Зверь с острова Ушканик: комбинирование алгоритмов визуализации геометрии для выявления контура наскального рисунка плохой сохранности

Бесплатный доступ

Статья посвящена реинтерпретации петроглифа с острова Ушканик (Средняя Ангара), который с момента открытия в 1937 г. является предметом научной дискуссии. Изначально изображенное здесь животное было определено как лосиха, а затем – как шерстистый носорог. Рисунок исключительно плохо виден на камне, и восстановление его облика потребовало применения трехмерного моделирования и комплекса преобразований 3D-модели. Результаты алгоритмической визуализации геометрии модели позволили восстановить облик изображенного животного, по своей позе, профилю спины и пропорциям близкого к степному бизону (Bison priscus), составлявшему основу рациона верхнепалеолитического и мезолитического населения Приангарья. Археологические и палеонтологические данные позволяют утверждать, что бизон в регионе вымер около 9000 л. н., что указывает на древность рисунка и, в сопоставлении с петроглифами ангарского стиля, позволяет предположить, что петроглиф с острова Ушканик является древнейшим сохранившимся наскальным рисунком Восточной Сибири.

наскальное искусство \ Средняя Ангара \ Ушканик \ петроглифы \ трехмерное моделирование \ фотограмметрия \ алгоритмическая визуализация

Короткий адрес: https://sciup.org/143186448

IDS: 143186448   |   DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.284.23-38

The Animal from the Isle of Ushkanik: Integration of Geometric Algorithms and Visualization to Identify the Outline of a Poorly Preserved Petroglyphic Drawing

The paper is dedicated to reinterpretation of a petroglyph from the isle of Ushkanik (Middle Angara) which has been a subject of scientific debates since its discovery in 1937. Initially, the depicted animal was identified as an elk cow and then as a woolly rhinoceros. The drawing is hard-to-see on the stone and in order to recreate the drawing of the animal, it was necessary to apply 3D modeling and geometric transformation techniques. The algorithm visualization of the model geometry made it possible to restore the image of the depicted animal, which, based on its stance, back profile and proportions, is similar to steppe bison (Bison priscus) which used to be a basic component of the Upper Paleolithic and Mesolithic population diet in the Angara region. According to the archaeological and paleontological data, in this region bison became extinct around 9000 years ago which means that the drawing is very old and, compared to the petroglyphs of the Angara style, the Ushkanik petroglyph may be the earliest preserved rock art drawing in Eastern Siberia.

Текст научной статьи Зверь с острова Ушканик: комбинирование алгоритмов визуализации геометрии для выявления контура наскального рисунка плохой сохранности

Местонахождение петроглифов Ушканик находится на территории Усть-Илимского района Иркутской области в 5 км к востоку от дер. Ершово, в 3,3 км к югу от устья р. Брызгунья в северной (нижней по течению) части острова Ушканик. Остров, представляющий собой структурно-эрозионный останец

Рис. 1. Местоположение местонахождения Ушканик. Пунктиром обозначены примерные контуры острова в русле р. Ангара в зоне Шаманского (также Ершовского) порога, ныне затоплен Усть-Илимским водохранилищем (рис. 1).

Петроглифы острова Ушканик (Ушканий1) впервые были выявлены и описаны в 1937 г. археологической экспедицией Иркутского краеведческого музея и Восточно-Сибирского отдела Всесоюзного географического общества. На одном из скальных блоков было найдено изображение «лося-самки», которое было схематично зарисовано участником экспедиции А. Д. Фатьяновым (рис. 2: А ) и опубликовано в 1966 г. А. П. Окладниковым ( Окладников , 1966).

В 1970 г. Ушканик был повторно обследован специальным искусствоведческим отрядом Усть-Илимской археологической экспедиции Института истории, филологии и философии СО АН СССР под общим руководством Р. С. Васильевского, при этом были обнаружены новые наскальные изображения, сделаны фотографии петроглифов и их прорисовки на кальку ( Окладников , 1976).

