«Адвокатская монополия»: разоблачение антинародной контрреформы в стенах парламента

9 октября 2025 года в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации состоялось заседание круглого стола, проведенного под эгидой фракции Коммунистической партии Российской Федерации на тему «Защита прав граждан в сфере юридических услуг: роль государства и профессиональных сообществ» [1–4].

Дискуссия была посвящена одной из наиболее резонансных реформ современной российской юридической профессии – законопроекту, направленному на профессионализацию судебного представительства, который в юридическом сообществе и средствах массовой информации получил устойчивое наименование «адвокатская монополия».

Как исследователь проблем организации и деятельности адвокатуры считаю данную дискуссию чрезвычайно показательной, поскольку она обнажает глубокие мировоззренческие, экономические и конституционно-правовые противоречия, существующие в российском юридическом сообществе.

Нужно отдать должное организаторам мероприятия. В рамках круглого стола были представлены полярные точки зрения: от официальной позиции Министерства юстиции и руководства Федеральной палаты адвокатов (ФПА) до мнений адвокатов, частнопрактикующих юристов, представителей юридического бизнеса, научного сообщества и студенчества.

В материале представлен анализ выступлений каждого участника круглого стола с выделением ключевых тезисов и цитат.

Анализ проведен через призму выводов, содержащихся в ранее подготовленных мной докладах «Один большой ужасный законопроект: «адвокатская монополия» как средство демонтажа независимой юридической профессии в России» [5, 6] и ««Захват» адвокатуры и преследование адвокатов в Российской Федерации: как вернуть независимость адвокатов и право граждан на защиту» [8].

• 1.    Геннадий Андреевич Зюганов – руководитель фракции Политической партии КПРФ в Государственной Думе

Геннадий Зюганов выступил в роли модератора и открыл заседание, задав тон дискуссии. Его речь носила преимущественно политический и идеологический характер. Он начал с напо- 70

минания о предыдущих обсуждениях проблем роботизации и научно-технического прогресса, подчеркнув, что без развития ключевых отраслей страна не выйдет из тупика. Основной тезис его выступления – любая монополия неизбежно ведет к загниванию и является нарушением фундаментального закона развития – единства и борьбы противоположностей. Он привел статистику о количестве юристов и адвокатов в стране, указав на вероятное троекратное увеличение стоимости юридических услуг в случае принятия реформы, что сделает правосудие недоступным для половины страны, живущей на 25–30 тысяч рублей в месяц. Г-н Зюганов также поделился своим богатым, в том числе и печальным, опытом взаимодействия с правоохранительной и судебной системами, упомянув о 7 месяцах в Конституционном Суде, защите партийных газет и совхоза имени Ленина. Прозвучала мысль о том, что современная Россия нуждается в правовом равновесии между властью, обществом и законом. По мнению Зюганова, «монополизация» адвокатуры ведёт к «огосударствлению» профессии и уничтожению её защитной функции.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Хочу прямо сказать, любая монополия ведёт неизбежно к загниванию. Никакой монополии не должно быть».

• 2.    «Если ввести монополию, эта цифра [стоимость трудового спора] утроится... По силе будет многим гражданам или нет? Абсолютно нет».

• 3.    «Потому что на сегодня ровно полстраны живёт на 25–30 тысяч в среднем в месяц. Для многих это жалкое прозябание, и они не в состоянии ни писать ни заявления, ни обращение».

• 4.    «Меня 300 раз судили, трижды обворовывали, в том числе и в этом здании... Я насмотрелся все жанры, все кадры».

• 5.    «Будем искать главную составляющую, которая позволила бы защитить страну и всех нас от произвола».

• 2.    Юрий Петрович Синельщиков – первый заместитель председателя Комитета по государственному строительству и законодательству, член фракции КПРФ

Мнение о выступлении: Геннадий Зюганов продемонстрировал глубокое политическое чутье, безошибочно определив суть законопроекта как попытку установления губительной монополии, ведущей к загниванию. Этот тезис, как показывают доклады, имеет под собой серьезное научное обоснование: ликвидация конкуренции и создание закрытой корпоративной системы не- избежно ведут к стагнации и снижению качества. Его акцент на катастрофических социально-экономических последствиях, в частности на недоступности правосудия для беднейших слоев населения, является ключевым правозащитным аргументом, полностью подтвержденным выводами доклада о неизбежном росте цен и снижении доступности юридической помощи. Личный опыт в противостоянии государственной машине придает его словам особую убедительность и подчеркивает жизненную необходимость существования подлинно независимых защитников, которых эта реформа призвана уничтожить. Таким образом, его выступление задало единственно верный, правозащитный и «антимонопольный» тон всей дальнейшей дискуссии.

Юрий Синельщиков выступил с основным докладом, в котором системно изложил суть предлагаемой контрреформы и ключевые аргументы обеих сторон. Он начал с того, что законопроект, подготовленный Минюстом, устанавливает общее правило, согласно которому судебное представительство смогут осуществлять только адвокаты, за рядом исключений. Цель декларируется как повышение качества юридических услуг. Затем он методично перечислил девять основных аргументов сторонников контрреформы:

– Требования к статусу: наличие высшего образования, стажа и сдача сложного экзамена отсекает некомпетентных лиц;

– Ответственность: адвокат несет дисциплинарную ответственность вплоть до лишения статуса;

– Адвокатская тайна: закон защищает конфиденциальность информации клиента;

– Страхование ответственности: наличие финансовых гарантий для клиента (хотя и отметил, что норма приостановлена с 2007 года);

– Этика: наличие Кодекса профессиональной этики;

– Упорядочивание процесса: суду проще работать с профессионалами;

– Прозрачность: вывод юридических услуг из теневого сектора;

– Адвокатский иммунитет: защита от давления со стороны государства;

– Объединение всех на базе адвокатуры : создание единого сильного института.

Далее он изложил аргументы противников «адвокатской монополии», отметив, что контрре- форма сделает услуги менее доступными (рост цен на 30–50 %), а тезис о повышении качества не подкреплен данными. Он подчеркнул, что многие узкопрофильные консультанты не имеют статуса адвоката, и их исключение из процесса не поспособствует качеству правосудия. Г-н Синельщиков также указал на конституционные риски, напомнив, что идея монополии была отвергнута при разработке Конституции, а КС РФ в 2004 году уже признавал неконституционным подобное ограничение. В завершение он сформулировал четыре ключевых вопроса для дискуссии, касающихся ограничения прав граждан, социально-экономических последствий, наличия альтернативных путей и рисков усиления административного давления на адвокатуру.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Предлагаемая реформа направлена на исключение сферы судебного представительства профессиональной группы, которая по своей численности превосходит адвокатский корпус почти в шесть раз».

• 2.    «По оценкам специалистов, сейчас стоимость услуг адвоката в среднем на 30–50 % выше, чем у юриста без статуса».

• 3.    «Качество юридической помощи определяется не формальным статусом, а квалификацией, опытом и, что немаловажно, нередко узкой специализацией».

• 4.    «Идея «адвокатской монополии» обсуждалась при разработке основного закона ещё в девяносто третьем году, но была отвергнута».

• 5.    «Предлагаю сосредоточиться на следующих вопросах. Первое. Не является ли предлагаемая модель чрезмерным ограничением прав граждан на свободный выбор представителя, а также прав десятков тысяч специалистов на труд и свободный выбор рода деятельности, гарантированных статьёй тридцать четвёртой, тридцать седьмой и сорок восьмой Конституции? Второе. Каковы подтверждённые расчётами социально-экономические последствия реформы? Мы слышим прогнозы о значительном росте цен и формировании юридических пустынь в регионах с низкой плотностью адвокатов, а на чём основано утверждение разработчиков об отсутствии негативных последствий для граждан и сектора малого и среднего предпринимательства? Третье. Рассмотрены ли в полной мере альтернативные, менее радикальные пути повышения качества юридической помощи? Почему установление «монополии» предпочтительнее таких механизмов, как введение единых стандартов для всех судебных представителей? Создание саморегулируемой организации

• 3.    Максим Михайлович Бесхмельницын – заместитель министра юстиции Российской Федерации

  Максим Бесхмельницын представил официальную позицию разработчика законопроекта. Он начал с категорического утверждения, что в законопроекте «нет адвокатской монополии», и у Минюста нет такой задачи. Он подчеркнул, что термин был озвучен в 2018 году, а нынешний проект – совершенно новый. Перечислил широкий круг лиц, которые сохранят право на представительство: законные представители, близкие родственники, сотрудники госюрбюро, патентные поверенные, штатные юристы компаний (включая холдинги), юристы НКО и профсоюзов, госслужащие, аудиторы и арбитражные управляющие. Отметил, что контрреформа не затронет споры в мировых судах, которые составляют 88 % от всех гражданских и административных дел, заверил, что вход в профессию для практикующих 72

юристов по аналогии с другими отраслями, ну, по опыту Казахстана, например, внедрение обязательного страхования профессиональной ответственности или создание единого реестра аккредитованных судебных представителей. Четвёртое. Не создаём ли мы риски превращения независимого правового института в подконтрольную государственным органам структуру, что в конечном итоге может ослабить защиту прав граждан в их спорах с государством?».

Мнение о выступлении: доклад Юрия Си-нельщикова является эталоном системного и объективного анализа, который, представляя аргументы обеих сторон, с юридической точностью вскрывает все фундаментальные пороки и экзистенциальные угрозы законопроекта. Он абсолютно верно идентифицировал и перечислил все ключевые риски, которые детально проанализированы в докладе: от нарушения конституционных прав и роста цен до угрозы для узких специалистов и превращения адвокатуры в подконтрольный государству институт. Особую ценность представляет его напоминание о том, что идея монополии была отвергнута еще при разработке Конституции, а также о решении Конституционного Суда 2004 года, что подчеркивает антиконституционный характер текущей инициативы. Четыре вопроса, поставленные им в конце доклада, являются, по сути, обвинительным заключением для этого законопроекта, и каждый из них находит свое исчерпывающее подтверждение в выводах научного доклада, демонстрируя суть происходящего демонтажа независимой юридической профессии.

