (калька dresscode), автор подчеркивает, что посредством комбинирования предметов одежды и сочетания их в определенной совокупности можно сделать сообщение, понятное другим носителям конкретной культуры [2015, с. 81].

В рамках искусствоведения традиционный костюм представлен как эстетический художественный феномен, предмет декоративно-прикладного искусства. Художественному образу мира в русских костюмах, принципам орнаментальности, художественно-техническим приемам посвящено немало работ искусствоведов, в которых прослеживаются отношения человека с невидимыми и неведомыми силами, неразрывность с родной землей [Мерцалова, 1975]. Многие авторы видят в ко стюме художественное воплощение космологических представлений о мире, его сложном трехчастном строении [Камалиева, 2014]. Художественные символы неба и его обитателей, земли и солнца, преисподней, воплотившиеся в символике костюмов и орнаментов, рассматриваются исследователями с учетом сюжетов героических эпосов, хотя далеко не всегда подтверждаются этнографическими материалами. Следует также отметить, что при рассмотрении самобытности и оригинально сти русских орнаментов авторы апеллируют к северным или южнорусским традициям, однако практически никогда не привлекают сибирские орнаментальные композиции.

С психологической точки зрения символ неразрывно связан с коллективным бессознательным. По мнению К.Г. Юнга и других сторонников аналитической психологии, символ всегда больше, чем рациональное понятие, потому что уходит корнями в бессознательное [Юнг и др., 1997, с. 91–97]. Психологи обращают особое внимание на значимость коммуникационной составляющей: каждая культура в процессе своего развития создает различные системы символов, призванных выступать своеобразными кодами для ее носителей, и личность, чтобы стать «своим» в культуре, должна освоить эти коды. В реальном общении сим504

вол никогда не сводится к одному определенному значению, он всегда веер возможно стей и смысловых перспектив. В истории человечества создано огромное количество символов, регулирующих поведение индивидуумов в социуме и помогающих осуществлять их совместную деятельно сть [Хмиляр, 2014].

Филологи, лингвисты о суще ствляют реконструкцию слов и значений, видя в этом верный путь к реконструкции славянской культуры во всех ее проявлениях [Трубачев, 2002, с. 12]. Анализируя символику русских названий одежды в этнолингвистическом аспекте, ученые пришли к выводу, что система русских символических названий одежды тесно связана с другими семиотическими системами – системой обрядовых образов, религиозных символов, системой народных примет и др. [Банкова, 2017, с. 13]. Среди анализируемых символов выделяются две противоположные по способу отражения понятий группы: конкретные («шапка»), абстрактные («риза») [Томилина, 2005].

Причастно сть традиционной одежды разного назначения к процессам этногенеза и этнической истории позволяет этнографам видеть в ней полноценный источник. Функции компонентов ко стюма в семейных и календарных обрядах, ритуальной практике рассмотрены в монографии Г.С. Масловой [1984]. Включенные в ритуальную практику предметы традиционного костюма проанализированы во многих трудах этнографов на материалах одежды народов Центральной России, Русского Севера, Поволжья, Сибири. Авторы выявляют этнокультурную символику видов одежды, головных уборов, украшений, обуви и пр. на конкретных фактических материалах, как правило, собранных в ходе работ с музейными коллекциями и во время полевых экспедиций, т.е. получают информацию «из первых рук». Ученые пришли к обоснованному заключению, что обрядовые костюмы конца XIX – начала ХХ в. отражали специфические особенности внешнего вида участников ритуалов, наиболее существенные этапы семейных и календарных обрядов, религиозные воззрения, т.е. были важнейшими культурными символами, «языком знаков».

Поиски культурных доминант традиционной одежды старожилов-сибиряков, включая чалдонов, северно- и южнорусских переселенцев Сибири начала ХХ в., позволили сделать вывод о трансформациях внешнего вида новоселов не только и не столько в связи с изменившимися природноклиматическими условиями, но и из-за стремления избавиться от культурной идентичности [Фурсова, 2017]. Российские переселенцы сознательно шли на утрату привычных смыслов традиционных костюмов, конкретных видов одежды, орнаментов, цветовой гаммы, чтобы стать «своими» в сообществе старожилов.

Вместе с тем традиционным костюмам были присущи образность, ассоциативность, в них в полной мере отражался духовный мир кре стьян, передавалось чувство гармоничного единения с природой, ощущение родственных связей с ней. В качестве примера можно привести распространенный образ девушки-«павы», о котором нам несколько раз рассказывали информанты преклонного возраста в селах старообрядцев-«поляков» Центрального и Южного Алтая. «Раньше девка идет – бежишь повдоль дороги, смотришь, прошла – еще забегаешь вперед смотреть. Идет как пава – хвост туды-сюды, туды-сюды!» (ПМА, 1978, 1979). «Хво стом» называли в женских сарафанах шлейф на спине, который образовывался за счет того, что кошеные полотна удлинялись и вместе с задним почти касались земли. В подобных рассказах словами мужчины передавалось восприятие девушки или молодой женщины, принятое в сельской местности Сибири периода конца XIX – начала ХХ в. В образе «павы» сочетались не только статность, красота, но и холодность, неприступность для внешнего наблюдателя, т.е. стандартные представления о красоте. Не случайно отмеченное мужчинами движение хво ста «туды-сюды», видимо, заставляло их сердца стучать быстрее.

Образ «сибирского медведя», который сформировался под влиянием комплекса просторной меховой одежды для зимы, можно считать сибирским брендом. Рассказы о зимнем костюме довольно типичны: «Мужчины носили тулупы с высоким воротником. Рукавички пуховые до локтя. Пимы до колен с вышивкой. Их покупали и носили мужики. Мужики носили чембары широкие-е!» (ПМА, 2017, д. Крутологово Коченевского р-на Новосиб. обл.). Добавим к этому распространенность у русских Сибири медвежьих образов в маскарадных ряжениях на Святках [Фурсова, 1994].

Историографический обзор ряда трудов, посвященных символике традиционной одежды, показал, что из поля зрения ученых выпала образно-ассоциативная функция, в которой отражалось национальное художественное мышление сибиряков, в т.ч. восприятие самих себя. Для раскрытия этой функции необходимо не только исследовать виды одежды, орнаменты, терминологию, крой, технические приемы и пр., но и анализировать тексты-описания традиционной одежды со слов ее непосредственных носителей или их потомков, записи современников и пр.