Полевые работы Ангаро-Илимской экспедиции в 1970 г. на о. Ушканик позволили уточнить облик наскального рисунка (рис. 2: Б ) и обнаружить ряд схожих с ним изображений. Новая прорисовка уже не позволяла интерпретировать

Рис. 2. Прорисовки, опубликованные А. П. Окладниковым

А – рисунок 1937 г. ( Окладников , 1966); Б – прорисовка 1970 г. ( Окладников , 1976)

его как изображение «лося-самки». Теперь А. П. Окладников описывал фигуру как аморфную, нарисованную неумелой рукой, с грузным туловищем, рогами, тремя глазами и четырьмя лапами (одной задней и тремя передними), интерпретировал ее как изображение плейстоценового носорога и датировал палеолитическим временем ( Окладников , 1976. С. 53). Позже среди писаниц Долгого (Дубынинского) порога, случайно открытых во время затопления водохранилища Усть-Илимской ГЭС в 1975 г., было найдено еще одно подобное изображение (композиция XXXII), которое также было интерпретировано как носорог ( Окладников , 1978. С. 170). Соглашаясь с верхнепалеолитической датировкой археологических стоянок Большая Курья I–III на р. Илим и анализируя фаунистический материал (фрагменты костей носорогов, по предварительному определению Н. Д. Оводова) в сочетании с наскальными изображениями Долгого порога и о. Ушканик, Р. С. Васильевский сделал предположение о существовании особой североазиатской палеолитической культуры, одной из особенностей которой на территории Средней Ангары была охота на носорогов ( Васильевский , 1978. С. 134). Противники концепции критиковали эту точку зрения, ставя под сомнение результаты стилистического анализа изображений, проведенного А. П. Окладниковым. Критика вызвала дискуссию вокруг выделенного исследователями архаичного пласта петроглифов Сибири. Вызывающая обоснованные сомнения идентификация «носорогов», «мамонтов» и «страусов» ( Ларичев , 1968) была изящно (но недоказуемо) дополнена А. А. Формозовым: «…нельзя забывать, что на писаницах рисовали не только реальных зверей, но и мифологических персонажей» ( Формозов , 1992. С. 51). В дальнейшем сторонники концепции Окладникова, В. И. Молодин и Д. В. Черемисин, признали, что загадочные изображения на о. Ушканий и Долгом (Дубынинском) пороге «действительно резко отличаются от всего известного массива ангарских изображений», поэтому «вопрос о датировке этих памятников следует пока оставить открытым»

Рис. 3. Общий вид скального блока с петроглифами по состоянию на 8 мая 2025 г.

( Молодин, Черемисин , 1999. С. 139). Таким образом, вопрос о содержании и датировке древнейших петроглифов Верхней и Средней Ангары не потерял актуальности, особенно в условиях, когда практически весь фактический материал остался слабо документированным и в настоящее время недоступен, т. к. скрыт водами Усть-Илимского водохранилища.

В 1974 г. один из камней с петроглифами острова Ушканик был вывезен баржей в г. Братск. После реставрации он был установлен на центральной улице Братска, а в 1985 г. перевезен в музей «Ангарская деревня им. О. М. Леонова» (подробнее см.: Панюхин, Кацер , 2022) и в настоящее время установлен перед входом в музей. Это дает нам уникальную возможность применения современных цифровых методов для выявления и интерпретации петроглифов, до этого известных лишь по прорисовкам.

Сохранившийся камень с острова Ушканик представляет собой отделенный от скального массива блок шириной 1,89 м и высотой 2,22 м (рис. 3). Блок расколот, от него отделен один фрагмент (размером 1,25 × 0,52 м) с частью рисунка и второй фрагмент, на котором петроглифов не наблюдается. Визуальное обследование камня показывает, что петроглифы видны исключительно плохо. Этому способствует характер горной породы: диабаз, из которого сложен скальный блок, при раскалывании практически не дает ровных поверхностей, удобных для нанесения рисунков. Прошлифованные контуры по своему цвету не отличаются от необработанной поверхности камня. Глубина прошлифовки составляет в среднем 3–4 мм, края ее сглажены. Все это в совокупности объясняет трудности копирования рисунка традиционными методами и противоречивость прорисовок, опубликованных А. П. Окладниковым.

Методика

Для восстановления действительного облика наскального изображения фрагменты с петроглифами были документированы методом трехмерного моделирования фотограмметрическим способом.

Для документирования использовалась камера Sony A7RIVA, оснащенная объективом Sony SEL50F25G с кольцевой вспышкой Godox AR-400, сделано 648 фотоснимков для большого и 354 для малого фрагмента. Цветокоррекция по калибровочной мишени Datacolor Spydercube, масштабирование по масштабному базису Лаборатории RSSDA. Состояние камня на 8 мая 2025 г. Документирование, фотограмметрическое моделирование, преобразования моделей и векторизацию петроглифов выполнили сотрудники Лаборатории RSSDA: Ю. М. Свойский, Е. В. Романенко, Д. М. Павлов, А. А. Чернухина. Векторизацию наскального рисунка выполнила А. А. Чернухина; иллюстрации – Д. М. Павлов, А. А. Чернухина, А. Т. Сухорукова (материалы см.: URL: .