юристов сделан максимально комфортным, с переходным периодом до 2028 года и учетом стажа. Он опроверг тезис о неизбежном росте цен, заявив, что увеличение числа участников рынка (адвокатов) приведет к снижению расценок. Он также отметил, что судебное представительство – это не бизнес, а оказание правовой помощи, и контрреформа направлена на вывод юристов из «тени», где некоторые умудряются не платить налоги вообще.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Юрий Петрович, у нас нет «адвокатской монополии», и у Минюста нет такой задачи – сделать адвокатскую монополию».

• 2.    «Данный законопроект не затрагивает споры, рассматриваемые мировыми судами, споры по административным правонарушениям... составляют 88 % от всех».

• 3.    «Мы его [вход в профессию] сделали максимально комфортным, сделали переходный период до двадцать восьмого года».

• 4.    «Я не вижу в этом никаких рисков [повышения расценок], потому что если адвокатское сообщество... чем больше участников, тем меньше расценки».

• 5.    «Судебное представительство, ну, это не бизнес, понимаете?.. Судебный представитель, как правило, – это советник по юридическим вопросам».

4.    Дмитрий Владимирович Аграновский – адвокат

Мнение о выступлении: выступление заместителя министра является образцом административно-бюрократической демагогии и сознательной подмены понятий, призванной закамуфлировать истинную, репрессивную сущность законопроекта. Стартовый тезис о том, что «у нас нет адвокатской монополии», является семантической уловкой, полностью соответствующей выводу доклада об использовании эвфемизма «профессионализация судебного представительства» для нивелирования негативной коннотации термина. Искомый термин, кстати, в юридической науке является устоявшимся, и первое его упоминание удалось обнаружить в работах, опубликованных в 1885 году [7]. Утверждение, что реформа не затронет мировые суды, где рассматривается 88 % дел, преподносится как акт заботы о гражданах, но на деле является циничным популистским жестом. Все это доказывает, что реальная цель – не защита граждан в самом массовом и уязвимом сегменте, а установление тотального контроля над более сложными, экономически и политически значимыми спорами в судах общей юрисдикции и арбитраже. Заверения в «максимально комфортном» входе в профессию являются откровенным лукавством. Доклады убедительно доказывают, что для юристов не убираются, а скорее создаются новые дискриминационные барьеры: от уже имеющихся неподъемных вступительных взносов в адвокатских палатах и повышенной налоговой нагрузки до недавнего отсечения от профессии бакалавров юриспруденции. Аргумент о том, что увеличение числа адвокатов приведет к снижению цен, демонстрирует либо полное непонимание законов рынка, либо сознательное введение аудитории в заблуждение. Ранее опубликованный доклад неопровержимо доказывает обратное: уничтожение конкуренции со стороны в 5–20 раз более многочисленной группы юристов неминуемо приведет к резкому росту цен и снижению доступности правосудия. Идеологический пассаж о том, что «судебное представительство – это не бизнес», используется как ширма для оправдания ликвидации целого сектора экономики и нарушения фундаментального конституционного права на свободную экономическую деятельность (ст. 34 Конституции РФ), что подтверждает вывод доклада о консолидации лжи в пояснительной записке к законопроекту [5,6].

Дмитрий Аграновский занял взвешенную центристскую позицию. Он заявил, что термин «адвокатская монополия» носит обывательский характер, и корректнее говорить о «профессионализации судебного представительства». Ключевым понятием в его выступлении стал «контроль». Он утверждал, что контроль в юридической деятельности – это в абсолютном большинстве случаев хорошо, так как деятельность адвоката строго регламентирована законом, кодексом этики, и это заставляет поддерживать профессиональный уровень. В то же время он выразил опасение, что предлагаемый законопроект является «достаточно радикальной реформой». Он поставил под сомнение необходимость таких радикальных мер именно сейчас, указав на риск того, что это ударит по простым гражданам и даже по самой адвокатуре, которая испытает наплыв новых членов. Он предложил рассмотреть компромиссный вариант, сделать реформу более плавной или отсрочить ее, одновременно усилив меры контроля за юридическим сообществом вне адвокатуры.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Термин «адвокатская монополия», он, скорее, носит, наверное, обывательский характер. А, конечно, надо говорить о профессионализации судебного представительства».

• 2.    «И можно их [проблемную сторону] выразить одним словом: контроль. Вот я, как адвокат-практик... могу сказать, что контроль в адвокатской деятельности... это в абсолютном большинстве хорошо».

• 3.    «Предлагаемый законопроект, на мой взгляд, он предусматривает достаточно радикальную реформу. И вот надо подумать, нужны ли нам сейчас в этой области радикальные реформы».

• 4.    «Вот есть система, которая складывалась долго... она сложилась... Эта система работает, конечно, у неё есть недостатки».

• 5.    «При этом, наверное, усилить меры контроля за юридическим сообществом вне адвокатуры, так сказать, за вольными юристами».

• 5.    Николай Васильевич Коломейцев – первый заместитель руководителя фракции КПРФ

Мнение о выступлении: призыв выступающего к « здоровому консерватизму» полностью созвучен выводу докладов об отсутствии каких-либо веских и доказанных причин для столь радикальной и разрушительной реформы. Спикер проницательно определил «контроль» как обоюдоострое лезвие, увидев в нем не только потенциальную пользу, но и угрозу. Его предложение о более плавном, эволюционном пути и рассмотрении альтернативных, менее радикальных механизмов регулирования – это именно тот взвешенный подход, на отсутствии которого настаивают критики реформы. Позиция господина Аграновского доказывает, что в адвокатском сообществе есть силы, способные критически мыслить и осознавать, что принудительная монополия в условиях тотального госконтроля губительна не только для «вольных юристов», но и для самой адвокатуры, лишая ее независимости и подрывая доверие общества.

Николай Коломейцев выступил как со-модератор, но также высказал свою позицию, подкрепив ее личным опытом. Он рассказал, как после выборов, которые он, по его словам, выиграл, а затем проиграл, ни один адвокат из двух палат Ростовской области не осмелился его защищать «по политическим мотивам». Ему пришлось привлекать независимых юристов. Этот пример он использовал для иллюстрации тезиса о необходимости существования независимых юристов, так как контроль над адвокатами «зачастую их заставляет замолчать». Он подчеркнул, что фракция не против усиления позиций адвокатов и квалифицированной помощи, но против ущемления права на защиту. Он также отметил, что суды сегодня перегружены, и введение «моно- полии» при недостаточном количестве адвокатов лишь усугубит ситуацию.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Из двух адвокатских палат Ростовской области ни один адвокат не осмелился меня защищать по политическим мотивам».

• 2.    «Поэтому я вынужден был, в том числе, привлечь Аграновского и независимых юристов, понимаете?»

• 3.    «А возможность контроля над адвокатами... зачастую их заставляют замолчать. Почему? Говорят, будешь шибко умничать, сейчас отберём у тебя удостоверение».

• 4.    «Поэтому мы за совершенствование законодательства, но не за ущемление прав на защиту».

• 5.    «Поверьте, 73 000 адвокатов, вы знаете, что у нас суды сегодня перегружены».

• 6.    Андрей Анатольевич Бакрадзе – профессор департамента уголовного права, процесса и криминалистики факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», доктор юридических наук

Мнение о выступлении: приведенный Николаем Васильевичем личный пример – это не просто частный случай, а яркая иллюстрация системной проблемы, описанной в моем докладе «Захват» адвокатуры и преследование адвокатов в Российской Федерации: как вернуть независимость адвокатов и право граждан на защиту» [8]. В условиях «захваченной» адвокатуры, пронизанной страхом и зависимостью от власти, институт перестает выполнять свою правозащитную функцию. История о том, как региональная адвокатура отказалась защищать его по «политическим мотивам», наглядно показывает, что произойдет со всей системой юридической помощи, если она будет «монополизирована» такой корпорацией. Его вывод о том, что «возможность контроля над адвокатами зачастую их заставляет замолчать», – это точный диагноз, подтверждающий самые мрачные прогнозы доклада о создании «атмосферы репрессий и страха». Защищая необходимость существования независимых юристов, он, по сути, отстаивает последний бастион правозащиты в стране, который данный законопроект призван снести.

Андрей Бакрадзе выступил в защиту идеи реформы. Он построил свою аргументацию на аналогии с уголовным судопроизводством, где адвокатура уже имеет фактическую монополию, и общество доверило ей эту сферу, считая, что там не должно быть ошибок. Он задал риторический вопрос: разве гражданские дела имеют меньшую 74

значимость, чтобы допускать там неквалифицированную помощь? Он также раскритиковал использование цифры в 400 000 «свободных юристов», утверждая, что не все из них ходят в суд, а те, кто ходит, могут безболезненно получить статус адвоката, для чего созданы комфортные условия. По его мнению, говорить о «монополии» и ограничении конкуренции некорректно, так как у частного юриста есть возможность получить статус, и ему никто не создает невыполнимых условий. Он также выразил сомнение в механизме повышения цен, утверждая, что адвокатские палаты не навязывают стоимость услуг, а лишь следят за ее соответствием объему выполненной работы.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Если мы исходим из логики, что раз по уголовным делам нужна квалифицированная помощь в лице адвокатов, то почему мы пренебрегаем этой же квалифицированной помощью при оказании... в рамках гражданского судопроизводства?»