В результате оцифровки были сформированы трехмерные полигональные модели высокой детальности. Дискретность моделирования (средний размер единичного полигона модели): для большого фрагмента, модель XZ2487, 79 млн полигонов: исходная 0,10 мм, рабочая 0,34 мм; для малого фрагмента, модель XZ2488, 78 млн полигонов: исходная 0,08 мм, рабочая 0,14 мм.

На основе этих моделей была выполнена цифровая реконструкция изобразительной поверхности с петроглифами. При выполнении реконструкции модели фрагментов были преобразованы таким образом, чтобы (а) суммарное число полигонов модели не превышало 80 млн и (б) части сборки (модель XZ2489) имели одинаковую дискретность 0,38 мм.

Применена эмуляция косого освещения под углом 30° к изобразительной поверхности c 12 направлений, сформированы растровые рендеры. Исследование полученных моделей с применением эмуляции косой подсветки под различными углами и с различных направлений (в том числе с отключенной цветовой текстурой) показало несомненное наличие на камне рисунка крупного животного, выполненного в технике контурной прошлифовки, однако «читаемость» полученного трехмерного изображения оказалась недостаточной для восстановления его облика. Поэтому было принято решение применить для исследования этого объекта широкий спектр более сложных методов алгоритмической визуализации геометрии: 1) построение матрицы высот (см. также: Денисенко и др ., 2025); 2) построение карты кривизны (см. также: Mara , 2012; Павлов и др. , 2025); 3) построение карты затенений; 4) построение карты смещений.

На первом этапе была построена матрица высот , необходимая преимущественно для количественного анализа параметров искусственного изменения поверхности. Матрица высот формировалась для сборной модели XZ2489 в ПО Geomagic Studio 2014. Модель была дополнительно выровнена по «лицевой» стороне и преобразована в облако точек; точки «обратной» стороны были удалены. Затем в ПО Global Mapper v22.1 на основе облака точек была построена матрица высот с размером ячейки 0,068 мм, визуализированная различными способами (по относительной высоте, по углу наклона, по направлению наклона) с одновременным изменением направления боковой подсветки. Матрица высот была применена для профилирования, определения глубины прошлифовки и выявления образовавшихся при этом борозд. Возможности ее применения для восстановления общего облика наскального изображения оказались ограниченными вследствие общей неровности изобразительной поверхности. Тем не менее матрица высот в данном случае оказалась наилучшим инструментом выявления участков прошлифовки и в большинстве случаев позволила отделить естественную поверхность от искусственно измененной.

Затем по той же модели XZ2489 была построена карта кривизны, ранее хорошо зарекомендовавшая себя при исследовании петроглифов, в том числе выполненных в технике прошлифовки. Карта кривизны строилась путем преобразования модели алгоритмом мультимасштабного интегрального инварианта (Multi-Scale Integral Invariant, далее MSII), вычисляющим для каждой вершины дескрипторы на основе интегральных характеристик пересечения расчетной сферы с поверхностью. Цветовая визуализация этих дескрипторов с учетом знака направления нормали позволяет выделить на модели вогнутые и выпуклые участки. Расчет выполнялся в ПО Gigamesh v.230622 по 4 сферам с радиусом расчета 10 мм для наибольшей сферы. На карте кривизны проявились преимущественно участки с достаточно четко видимыми линиями – спина животного, глаза, передняя часть морды, фрагмент живота. Однако полную картину наскального изображения получить не удалось (рис. 4).

Рис 4. Трехмерная полигональная модель а – с фотографической текстурой; б – преобразованная в карту кривизны. Светлые линии, наблюдаемые на фотографической текстуре, представляют собой современную обводку мелом, в целом соответствующую прорисовке 1970 г. (Окладников, 1976), но имеют мало общего с реальным рельефом камня

Поэтому на следующем этапе были построены карта смещений и карта затенений. Эти два способа преобразования модели заключаются в построении специализированных текстур в ПО Agisoft Metashape Professional 2.1.3. При этом карта смещений (Displacement) представляет собой монохромную текстуру, где каждому пикселю соответствует значение от 0 до 255. Значение пикселей рассчитывается как отклонение модели полной детальности от генерализованной модели той же поверхности: белые пиксели соответствуют положительным выступам рельефа, черные – углублениям. Карты смещений рассчитывались по исходным мастер-моделям XZ2487 и XZ2488 полной детальности (с дискретностью 0,10 и 0,08 мм). При этом мастер-модели были «упрощены» децимацией до 5 млн и 1 млн полигонов и для них были рассчитаны текстуры карт смещений. Для улучшения детальности карт смещений было создано 12 текстур для модели XZ2487 и 2 текстуры для меньшей по размеру модели XZ24882. Этот подход позволил получить достаточно детальное отображение нанорельефа поверхности камня и оказался оптимальным для визуализации рисунка в целом. Он позволил проявить плохо заметные раньше детали, тем самым «зверь окончательно сложился».

Аналогичным способом были построены и карты затенений (Ambient Occlusion), имитирующие мягкое затенение в трещинах и на перегибах скальной

Рис. 5. Результаты интерпретации данных документирования

Красным цветом показано контурное изображение животного; зеленым – знак в виде волнистых линий и «трилистник»; голубым – предполагаемые третий и четвертый «глаза». В качестве фона использована карта затенений, построенная по трехмерной полигональной модели поверхности. Карта затенений строится расчетом лучей, исходящих из каждой точки поверхности в пределах полусферы с проверкой пересечений для каждого луча. Если луч сталкивается с полигоном модели на небольшом расстоянии, точка пересечения считается затененной и формируется монохромная текстура, для которой участки скопления пересечений (депрессии и выступы модели) получают черную окраску, а открытые поверхности остаются белыми. Петроглифы, выполненные в технике прошлифовки, на карте затенений видны плохо, однако общая геометрия поверхности камня отображается хорошо, что позволяет использовать ее как фоновое изображение, на которое накладываются результаты векторизации. Карты затенений рассчитывались по рабочим моделям XZ2487 и XZ2488 нормальной детальности (с дискретностью 0,33 мм и 0,14 мм). Построенные модели фрагментов с картами смещений и картами затенений для каждого блока были объединены в сборные модели в ПО Geomagic Studio 2014 методом выравнивания по образцу3.

Этот набор пространственных данных (моделей и результатов их преобразования различными алгоритмами) был использован для изучения технологических особенностей сохранившихся петроглифов острова Ушканик и их векторизации (рис. 5). Векторизация наскальных изображений выполнялась в ПО Adobe Photoshop 22.5.0.384 с последовательным использованием растровых рендеров трехмерной полигональной модели, а также рендеров карты кривизны и карты смещений. Векторизовывались исключительно линии, наблюдаемые по меньшей мере на двух рендерах, полученных разными алгоритмами. Кроме того, использовалась сама трехмерная модель, просматриваемая под разными углами с одновременным изменением положения источника освещения. Карта затенений применялась в качестве фонового изображения для отображения рельефа поверхности камня и не применялась в качестве основы для векторизации.

Результаты и обсуждение

Было установлено, что однозначно наблюдается лишь одна контурная фигура животного длиной 1,61 м и высотой 0,88 м, выполненная в технике грубой прошлифовки. Никаких признаков второй фигуры, имеющейся на прорисовке, опубликованной А. П. Окладниковым (рис. 2), мы не видим. Контур животного выполнен плавными желобами шириной 10–30 мм. Глубина шлифования составляет от 1,1 до 6,5 мм (в среднем около 3,5 мм). На отдельных участках контура наблюдаются продольные борозды шлифования. Контур незамкнутый, мы наблюдаем протому животного, у которой отсутствует линия, соответствующая грудному отделу фигуры. Характер поверхности камня на этом участке не дает оснований для предположения, что эта линия утрачена, вероятно, ее никогда не было. Голова животного также не представляет собой замкнутого контура, но отсутствующая линия, соответствующая передней части морды, интерпретируется как утрата. Способ начертания глаз указывает на то, что автор изображал зверя, повернувшего голову к наблюдателю (характерная поза современных бизонов). Глаза, выполненные, вероятно, шлифовкой вращательными движениями, показаны в виде округлых лунок разного диаметра глубиной до 8,3 мм. При этом «третий глаз», присутствующий на прорисовках, опубликованных А. П. Окладниковым, по нашему мнению, глазом не является, тем более что рядом можно найти и «четвертый глаз». Эти лунки, глубиной менее 2,5 мм, не могут быть интерпретированы как следы выбивки, шлифовки или сверления и представляются естественными углублениями камня. Уши (рога?) показаны способом, характерным для профильного изображения, при этом они выполнены с особой тщательностью, крупно и четко. Глубина прошлифовки составляет здесь до 5,6 мм. Ноги, показанные на опубликованных ранее прорисовках, отсутствуют.