• 2.    «Вообще, надо сразу с этим термином разобраться, нет никакой «монополии», потому что адвокатура, она не ограничивает какой-либо другой институт в конкуренции».

• 3.    «А какая здесь безвыходная ситуация для частнопрактикующих юристов? Просто нежелание сдать экзамен, ведь есть же возможность».

• 4.    «Я не видел механизма повышения этой стоимости. То есть в какой момент эта стоимость должна увеличиться?»

• 5.    «У адвокатов всё равно остаётся более широкий кругозор, потому что они каждое дело, когда берут, они ещё смотрят с точки зрения уголовных перспектив».

7.    Лилия Васильевна Гуменюк – генеральный директор ООО «ОРЛЕАН», юрист

Мнение о выступлении: поддержка законопроекта со стороны профессора Бакрадзе демонстрирует опасный отрыв теоретических конструкций от суровой реальности, в которой, как доказывает мой доклад, российская адвокатура переживает глубокий кризис, вызванный «захватом» ее органов самоуправления государственными акторами и утратой независимости [8]. Его аналогия с уголовным процессом в корне порочна: именно в этой сфере наиболее ярко проявляются системные нарушения прав самих адвокатов, их преследование и неспособность корпорации их защитить, что делает распространение этой модели на всю юриспруденцию не реформой, а катастрофой. Легковесное утверждение, что юристам нужно «просто нежелание сдать экзамен», полностью игнорирует центральную проблему: их принуждают вступить не в сильный и независимый институт, а в «захваченную» государством, недемократическую и репрессивную структуру. Отрицание грядущего роста цен свидетельствует о полном игнорировании экономических реалий, детально проанализированных в докладе, включая неизбежные издержки (взносы, налоги, страхование) и эффект от ликвидации конкуренции. Аргумент о «более широком кругозоре» адвоката является несостоятельным, поскольку он обесценивает уникальные компетенции узкопрофильных специалистов, которые будут вытеснены с рынка, что приведет не к повышению, а к деградации и снижению качества юридической помощи в сложных, специализированных отраслях права, таких как таможенное, налоговое право или право в сфере IT. Таким образом, выступление представителя научного сообщества, к сожалению, послужило не объективному анализу, а легитимации антиправовой контрреформы.

Лилия Гуменюк выступила как представитель регионального юридического бизнеса и выразила категорическое неприятие реформы. Ее ключевой тезис: «Не стоит ломать то, что уже хорошо работает». Она заявила, что в стране уже существует работающая модель оказания юридической помощи, где представителями могут быть лица с высшим юридическим образованием, и у граждан есть свобода выбора. По ее мнению, законопроект не решает проблему недобросовестных практик, так как ни один статус не гарантирует защиту от ошибок или преступлений. Она перечислила негативные последствия реформы: граждане потеряют доступ к узкоквалифицированным специалистам, тысячи юридических бизнесов закроются, государство получит снижение налогов и рост теневого сектора. Она подчеркнула, что юридическое сообщество по всей стране выражает несогласие, и это не протест, а обоснованное мнение практиков, которые просят не разрушать работающую экосистему.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «И я хочу поделиться с вами простым выводом... Не стоит ломать то, что уже хорошо работает».

• 2.    «Ни один статус... ни один статус не гарантирует от ошибок или преступлений».

• 3.    «Мы рискуем спровоцировать напряжение в профессиональной среде, особенно в период, когда в стране важна консолидация, а не дестабилизация».

• 4.    «Мы за баланс, здравый смысл и эволюционное развитие правовой системы, а не за революционные запреты».

• 5.    «Это не протест, это обоснованное мнение практиков, которые просят: «Не разрушайте экосистему, которая работает».

• 8 . Вадим Витальевич Чубаров – вице-президент Торгово-промышленной палаты Российской Федерации

Мнение о выступлении: Лилия Васильевна выступила как яркий и убедительный представитель тысяч профессионалов и целого сегмента малого и среднего бизнеса в юридической сфере, который данный законопроект приговаривает к ликвидации. Ее фраза «не стоит ломать то, что уже хорошо работает» – это квинтэссенция здравого смысла и прямое возражение на бездоказательные утверждения о «критическом» состоянии рынка. Она абсолютно точно перечисляет все негативные последствия, проанализированные в докладе: рост цен, снижение доступности помощи, уничтожение узких специалистов, рост теневого сектора и социальная напряженность. Особо важен ее тезис о том, что выступление юридического сообщества – это не «протест», а «обоснованное мнение практиков». Это подтверждает вывод доклада о массовом неприятии реформы в профессиональной среде. Ее речь – это мощный призыв к законодателям услышать голос реальной экономики и практикующих юристов, а не следовать догмам чиновников и функционеров ФПА.

Вадим Чубаров представил позицию бизнес-сообщества, объединенного ТПП. Он подтвердил оценку численности юристов вне адвокатуры в 440 000 человек и отметил, что законопроект вызывает обеспокоенность у членов палаты. Он перечислил основные риски для бизнеса:

• –    Рост издержек: малый и средний бизнес в основном обращается не к адвокатам, а к альтернативным юристам;

• –    Трудности для корпоративных юристов: в сложных холдинговых структурах юристы могут быть выделены в отдельные образования, и им придется доказывать свою аффилированность;

• –    Высокие взносы в адвокатуру в регионах;

• –    Ограничение диверсификации и инноваций: в специфических сферах (антимонопольное право, недвижимость) бизнес обращается к узкопрофильным специалистам, которые часто не являются адвокатами;

  – Риск ухода части рынка в тень. Он подчеркнул, что такое резкое перераспределение рынка требует серьезного обдумывания. В качестве альтернативы он предложил рассмотреть модель саморегулируемой организации (СРО). Также он высказал предложение продлить срок вступления реформы в силу и настоял на том, чтобы ТПП, в

силу закона, сохранила право представлять интересы своих членов в судах.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Если будет введён этот законопроект, вырастут издержки бизнеса. Всё-таки... малый и средний бизнес в основном обращается не к адвокатам».

• 2.    «Перераспределение рынка весьма существенное... разом взять и переместить. Над этим нужно ещё серьёзно очень подумать».

• 3.    «Может быть, даже здесь бы говорилось о каких-то промежуточных моделях. Ну, например, модель саморегулируемой организации».

• 4.    «Двадцать восьмой год не за горами, это пролетит буквально очень и очень быстро».

• 5.    «Мы будем настаивать на том, чтобы мы как палата в силу закона... получили бы право представлять интересы наших членов в судах».

• 9.    Алексей Павлович Галоганов – вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, Президент АП Московской области

Мнение о выступлении: позиция, озвученная Вадимом Витальевичем от имени крупнейшего бизнес-объединения, является неопровержимым доказательством провала оценки регулирующего воздействия законопроекта (которая разработчиками законопроекта не производилась), на что указывается и в докладе. Он методично перечислил все прямые финансовые издержки и риски для малого и среднего бизнеса, которые разработчики законопроекта цинично и бездоказательно объявили несуществующими. Его указание на потерю доступа к узкопрофильным специалистам в специфических отраслях (антимонопольное право, споры по недвижимости) полностью подтверждает вывод доклада о неминуемом снижении качества юридической помощи для бизнеса. Предлагая рассмотреть альтернативную модель СРО, он демонстрирует готовность к конструктивному диалогу и поиску соразмерных решений, что резко контрастирует с ультимативным и безальтернативным подходом Минюста и ФПА. Его выступление – это веское предупреждение о том, что контрреформа нанесет прямой удар по экономике страны, препятствуя развитию предпринимательства.

Алексей Галоганов, как один из высших функционеров Федеральной палаты адвокатов, выступил с позиций убежденного и последовательного сторонника реформы. Его речь, построенная как исторический экскурс, была призвана продемонстрировать историческую предопределенность и безальтернативность предлагаемого объеди- нения всех судебных представителей на базе адвокатуры. Он начал свое выступление с трех терминологических «ремарок», которые задали тон всей его аргументации: категорическое отрицание термина «монополия», противопоставление публично-правовой «помощи» коммерческим «услугам» и уточнение, что юристы «ведут дела», а не выигрывают или проигрывают их. Далее он представил ретроспективу развития юридической профессии в России: от «золотого века» присяжной адвокатуры через стойкую советскую адвокатуру к хаосу 1990-х, который, по его мнению, был вызван отменой лицензирования юридической деятельности в 1998 году. Современный рынок юридических услуг был охарактеризован им как «абсолютно неконтролируемая никем деятельность». В качестве доказательства он привел вопиющие примеры коммерческих фирм (ООО), которые не только незаконно используют слово «адвокат» в своих названиях, но и имеют в видах деятельности такие абсурдные пункты, как «подача напитков». Завершил свое выступление спикер призывом к «вольным юристам» вступать в ряды адвокатуры, пообещав им создание «комфортных» условий для перехода, чтобы они могли сохранить своих клиентов и «называться настоящими адвокатами».

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Где написано слово «монополия»? В каком законопроекте? Кто придумал это слово?»

• 2.    «Никогда адвокаты, да и юристы не оказывают услуги. Они оказывают правовую помощь населению и оказывают её достойно».

• 3.    «Появилась в России неконтролируемо... Абсолютно не контролируемая никем деятельность».

• 4. «Давайте сделаем так, чтобы им было комфортно, чтобы вы сохранили своих клиентов, и чтобы вам было уютно, и чтобы вас называли адвокатами, действительно настоящими адвокатами».

• 10.    Гасан Борисович Мирзоев – вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, Президент Гильдии российских адвокатов

  Гасан Мирзоев выступил с эмоциональной речью в поддержку реформы, апеллируя к истории и социальной справедливости. Он заявил, что дискуссия напоминает ему 1999–2000 годы, когда принимался закон об адвокатуре. Ключевой мыслью его выступления было то, что речь идет не об адвокатуре, а о «населении, о простых людях», которым сегодня помогают в основном адвокаты, в том числе бесплатно. Он скептически отнесся к цифре в 400 000 юристов, утверждая, что реально практикующих чуть более 200 000, и они находятся без всякого контроля. Он призвал их вступать в адвокатуру в упрощенном порядке. По его мнению, противники реформы – это те, кто хочет оставаться «сами себе хозяевами», зарабатывать сколько хотят без контроля, что является наследием идей Чубайса. Он завершил речь тезисом о том, что «незащищенный адвокат – это незащищенный россиянин» и что усиление статуса адвоката и общий контроль приведут к повышению эффективности защиты.

Мнение о выступлении: речь господина Галоганова является хрестоматийным образцом официальной риторики руководства ФПА, направленной на оправдание захвата рынка юридических услуг. Его стартовый демагогический прием – отрицание самого термина «монополия» и противопоставление «помощи» «услугам» – призван замаскировать антиконституционную сущность реформы, которая посягает на свободу труда и предпринимательской деятельности. Исторический экскурс используется для манипулятивного построения мифа о том, что ФПА является единственным легитимным наследником великой дореволюционной адвокатуры, а весь остальной юридический мир – это не более чем хаотичное и некомпетентное наследие «лихих девяностых». Приводя единичные абсурдные примеры фирм, «подающих напитки», спикер намеренно дискредитирует сотни тысяч добросовестных профессионалов, чтобы оправдать их ликвидацию как класса. Обещание «комфортного» входа в адвокатуру является откровенным лукавством, полностью игнорирующим реальные экономические, административные и квалификационные барьеры, а главное – нежелание свободных юристов вступать в забюрократизированную и подконтрольную государству корпорацию. Выступление наглядно демонстрирует полное игнорирование руководством ФПА аргументов оппонентов и его истинную цель – не повышение качества помощи, а установление тотального корпоративного контроля над профессией в союзе с государством.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Слушайте, а речь-то идёт о населении, о простых людях. Кто сегодня им помогает?»

• 2.    «Ну давайте, пусть они в упрощённом порядке... вступят в адвокатуру, то же самое делают».

• 3.    «На самом деле, по-честному, давайте по-мужски перед Господом Богом говорить, это наши ребята, они сами себе хозяева. Они делают ровно то, что хотел Чубайс».

• 4.    «А незащищённый адвокат – это незащищённый россиянин».

• 5.    «Господь Бог будет помогать адвокатам тогда, когда у них усилится статус, когда будет общий контроль за их деятельностью».

11.    Сергей Вячеславович Колосовский – адвокат

Мнение о выступлении : патетическое выступление господина Мирзоева является хрестоматийным примером того, как руководство ФПА, действуя в симбиозе с государством и вразрез с интересами профессии, лоббирует губительные для независимой адвокатуры инициативы. Его апелляция к «простым людям» и их защите – верх цинизма, поскольку законопроект, как убедительно доказывает доклад, приведет к окончательному лишению граждан возможности получения юридической помощи от независимых юристов и резкому снижению доступности правосудия из-за роста цен [5, 6]. Использование пропагандистского клише о «последователях Чубайса» – это демагогический прием, призванный избежать содержательной дискуссии и дискредитировать оппонентов, что полностью соответствует тактике ФПА, игнорирующей любую аргументированную критику. Ключевая фраза «незащищенный адвокат – это незащищенный россиянин» в контексте данного законопроекта звучит как злая ирония. Именно этот законопроект, как детально показано в докладе, финализирует процесс демонтажа гарантий независимости адвокатов, вводя беспрецедентные механизмы контроля со стороны Минюста, включая право инициировать лишение статуса и обжаловать решения органов адвокатуры вплоть до суда. Господин Мирзоев, по сути, призывает юристов войти в горящий дом, уверяя, что там безопасно. Его выступление является неопровержимым доказательством вывода доклада о том, что ФПА совершает акт стратегического предательства интересов российской адвокатуры, выступая соавтором ее уничтожения как независимого института [8].

Сергей Колосовский выступил как убежденный сторонник контрреформы, используя резкую и полемическую манеру. Он назвал слово «монополия» выдумкой тех, «кто не мог выговорить «профессионализация рынка». Он отверг саму идею «монополии», указав, что адвокатские палаты есть в каждом субъекте, а вступить в них может любой юрист, способный сдать «достаточно простой экзамен». Цель законопроекта, по его словам, – борьба с мошенниками и бессистемным рынком. Он заявил, что система контроля предполагает два условия: допуск к профессии и дисциплинарные меры, и такая система уже существует в виде адвокатуры, поэтому не нужно выдумывать альтернативы вроде СРО. Ключевым и наиболее острым его тезисом стало утверждение, что истинная причина протеста «несистемных юристов» – это нежелание платить налоги (13–15 % НДФЛ у адвокатов против 4–6 % или 0 % у юристов) и находиться под контролем.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Вот это вот слово «монополия», оно вообще откуда взялось? Его придумали те, кто не мог выговорить «профессионализация рынка».

• 2.    «Способность сдать достаточно простой, не соглашусь с предыдущими выступающими, ...достаточно простой экзамен, достаточно поверхностный».

• 3.    «И вот именно за вот эту вот бесконтрольность и бьётся на самом деле большинство несистемных юристов».

• 4.    «Вот вам плохо, вы хотите, чтобы нам было плохо, ребят? Нет, я хочу, чтобы нам тоже обсудили введение упрощённой системы налогообложения».

• 5.    А вас, господа, просто вовлекли в борьбу с «монополией», скрыв истинную причину вот этого протеста».

• 12.    Венера Камилевна Шайдуллина – директор исследовательского центра «Аналитика. Бизнес. Право»

Мнение о выступлении: агрессивно-популистская риторика господина Колосовского вскрывает истинную подоплеку законопроекта: это не реформа качества, а карательная операция против независимых юристов, замаскированная под борьбу с мошенниками. Его характеристика экзамена как «достаточно простого» – это проявление корпоративного высокомерия, игнорирующего реальные финансовые и квалификационные барьеры. Главный его тезис – о борьбе с «недобросовестными юристами» и «бесконтрольностью» – это именно та стратегия «троянского коня», которую разоблачает доклад [5, 6]. Законопроект не решает проблему мошенников (которые часто и не ходят в суд), а ликвидирует огромный пласт добросовестных профессионалов, составляющих им конкуренцию. Его аргумент о налогах – это циничная попытка стравить юристов между собой и отвлечь внимание от главной цели – установления государственного контроля. Доклад же показывает, что, с точки зрения бюджета, реформа контрпродуктивна и приведет к потере значительных налоговых поступлений, например, от юридических фирм, платящих НДС. Выступление господина Колосовского, с его разделением сообщества на «чистых» (адвокатов) и «нечистых» (всех остальных), является ярким проявлением атмосферы подавления инакомыслия, культивируемой руководством ФПА, где любая оппозиция и кон- куренция клеймятся как проявление корысти и непрофессионализма.

Венера Шайдуллина представила результаты исследования своего центра, на которые ссылались многие участники. Она подчеркнула, что сам факт дискуссии вокруг исследования доказывает необходимость проведения официальной оценки регулирующего воздействия (ОРВ) законопроекта. Она подтвердила цифру в 440 000 юристов без статуса, основанную, в том числе, на данных Минюста и ФНС. Касательно цен она сослалась на теорию спроса и предложения Адама Смита и заявила, что, по их оценкам, основанным на анализе рынка, рост цен составит до 155 % (при этом средняя разница в стоимости услуг адвоката и юриста уже сейчас составляет около 30 %). Наиболее важной частью ее выступления стал анализ налоговых последствий. Она указала, что основные налоговые поступления идут не от самозанятых, а от крупных юридических компаний, платящих НДС. При переходе юристов в адвокатуру (которая освобождена от НДС) бюджетные потери только от сферы судебного представительства могут составить до 20 млрд рублей. Она заключила, что разница между юристом и адвокатом в том, что юрист – это предприниматель, а адвокат – нет, и поэтому необходимо рассмотреть более мягкие варианты регулирования, как, например, реестр консультантов в Казахстане.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Вам не кажется, что вообще в принципе дискуссия об исследовании говорит о том, что должна быть проведена оценка регулирующего воздействия?»

• 2.    «По нашим оценкам, рост [цен] составит примерно 155 %».

• 3.    «Мы с вами прекрасно понимаем, что основные налоговые поступления у нас идут от НДС».

• 4.    «Примерные бюджетные потери могут составить 20 млрд... При этом не от всего юридического рынка... а только от судебного представительства».

• 5.    «Юрист – это предприниматель, как бы вы ни хотели говорить о том, что это не так... адвокатская деятельность – это профессиональная деятельность. И в этом разница».

• 13.    Елена Георгиевна Авакян – руководитель цифровой трансформации адвокатуры России

  Елена Авакян, имея опыт работы и на госслуж-бе, и в СРО, и в адвокатуре, выступила с позиции адвоката, сделавшего осознанный выбор. Она заявила, что адвокатура никогда не стремилась «загнать к себе всех», а была вынуждена «подставить плечо» государству, когда возникла необходимость регулировать рынок. Она резко раскритиковала идею СРО, ссылаясь на опыт постсоветских стран, где это привело лишь к «разрыванию рынка на части» и «торговле благодатью». Она признала, что приток большого количества активных юристов приведет к полному изменению адвокатуры, и в нынешнем формате она не сохранится, но подчеркнула, что адвокатура к этой реформе готова. Она также напомнила, что в 2022 году иностранные юридические фирмы, для которых во многом и сохранялся нерегулируемый рынок, «встали, плюнув на всех своих клиентов, развернулись и ушли». Ее выступление было построено на идее о том, что адвокатура, как институт гражданского общества, берет на себя сложную миссию по упорядочиванию профессии.