Помимо протомы животного на поверхности наблюдаются еще две фигуры (знака?). Одна из них может быть описана как трилистник или след от птичьей лапы, аналогичный знакам Шишкинской писаницы ( Мельникова и др. , 2011. С. 326). Фигура выполнена в технике прошлифовки с глубиной до 2,8 мм. Второй знак наблюдается на боку животного и представляет собой три вертикальные волнистые линии, которые могут быть как частью изображения животного (курчавая шерсть, характерная для протомы бизона?), так и позднейшим дополнением. Линии выполнены в технике выбивки с последующей прошлифовкой с глубиной до 5,6 мм, что совпадает с глубиной прошлифовки ушей и может указывать на синхронность их выполнения. К сожалению, эти знаки не пересекаются с контуром животного, что не позволяет нам сделать какие-либо предположения о последовательности их нанесения.

Таким образом, мы видим изображение протомы животного – массивного, с опущенной головой, повернутой к наблюдателю. Изображение лаконично, но, несомненно, сделано уверенной рукой. Передан лишь общий контур, из деталей различимы только глаза и уши (рога?), выполненные в несколько иной технике. Зверь не похож ни на обычных для Ангары лося и тура ( Клементьев, Новосельцева , 2013; Заика, Клементьев , 2021), ни тем более на носорога. Отсутствие ног может указывать на то, что животное находится в воде, такие изображения достаточно распространены и наблюдаются, в частности, на петроглифах Каменных островов на р. Ангара ( Окладников , 1966. С. 231, 247). Мы склонны отождествлять его скорее с бизоном, совершенно обычным в Предбайкалье в эпоху кар-гинского интерстадиала и исчезнувшим, вероятно, уже после сартанского оледенения. На возможность такой интерпретации указывает характерный для бизона изгиб спины и положение головы, повернутой в сторону наблюдателя. Этому несколько противоречит характер изображения ушей животного. Тем не менее, рассматривая аналогичные по технике исполнения древнейшие петроглифы Си-качи-Аляна и Рашаан-Хада, мы можем отметить, что для них более характерна проработанность общего контура, чем внимание к отдельным мелким деталям. Кроме того, уши, учитывая несколько отличную технику исполнения, могут оказаться поздней доработкой.

Реинтерпретация изображения зверя с Ушканика ставит под сомнение концепцию А. П. Окладникова о существовании верхнепалеолитического пласта изображений носорогов в Сибири. Если «зверь с острова Ушканик» носорогом не является, то возникает вопрос и о достоверности прорисовки и интерпретации второго «носорога» с Ушканика ( Окладников , 1976. С. 53). Третий «носорог» с писаницы Тальма после повторного обследования памятника В. С. Николаевым не был обнаружен и, по его мнению, никогда не существовал ( Пономарева , 2021. С. 509). Современные работы по экологии шерстистого носорога ( Coelodonta antiquitatis Blumenbach , 1799) в плейстоцене и голоцене надежно подтверждают, что на протяжении второй половины позднего плейстоцена его ареал захватывал Предбайкалье, Забайкалье и север Монголии

(подробнее см.: Fordham et al. , 2024). Ядро этого ареала находилось севернее, но около 30–25 тыс. л. н. вследствие похолодания начало смещаться к южной периферии. Около 22–17 тыс. л. н. в эпоху развитого сартанского оледенения бывшая южная периферия ареала преобразовалась в основную область обитания шерстистого носорога, протянувшуюся узкой полосой от Русской равнины до Приамурья (севернее сохранялись лишь отдельные группы). На рубеже плейстоцена и голоцена численность шерстистого носорога существенно сократилась, а затем около 11 тыс. л. н. носорог в Предбайкалье окончательно вымер. Следует отметить, что, по современным представлениям численность шерстистого носорога в регионе никогда не была высокой (в сравнении с бассейнами Лены, Индигирки и Колымы) и существование здесь специализированной культуры охотников на носорогов представляется сомнительным практически для любого интервала верхнего палеолита. Тем не менее верхнепалеолитическое население Предбай-калья с носорогом было знакомо и могло его изображать, что подтверждается памятниками наскального искусства в смежных регионах – петроглифами Ра-шаан-Хада ( Свойский и др. , 2025. С. 48) и росписями местонахождений Бырка и Утени ( Забияко , 2024. С. 74, 165), где шерстистый носорог надежно идентифицируется. Для Предбайкалья, однако, достоверных изображений носорогов мы не наблюдаем.