Мнение о выступлении: выступление Венеры Шайдуллиной является тем самым «холодным душем» для сторонников «адвокатской монопо- лии», состоящим из фактов и цифр, который полностью уничтожает демагогические и голословные конструкции сторонников реформы. Ее опора на данные ФНС, экономическую теорию и строгие расчеты представляет собой образец научного, доказательного подхода, в котором так остро нуждалась эта дискуссия. Она не просто подтвердила колоссальную численность независимых юристов, но и дала убийственную для законопроекта оценку его последствий: катастрофический рост цен до 155 % и прямые потери для государственного бюджета в размере до 20 миллиардов рублей только от НДС. Этот аргумент полностью разоблачает ложь разработчиков об отсутствии негативных социально-экономических последствий. Ее четкое разграничение юриста-предпринимателя и адвоката как представителя профессиональной, а не предпринимательской деятельности, вскрывает идеологическую подоплеку контрреформы – уничтожение целого класса экономического актива под видом наведения порядка. Требование провести официальную оценку регулирующего воздействия – это прямой вызов чиновникам, которые пытаются «вслепую» протолкнуть разрушительный для экономики и граждан законопроект.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Адвокатура в ситуации, когда было сказано государством, что нам необходимо регулировать рынок... вынуждена подставить плечо».

• 2.    «Ни одна страна не может похвастаться тем, что она удовлетворена той моделью, которая у них возникла после саморегулирования».

• 3.    «В нынешнем её формате адвокатура не сохранится после реформы. Но мы на эту реформу готовы».

• 4.    «Иностранные юридические фирмы, которые что сделали в двадцать втором году, встали, плюнув на всех своих клиентов, развернулись и ушли».

• 5.    «Выстояла адвокатура российская и после революции, и во время войны... Выстоит и сейчас».

14.    Борис Андреевич Асриян – адвокат, Председатель Коллегии адвокатов «Династия»

Мнение о выступлении : выступление госпожи Авакян – это яркий пример корпоративного сервилизма и попытки представить акт государственно-рейдерского захвата рынка юридических услуг как благородную миссию. Тезис о том, что адвокатура была «вынуждена подставить плечо» юристов государству, является верхом лицемерия: на самом деле, руководство ФПА стало соучастником и главным лоббистом уничтожения своих же коллег-юристов. Ее пренебрежительная критика идеи СРО, основанная на туманных ссылках на неудачный опыт других стран, призвана отбросить единственную реальную альтернативу тотальной «монополии» без какой-либо серьезной аргументации. Патриотический пассаж об ушедших иностранных фирмах – это дешевая демагогическая уловка, призванная отвлечь внимание от того, что законопроект направлен на уничтожение именно отечественного юридического бизнеса. Самое страшное признание заключается в ее словах: «В нынешнем её формате адвокатура не сохранится после реформы. Но мы на эту реформу готовы». Это прямое подтверждение того, что руководство ФПА сознательно идет на демонтаж независимой адвокатуры и ее превращение в подконтрольный государству придаток, что является стратегическим предательством интересов всей профессии.

Борис Асриян посвятил свое выступление узкой, но важной проблеме – отсутствию в законе требования о наличии российского гражданства для получения статуса адвоката. Он отметил, что взносы от адвокатов-иностранцев могут рассматриваться банками как иностранное финансирование некоммерческой организации (коллегии адвокатов). Он сослался на конвенцию ООН, согласно которой требование о наличии гражданства для юристов не является дискриминационным, и предложил уделить внимание этому вопросу при доработке законодательства.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «У нас в законе об адвокатуре... не указано, что это должен быть гражданин Российской Федерации».

• 2.    «Что делать, если их конституция, конституция их страны [адвокатов – неграждан России] противоречит российской?»

• 3.    «Откуда у нас будут сведения о судимости в иностранном государстве?»

• 4.    «Фактически мы, как некоммерческая организация, подпадали под обязанность подавать отчёт... по иностранному финансированию»».

• 5.    «Предлагаю рассмотреть этот вопрос и, возможно, тоже уделить внимание, учитывая вот сегодняшнюю обстановку».

• 15.    Иван Александрович Брикульский – руководитель Центра конституционного правосудия

Мнение о выступлении : выступление господина Асрияна – это классический пример тактики «отвлечения на негодный объект». В момент, когда обсуждается экзистенциальная угроза для всей юридической профессии, когда речь идет о нарушении Конституции и уничтожении прав десятков тысяч юристов и миллионов граждан, он посвящает свое выступление узкой проблеме отсутствия требования о гражданстве для адвокатов. Безусловно, поднятые им вопросы о присяге или проверке на судимость могут иметь определенное техническое значение. Однако фокусировка на них в контексте данной дискуссии является интеллектуальной диверсией, создающей иллюзию конструктивного обсуждения деталей законопроекта, в то время как его репрессивная и антипра-вовая суть остается за скобками. Это попытка увести разговор от фундаментальных проблем (утрата независимости, тотальный контроль Минюста, рост цен) к второстепенным вопросам, которые не волнуют никого, кроме узкого круга функционеров. Такое выступление демонстрирует либо полное непонимание масштаба происходящей катастрофы, либо сознательное желание помочь разработчикам законопроекта «замылить» повестку и избежать обсуждения самых острых и неудобных тем.

Иван Брикульский представил фундаментальный конституционно-правовой анализ, выступив резко против реформы. Он заявил, что ссылка на ст. 48 Конституции (о праве на квалифицированную помощь) для оправдания монополии некорректна. Он определил конституционное право как «возможность... свободно и самостоятельно избирать вид и меру своего поведения», и отметил, что человек сам должен выбирать, кто его бу- дет представлять. По его мнению, одна статья 48 не может «преодолевать» все прочие конституционные нормы, такие как ст. 19 (равноправие), ст. 34 (свобода предпринимательской деятельности) и ст. 37 (свобода труда). Он также утверждал, что аргументация законопроекта не проходит «тест на пропорциональность», так как не доказано, что не использованы иные, менее обременительные подходы. Самым сильным его аргументом стала ссылка на практику Конституционного Суда, который, по его словам, уже неоднократно и четко указывал, что из статьи 48 «не следует возможность введения монополии».

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Конституционное право – это... возможность, позволяющая каждому... свободно и самостоятельно избирать вид и меру своего поведения».

• 2.    «Ну, логически не преодолевает она [статья 48] всё прочие у нас гарантии».

• 3.    «А использованы ли иные, менее обременительные для наших конституционных прав средства, которые позволяют добиться повышения качества юруслуг?»

• 4.    «Я бы назвал это ошибкой пятиклассника, когда в своей аргументации ссылаются на постановления Конституционного Суда».

• 5.    «Конституционный Суд-то чётко сказал, что из статьи сорок восьмой как раз-таки не следует то, о чём говорят».

16.    Светлана Сергеевна Волкова - частнопрактикующий юрист

Мнение о выступлении : спикер представил фундаментальное научное опровержение всей идеологической базы законопроекта с позиций конституционного права. Его анализ доказывает, что законопроект не просто спорен, а антиконституционен по своей сути. Он абсолютно верно указывает, что ссылка на ст. 48 Конституции используется для оправдания прямо противоположных ей идей, что в докладе названо «жонглированием искаженным тезисом» и «манипуляцией термином «публичный интерес». Его тезис о том, что конституционное право – это возможность свободного выбора, является краеугольным камнем критики. Самый сокрушительный его аргумент – это ссылка на устоявшуюся практику Конституционного Суда, который уже неоднократно и прямо отвергал саму возможность введения подобной «монополии». Это доказывает, что разработчики законопроекта сознательно игнорируют высший судебный орган страны. Его выступление – это блестящее подтверждение вывода доклада о том, что законопроект вступает в противоречие со значительным числом положений Конституции РФ и не соответствует идеям и принципам правового государства.

Светлана Волкова выступила от лица тех, кого непосредственно затрагивает реформа, – частнопрактикующих юристов. Она назвала «монополию» не развитием профессии, а ограничением доступа к правосудию. Ключевой ее аргумент – колоссальный рост цен минимум на 30 %, который сделает правовую помощь недоступной для пенсионеров и многодетных семей. Причиной роста цен она назвала разницу в налоговой нагрузке и обязательные взносы для адвокатов. По ее мнению, граждане будут вынуждены либо отказываться от защиты прав, либо представлять себя в суде самостоятельно, что увеличит нагрузку на судей и снизит качество правосудия. Она подчеркнула, что сейчас люди вправе выбирать специалиста «по своему карману», и этот выбор будет уничтожен. Она также сослалась на отчет Адвокатской палаты Москвы, согласно которому 30 % обращений – это жалобы на действия адвокатов, что, по ее мнению, ставит под сомнение тезис о гарантированно высоком качестве их работы.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Адвокатская «монополия» – это не развитие профессии, а ограничение доступа к правосудию».

• 2.    «Позволит ли себе какой-либо пенсионер либо многодетная семья защищать свои права в суде, учитывая то, что стоимость... вырастет на 30 %?»

• 3.    «Если люди, не имеющие денежных средств, пойдут сами себя защищать суд, суды будут тратить ещё больше времени».

• 4.    «Сейчас же люди у нас вправе выбирать специалиста по своему карману».