Экология и ареал древнего степного бизона ( Bison p. priscus Bojanus , 1827) изучены не столь детально. Предположительно, они были сходны с наблюдаемыми для носорога – при некотором запаздывании изменений вследствие лучшей адаптивности бизона к изменениям биоценозов. Для бассейна Ангары археологические данные, накопленные на материале исследования десятков стоянок, подтверждают высокую численность бизонов и заметное их место (наравне с лошадью) в рационе палеолитического населения. Так, на стоянках Мальта и Буреть многочисленные кости бизона фиксируются в интервале 24–20 тыс. л. н., а на стоянке Усть-Кова (175 км от о. Ушканик) – 30–14 тыс. л. н. ( Vasil’ev et al. , 2002; Медведев и др. , 2015). Это совпадает с современными представлениями о вымирании бизона в Предбайкалье в позднесартанскую фазу оледенения. С началом потепления климата около 16 тыс. л. н. начинается замещение открытых степей густой тайгой, что приводит к замещению бизона косулей и лосем, изображения которых многочисленны в Приангарье. Тем не менее небольшая реликтовая популяция бизонов продолжала сохраняться в Предбай-калье и в начале голоцена: находки единичных костей бизона отмечаются на мезолитических стоянках региона, причем наиболее поздняя из них имеет возраст 9800±250 л. н. (ГИН-7064а) ( Клементьев , 2014. С. 41). Встречающиеся в литературе утверждения о присутствии бизона в Сибири вплоть до атлантической стадии голоцена и даже в Средневековье ( Ермолова , 1978), на наш взгляд, недостаточно обоснованы, т. к. не подтверждаются ни более поздними работами, ни изобразительными материалами.

Техника исполнения петроглифа (глубокая прошлифовка) не является широко распространенной и характерна для местонахождений, сложенных стойкими к выветриванию мелкокристаллическими горными породами метаморфического (кварциты) и магматического (базальты, диабазы) происхождения. В качестве ближайших аналогов можно назвать местонахождения Сикачи-Аляна (Нижний

Амур), относимые к раннему неолиту, и, несомненно, палеолитические петроглифы Рашаан-Хада (Северо-Восточная Монголия). Из местонахождений Приангарья петроглиф с Ушканика можно сопоставить с изображениями местонахождений Нижний Брат, Аплинский порог и Мурожный камень 4, где изображения лосей созданы также прошлифовкой, возможно с предшествовавшей выбивкой ( Заика, Ключников , 2024).

Заключение

Суммируя эти наблюдения, мы можем предположить (в случае, если наша идентификация животного корректна), что петроглиф с острова Ушканик относится к древнейшему пласту наскального искусства Предбайкалья, но при этом не имеет аналогий в ангарском стиле и, возможно, является древнейшим сохранившимся до наших дней петроглифом Восточной Сибири. Как археологические, так и палеонтологические данные позволяют утверждать, что изображение бизона в этом районе не могло появиться позднее 9 тыс. л. н. и может относиться к более раннему времени. В этом случае петроглиф с острова Уш-каник, вероятно, является непосредственным предшественником петроглифов с изображениями лосей бассейна Ангары.

Опыт изучения петроглифа с острова Ушканик позволяет сделать ряд практических выводов. Петроглифы Восточной Сибири и Монголии, выполненные в технике относительно глубокой прошлифовки на стойких к выветриванию горных породах, представляются наиболее перспективными для выявления изображений позднеплейстоценовой мегафауны. Выявление и документирование таких петроглифов крайне затруднено их плохой сохранностью, а их изучение (в первую очередь, определение действительных контуров рисунков) потребовало применения комплекса различных методов алгоритмической визуализации. Наиболее перспективными методом представляется комбинирование карт кривизны, карт отклонений и матриц высот с использованием исходных трехмерных моделей и карт затенений в качестве вспомогательных инструментов. Однако применение этих методов требует высокого качества трехмерного моделирования и в первую очередь высокой дискретности моделей.