• 5.    «Граждане жалуются на адвокатов, 30 % обращений. Поэтому в том виде, в котором законопроект есть сейчас, он, на мой взгляд, не направлен на профессионализацию».

• 17.    Ольга Игоревна Власова – председатель МГКА «Власова и партнеры», советник ФПА Российской Федерации

Мнение о выступлении: выступление Светланы Сергеевны – это пронзительный и юридически грамотный голос тех профессионалов, которых реформа лишает права на труд. Она справедливо называет законопроект «ограничением доступа к правосудию» и дает исчерпывающе точный экономический анализ причин неизбежного и колоссального роста цен, полностью подтверждая выводы докладов. Она очень точно предсказывает последствия: граждане будут вынуждены либо отказываться от защиты, либо идти в суд самостоятельно, что приведет к коллапсу и снижению качества судебной работы. Ее тезис о том, что люди сейчас вправе выбирать специалиста «по своему карману», а контрреформа это право уничтожит, – это ключевой правозащитный аргумент. Ее ссылка на официальную статистику Адвокатской палаты о 30 % жалоб на самих адвокатов – это мощный удар по мифу о безупречном качестве адвокатской помощи и доказательство того, что статус сам по себе не является панацеей, как это утверждается и в докладе.

Ольга Власова, будучи адвокатом, выступила с целью «развеять легенды и мифы вольных юристов». Она опровергла утверждение, что все адвокаты – это специалисты по уголовным делам, и что в адвокатуре нет узких специалистов, сославшись на правовые рейтинги. Она подчеркнула, что адвокатура – это уникальный институт, который занимается не только судебным представительством, но и «правозаступничеством», защищая интересы не только частных лиц, но и общества, и государства. Главной проблемой законопроекта она назвала то, что в гражданском и арбитражном процессе роль адвоката сводится к роли обычного представителя по доверенности, что недопустимо. По ее мнению, адвокат должен иметь особый статус, и неучастие профессионального представителя в суде должно быть основанием для отмены решения. Она также заявила, что 90 % «вольных юристов» работают по «договору с физлицом и расписке», не платя налогов.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Я представляю из себя тот вид адвоката, который, по мнению вольных юристов, в принципе, в природе не существует».

• 2.    «Говорить о том, что есть какие-то узкоспециальные специалисты, которых нет в адвокатуре, но это тоже несерьёзно».

• 3.    «Я категорически не согласна с тем, что в гражданском арбитражном и административном процессе роль адвоката сводится к роли просто обычного представителя по доверенности».

• 4.    «Я вам хочу сказать, что 90 % вольных юристов – это договор с физическим лицом и расписка о получении денежных средств. Такие ваши коллеги, поверьте мне, налогов не платят».

• 5.    «У нас куда-то потерялся самый главный принцип, принцип адвокатского служения».

• 18.    Константин Александрович Дождев – председатель СРО «Союз юристов, судебных представителей»

Мнение о выступлении: выступление госпожи Власовой, несмотря на ее попытку позиционировать себя как прогрессивного цивилиста, демонстрирует глубокое непонимание или сознательное игнорирование системных угроз и опасно наивную веру в то, что можно укрепить статус адвоката, одновременно поддерживая законопроект, который этот статус уничтожает. Ее бездоказательное и уничижительное заявление о «90 % вольных юристов», не платящих налоги, лишь подтверждает тактику дискредитации конкурентов, описанную в докладе. Ее справедливое желание видеть в адвокате не просто «обычного представителя» вступает в вопиющее противоречие с ее поддержкой законопроекта, который, как доказывает ранее опубликованный мною доклад, превращает адвоката из независимого советника в «поднадзорный придаток исполнительной власти» и «зависимого запуганного бесправного клерка». Она сокрушается об утрате «принципа адвокатского служения», но не видит, что именно предлагаемая система тотального контроля, иерархии и подчинения государству окончательно подменит служение обществу и праву на служение административной вертикали и собственному выживанию. Ее позиция – трагический пример того, как часть адвокатского сообщества, ослепленная идеей корпоративной монополии, не замечает, что помогает государству строить ту самую «клетку», в которой окажутся заперты и они сами, и те, кого они сегодня с презрением называют «вольными юристами».

Константин Дождев посвятил свое выступление продвижению альтернативного пути регулирования – через создание саморегулируемой организации (СРО) юристов, которую они с коллегами уже учредили. Он сообщил, что по итогам проведенных ими всероссийских общественных обсуждений был сделан вывод, что «гражданское общество... не располагает доверием к руководству сегодняшних адвокатских палат» и категорически не принимает политику Федеральной палаты адвокатов. Именно поэтому, по его словам, общество поддержало идею СРО. Он подверг критике ключевые атрибуты адвокатуры: Кодекс этики он назвал просто «сводом правил», не более ценным, чем стандарты их профсоюза; квалификационный экзамен – эмпирическим подходом, противопоставив ему доверие к государственному диплому; а вступительные взносы – непомерными. Он также отметил, что законопроект отбирает у адвокатов избирательное право внутри корпорации.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Я буду говорить только о СРО, о само-регулируемой организации юристов, судебных представителей, которую мы учредили уже».

• 2.    «Гражданское общество... не располагает доверием к руководству сегодняшних адвокатских палат».

• 3.    «Федеральная палата адвокатов... Это не государственная, не коммерческая организация. Это такое же НКО, как и любое иное».

• 4.    «Нам говорят: «Есть кодекс этики». А давайте честно говорить, это же свод правил».

• 5.    «Мы доверяем государству. Если Государственная экзаменационная комиссия говорит, что... человек достоин получить квалификацию юриста, ...то мы, например, в СРО это принимаем за истину».

19.    Виктор Александрович Дроздов – адвокат, член АП города Санкт-Петербурга

Мнение о выступлении : выступая от имени зарождающейся альтернативной структуры, Константин Александрович абсолютно точно диагностировал глубочайший кризис легитимности и доверия адвокатов и юристов к официальным органам адвокатского самоуправления – ФПА и региональным палатам. Его данные о результатах общественных слушаний, выявивших массовое неприятие политики руководства ФПА, служат прямым подтверждением выводов доклада о «захвате» этих органов, их антиадвокатской и антиобщественной деятельности. Он справедливо деконструирует фетишизированные атрибуты адвокатуры: Кодекс этики – как простой «свод правил», экзамен – как недоверие к государственному диплому, взносы – как необоснованные поборы. Его выступление показывает, что в профессиональной среде существует мощный запрос на подлинное, демократическое саморегулирование, который нынешняя система, а тем более предлагаемая контрреформа, не просто не удовлетворяет, а стремится подавить, загоняя всех в дискредитировавший себя институт.

Виктор Дроздов, будучи адвокатом, выступил с резкой критикой как самой контрреформы, так и внутреннего состояния адвокатуры. Он заявил, что в адвокатуре проблем «больше, чем приватизация права граждан на судебное представительство». Он указал на серьезную юридическую проблему: Кодекс профессиональной этики, являясь бланкетной нормой в законе, изменяется на съезде, где рядовые адвокаты не представлены, но затем становится для них обязательным. По его мнению, такие изменения должна утверждать Государственная Дума. Он также раскритиковал выступление министра юстиции Чуйченко, который, по его словам, поставил интересы государства выше прав граждан, что противоречит статье 18 Конституции. Он считает, что главная про- блема – не в отсутствии монополии, а в том, что адвокатура не готова к этой роли из-за внутренних проблем и недостаточной независимости.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Проблем в адвокатуре больше, чем приватизация права граждан на судебное представительство».

• 2.    «Кодекс профессиональной этики меняется на съезде, так называемом, адвокатов, где адвокаты отсутствуют».

• 3.    «Адвокаты – не члены Федеральной палаты адвокатов, если кто не знает. А потом им предлагают это принимать как данность, чтобы платить деньги на содержание Федеральной палаты адвокатов».

• 4.    «Министр юстиции во всеуслышание... сказал, что она [статья 18] в прошлом, и нам нужно якобы защищать государство. Да как же так?»

• 5.    «Нельзя допустить, чтобы адвокатура была [подконтрольна]».

• 20.    Александр Николаевич Латыев - доцент УрГЮА, партнер юридической фирмы INTELLECT, кандидат юридических наук

Мнение о выступлении: ценность выступления адвоката Виктора Дроздова состоит, прежде всего, в том, что он, будучи частью системы, не побоялся вскрыть ее глубокие внутренние пороки и недемократичность, что придает его критике особую убедительность. Его анализ статуса Кодекса профессиональной этики как нормы, принимаемой недемократическим путем, но обязательной для всех, является точным юридическим диагнозом, подтверждающим вывод доклада о деградации институтов внутрикорпоративной демократии. Его возмущение позицией министра юстиции, ставящего государство выше прав граждан, говорит о его приверженности истинному предназначению адвокатуры как правозащитного института. Он абсолютно прав, утверждая, что проблем внутри самой адвокатуры больше, чем за ее пределами. Его выступление – свидетельство того, что контрреформа не решает существующих проблем адвокатуры, а, наоборот, усугубляет их, цементируя недемократическую вертикаль и окончательно подчиняя ее государству.

Александр Латыев выступил против контрреформы с позиций здравого смысла и консерватизма. Он поддержал тезис о том, что «не надо ломать то, что работает», отметив, что текущая система складывалась 25 лет. Его основной аргумент заключался в том, что для такого радикального регулирования должна быть «катастрофически невыносимая ситуация», а ее нет. Он задался вопросом, как запрет на участие в суде решит проблему мошенников, которые «в суд не ходят». Получается, что законопроект оставляет мошенников с их возможностями, а добросовестных участников рынка ограничивает. Он также раскритиковал Минюст за отсутствие исследования и расчетов, указав на очевидное, с точки зрения экономики, следствие сокращения предложения на рынке – рост цен. В качестве исторического курьеза он заметил, что основатель партии КПРФ В.И. Ульянов, будучи помощником присяжного поверенного, по новому закону не смог бы никого защищать в суде.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Не надо ломать то, что работает».

• 2.    «Нужна какая-то катастрофически невыносимая ситуация с юридическим представительством... А где она?»

• 3.    «Как предлагаемое средство... запрет на участие в судебном представительстве... предотвратит этот обман? Да они в суд не ходят, те, кто обманывают».

• 4.    «Мошенников не ограничивают, а добросовестных участников... рынка ограничивают».

• 5.    «Если уменьшается предложение... то цены, извините, вырастут. Это экономика, закон спроса и предложения».

21.    Татьяна Владимировна Мурзиянова – частнопрактикующий юрист

Мнение о выступлении : Александр Николаевич, с присущей ему академической точностью, представил логически безупречное опровержение всей концепции контрреформы. Его тезис «не надо ломать то, что работает» и указание на отсутствие доказанной «катастрофически невыносимой ситуации» полностью соответствуют выводам доклада [5, 6] об отсутствии фактических оснований для столь радикальных мер. Он гениально просто и наглядно разоблачил ложность главного предлога контрреформы, показав, что борьба с мошенниками, которые «в суд не ходят», не требует ликвидации добросовестных судебных юристов. Его экономический анализ, доказывающий неизбежность роста цен, неопровержим. Три критерия оценки контрреформы, которые он предложил, являются универсальным инструментом, который данный законопроект не выдерживает. Его выступление – это триумф здравого смысла и юридической логики над административным произволом и корпоративным лоббизмом.

Татьяна Мурзиянова в своем выступлении апеллировала к истории создания Конституции РФ. Она напомнила, что в 1993 году на конституционных совещаниях предметно обсуждался во- прос об ограничении представительства только адвокатами, и это предложение было отклонено. Причинами отклонения были антимонопольные соображения и, главное, защита права гражданина на свободный выбор защитника. Она процитировала одного из участников тех совещаний, который говорил, что у человека должен быть выбор, так как «не всегда существующие адвокатские структуры независимы от органов власти». Она задала вопрос, почему спустя 30 лет этот исторический и юридический факт игнорируется. По ее мнению, это говорит либо об отсутствии квалификации у современных юристов, либо о желании толковать закон в свою пользу.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Если ограничиваются права иных лиц, кроме адвокатов, ходить в суды, это есть «адвокатская монополия». Это суть».

• 2.    «Предметно стоял вопрос по поводу того, допустимо ли ограничивать в конституции представительство только адвокатами».

• 3.    «Поправка была отклонена в ходе бурных дискуссий».

• 4.    «Главное то, чтобы у человека при осуществлении его права на защиту был выбор независимого защитника».

• 5.    «Почему мы спустя 30 лет... вообще делаем вид, что этого нет?».

• 22.    Алексей Геннадьевич Обысов - управляющий партнер юридической практики «Jur Help»

Мнение о выступлении : обращение к историческим корням действующей Конституции, предпринятое спикером, является сокрушительным ударом по легитимности всего законопроекта. Она убедительно напомнила, что отцы-основатели правовой системы современной России, профессионалы высочайшего уровня, сознательно и аргументированно отвергли идею адвокатской монополии, защитив право гражданина на свободный выбор защитника и здоровую конкуренцию в правозащитной сфере. Этот исторический факт, который разработчики законопроекта предпочитают замалчивать, доказывает, что предлагаемая контрреформа является не развитием, а ревизией и откатом от фундаментальных демократических принципов, заложенных в основу государства. Ее выступление наглядно демонстрирует, что сторонники монополии действуют вопреки не только букве и духу действующей Конституции, но и вопреки исторической воле ее создателей.

Алексей Обысов выступил как профессиональный предприниматель и юрист, «не желающий становиться адвокатом». Он специализиру- ется на сложных делах в сфере строительства и рейдерских захватов и утверждает, что его опыт как предпринимателя дает ему уникальные компетенции, которые он не может делегировать адвокату. Ключевая проблема для него – запрет на предпринимательскую деятельность для адвокатов. Он заявил, что готов стать адвокатом, если им разрешат заниматься бизнесом. Он также указал на проблему отсутствия узких специалистов (военных, медицинских юристов) в адвокатуре. Он критически отозвался о работе адвокатов в уголовном процессе, упомянув «сделки со следствием» и боязнь спорить с судом («клиент уйдёт, судья останется»). По его мнению, системная проблема не в статусе юриста, а в самой системе правоприменения и давлении со стороны государственных органов.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Я профессиональный предприниматель и лицо, не желающее становиться адвокатом».

• 2.    «Предпринимательство запрещается в адвокатской среде... как я могу это передать [дело адвокату]?»

• 3.    «Я предлагаю внести поправки, что адвокат имеет право заниматься предпринимательской деятельностью. Я с удовольствием стану адвокатом тогда».

• 4.    «Многие боятся. Боятся судьи. Клиент уйдёт, судья останется. Это вот незыблемое правило адвокатов».

• 5.    «Системность проблемы заключается не в статусе адвоката, а в самой системе правоприменения судами».

• 23.    Радислав Радикович Репин – советник консалтинговой группы VERSUS, адвокат, старший преподаватель кафедры гражданского права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Санкт-Петербург)

Мнение о выступлении : выступление Алексея Обысова вскрыло непреодолимое противоречие между природой современного юридического бизнеса и архаичной, зарегулированной моделью адвокатуры, в которую всех пытаются загнать. Его личный пример как успешного предпринимателя и юриста-практика, который «не желает становиться адвокатом» из-за запрета на бизнес, доказывает, что контрреформа игнорирует экономические реалии и лишает профессии самых активных и предприимчивых людей. Он абсолютно прав, указывая на ценность уникального опыта узких специалистов, которые будут уничтожены как класс. Его острая критика зависимого и конформистского поведения многих адвокатов в судах («клиент уйдет, судья останется») – это точное описание «замораживающего эффекта», порождаемого атмосферой страха и контроля, о котором предупреждает доклад [8]. Его предложение разрешить адвокатам заниматься бизнесом – это конструктивный вызов всей устаревшей модели.

Радислав Репин предложил сменить фокус дискуссии. По его мнению, введение «монополии» не решает реальных проблем – квалификации и стандартизации. Корень проблемы, по его утверждению, лежит в качестве юридического образования. Он указал на недостаточное количество часов на фундаментальные дисциплины в вузах. Он считает, что именно диплом, полученный в результате качественного образования со сложным контролем, должен быть «лицензией» на юридическую деятельность. Он также отметил, что проблема неквалифицированной помощи острее стоит не в судах, где есть судья-арбитр, а в сфере консультаций и сопровождения сделок. В качестве органа, который мог бы вырабатывать «мягкие стандарты» для практикующих юристов, он предложил рассмотреть Ассоциацию юристов России.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Я боюсь, что эти проблемы введение «монополии адвокатов» на судебное представительство, она просто не решает».

• 2.    «На самом деле, мне кажется, нам надо работать с вузами. Вот это самое главное».

• 3.    «Нам нужно работать здесь, чтобы диплом... был той самой лицензией... которая и даёт возможность ему осуществлять юридическую деятельность».

• 4.    «Мы, кажется, саморазоблачительно не верим в свои собственные университеты».

• 5.    «Если у нас будут прекрасные выпускники, то нам никакая «монополия» не нужна».

• 24.    Евгений Альфредович Рубинштейн – вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации

Мнение о выступлении: Радислав Репин предложил единственно верный и стратегически правильный подход к решению проблемы качества юридической помощи – начинать не с запретов, а с фундамента, то есть с системы высшего образования. Он справедливо указывает, что никакие корпоративные барьеры не компенсируют пробелы в подготовке специалистов в вузах. Его идея о том, что именно качественный диплом должен быть настоящей «лицензией» на профессию, – это путь к созданию подлинно профессионального сообщества, основанного на знаниях, а не на формальном статусе. Предлагая развивать «мягкие стандарты» на базе добровольных объединений типа Ассоциации юристов России, он отстаивает эволюционный, плюралистический и демократический путь развития профессии, который является полной противоположностью принудительной и репрессивной модели, навязываемой законопроектом.

Евгений Рубинштейн в своем выступлении сделал акцент на этических и дисциплинарных стандартах, существующих в адвокатуре, как на ключевом аргументе в пользу реформы. Он подробно описал структуру квалификационных комиссий, в которых адвокаты составляют лишь половину членов, а остальные – представители судебной, исполнительной, законодательной власти и научного сообщества. Он подчеркнул, что ни в одном другом юридическом сообществе нет такого разностороннего контроля. Он заявил, что за 20 лет адвокатура сформировала «глубокую, вдумчивую и разностороннюю дисциплинарную практику», а стандарт доказывания дисциплинарного проступка у адвокатов «гораздо выше, чем даже в судейском сообществе». Это, по его мнению, является сильной гарантией для юристов, которые решат прийти в адвокатуру, от необоснованных наказаний.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Отсутствие этического регулирования в профессиональной юридической деятельности влечёт за собой очень серьёзные проблемы».

• 2.    «Ни в одном сообществе, юридическом сообществе нет такой структуры, которая бы настолько разносторонняя... принимала бы участие в пополнении рядов».

• 3.    «Адвокатское сообщество сформировало глубокую, вдумчивую и разностороннюю дисциплинарную практику».

• 4.    «Если вы сравните подходы, ...то вы увидите, что у адвокатов стандарт доказывания гораздо выше, чем даже в судейском сообществе».

• 5.    «Наличие стандартов оказания юридической помощи, этических стандартов... является очень сильной гарантией в пользу реформы».

• 25.    Кирилл Геннадьевич Сердюков – адвокат Московской городской коллегии адвокатов

  Кирилл Сердюков построил свое выступление на исторической параллели. Он сравнил текущий законопроект, особенно в части усиления контроля Минюста, с инициативами министра юстиции Российской империи графа Палена в 1878 году, который также пытался получить право лишать присяжных поверенных их звания. Он отметил, что тогда эти инициативы были отклонены Государственным советом как неверные. Он также напомнил, что в XIX веке наряду с присяжными поверенными существовал институт частных поверенных, что является историческим примером параллельного существования различных форм юридического представительства. Его выступление было направлено на то, чтобы показать, что попытки усиления государственного контроля над адвокатурой и ограничения ее независимости – не новы и в прошлом уже признавались вредными.

Мнение о выступлении: выступление господина Рубинштейна, восхваляющее этические стандарты и дисциплинарные процедуры адвокатуры, является яркой иллюстрацией создания «фасада» благополучия в тот самый момент, когда несущие конструкции института независимости целенаправленно демонтируются. Он с гордостью говорит о смешанном составе квалификационных комиссий, но умалчивает, что именно это, по оценке экспертов ООН, отраженной в докладе [8], является каналом прямого вмешательства и контроля со стороны власти. Его утверждения о «высоких стандартах доказывания» – это откровенное искажение реальности. В докладе [8] приводятся многочисленные свидетельства того, что дисциплинарные производства систематически используются как инструмент репрессий против адвокатов за их профессиональную деятельность, критику или общественную позицию. Господин Рубинштейн расписывает преимущества системы, которую этот же законопроект окончательно уничтожает, вводя механизм «ведомственной апелляции» для Минюста, который сможет оспаривать любые неугодные ему решения дисциплинарных органов вплоть до суда. Он рекламирует юристам вступление в корпорацию, уверяя в ее справедливых внутренних процедурах, в то время как законопроект передает ключи от этих процедур в руки государственного чиновника. Это не просто лукавство, это сознательное введение в заблуждение коллег, которых заманивают в ловушку тотального государственного контроля.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Начертать закон – дело сравнительно лёгкое, но найти людей, направить их к благой цели... – вот задача, с которой едва ли что может сравниться».

• 2.    «Наша сегодняшняя встреча в какой-то мере повторяет те... дискуссии о месте и роли судебного представительства».

• 3.    «Чем вам, уважаемые коллеги, не предложенные нынешним законопроектом дополнения... предусматривающие возможность обжа-

• лования федеральным органам юстиции любых решений Совета».

• 4.    «В те времена инициативы Министерства юстиции... так и не были реализованы».

• 5.    «Судебные установления закрепили институт частных поверенных».

2 6. Максим Сергеевич Сикач – адвокат

Мнение о выступлении : выступление Кирилла Сердюкова является образцом глубокого историко-правового анализа, который придает всей дискуссии необходимый интеллектуальный и концептуальный масштаб. Его историческая параллель с попытками министра юстиции графа Палена подчинить себе присяжных поверенных в XIX веке – это не просто красивый экскурс, а сокрушительный аргумент, доказывающий, что нынешняя контрреформа является не шагом вперед, а реакционным откатом в прошлое. Он убедительно показывает, что борьба за независимость адвокатуры – это неотъемлемая часть российской правовой истории, и что даже Государственный совет Российской империи более ста лет назад проявил больше мудрости и государственного мышления, чем современные контрреформаторы, отклонив вредные для правосудия инициативы. Напоминание о параллельном существовании института частных поверенных полностью разрушает миф сторонников контрреформы о некой исторической безальтернативности монополии. Это выступление доказывает, что предлагаемый законопроект идет вразрез не только с действующей Конституцией, но и с лучшими традициями отечественной юриспруденции.

Максим Сикач, будучи адвокатом, выступил против «принудительной адвокатской монополии». Его главный тезис: «Вместо того, чтобы насильно загонять юристов в адвокатуру, нужно сделать её сильной и привлекательной через усиление гарантий её деятельности». Он проанализировал изменения в законе об адвокатуре за последние годы и пришел к выводу о тенденции к ужесточению контроля и ослаблению гарантий (запрет на депутатство, ужесточение требований к запросу и т. д.). Он предложил конкретные меры по усилению адвокатуры:

• –    Безопасность: рассмотреть вопрос о выдаче табельного оружия, упростить получение мер госзащиты, ужесточить ответственность за нападение на адвокатов;

• –    Независимость: требовать согласие самого адвоката на проведение у него обыска, сделать адвокатское удостоверение документом, удостоверяющим личность, и расширить перечень мест, куда адвокат может входить беспрепятственно;

  – Сокращение срока ответа на запрос адвоката: сократить срок ответа на адвокатский запрос до 10 дней и значительно увеличить ответственность за его игнорирование. По его мнению, только сделав статус адвоката по-настоящему защищенным и сильным, можно будет говорить о привлекательности корпорации, а не о принудительном присоединении.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Я против принудительной «адвокатской монополии», хоть я и адвокат».

• 2.    «Вместо того, чтобы насильно загонять юристов в адвокатуру, нужно сделать её сильной и привлекательной через усиление гарантий её деятельности».

• 3.    «В девятом году ещё поднимался вопрос о выдаче адвокатам табельного оружия. Считаю, вопрос можно поднять по новой».

• 4.    «Согласие адвоката на проведение обыска у адвокатов предлагаю как один из вариантов решения».

• 5.    «Предлагаю сделать адвокатское удостоверение документом, подтверждающим личность».

• 27.    Владимир Алексеевич Степанов – представитель студенчества, Председатель Студенческого антифашистского фронта

Мнение о выступлении : говоря «изнутри» адвокатской корпорации, спикер полностью разрушает миф о монолитной поддержке контрреформы адвокатским сообществом. Его главный тезис – «нужно сделать адвокатуру сильной и привлекательной через усиление гарантий её деятельности, а не насильно загонять в нее юристов» – является единственно верной и конструктивной альтернативой порочному пути принуждения. Он абсолютно точно диагностирует многолетнюю тенденцию не к усилению, а к ослаблению реальных гарантий независимости адвокатов. Его конкретные предложения – от ужесточения ответственности за нападение на адвокатов и требования их согласия на обыск до превращения удостоверения в полноценный документ, удостоверяющий личность, – наглядно демонстрируют, в чем на самом деле нуждается профессия. Это выступление вскрывает вопиющее лицемерие руководства ФПА, которое, на словах ратуя за усиление статуса адвоката, на деле поддерживает законопроект, окончательно ставящий его в зависимое положение от чиновников Минюста. Это голос настоящей, а не «захваченной» адвокатуры, отстаивающей принципы, а не корпоративные интересы.

Владимир Степанов осветил проблему с точки зрения будущих юристов. Он привел стати- стику о старении адвокатуры (доля адвокатов моложе 30 лет сократилась с 17 % до 6,5 %) и о сжатии рынка труда для юристов. Его основной аргумент – законопроект обесценивает диплом о высшем юридическом образовании, объявляя его недостаточным для работы. Он указал на неподъемные для выпускников вступительные взносы (до 800 000 рублей). Важнейшей проблемой он назвал разрушение системы производственной практики: студенты, которые сейчас получают опыт, участвуя в реальных процессах, потеряют эту возможность, что приведет к появлению поколения адвокатов, «не умеющих выступать в судебном процессе». Он также выразил опасение, что «монополия» убьет узкие специализации и создаст систему госконтроля, где карьера будет зависеть не от профессионализма, а от лояльности.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Молодёжь покидает профессию именно тогда, когда её планируют сделать монопольной».

• 2.    «Законопроект де-факто объявляет диплом недостаточным для ведения профессиональной деятельности».

• 3.    «Государство одной рукой выдаёт дипломы, а другой объявляет их обладателями, не способными защищать права граждан».

• 4.    «Введение «монополии» может привести к тому, что через 10 лет общество получит адвокатов, не умеющих выступать в судебном процессе».

• 5.    «Адвокатская монополия» – это не реформа качества, а разрушение будущего целого поколения юристов».

• 28.    Андрей Геннадьевич Тузов – адвокат, управляющий партнер АБ «ТЕЗА», доцент СПбГУ

Мнение о выступлении : Владимир Степанов выступил с речью, которая является, по сути, приговором для будущего юридической профессии в случае принятия этого законопроекта. Он с цифрами в руках доказал, что контрреформа ударит по самому уязвимому звену – по молодежи, обесценивая их образование, создавая неподъемные финансовые барьеры и уничтожая систему практической подготовки. Его тезис о том, что через 10 лет мы получим поколение адвокатов, «не умеющих выступать в судебном процессе», – это не преувеличение, а трезвый и страшный прогноз. Он абсолютно точно уловил конечную цель контрреформы – создание системы, где карьера зависит не от профессионализма, а от лояльности власти. Его слова – это крик о помощи от лица целого поколения, чье профессиональное будущее приносится в жертву ради установления тотального государственного контроля над юриспруденцией.

Андрей Тузов выступил с самой резкой и бескомпромиссной речью в поддержку контрреформы. Он призвал «прекратить заниматься демагогией» и заявил, что дискуссия – это столкновение предпринимательской деятельности (оказания услуг) и некоммерческой (адвокатуры). Он обратился к оппонентам с ультимативным призывом: «либо крестик снимите, либо штаны наденьте». По его мнению, если речь идет о бизнесе, то ему не место в системе правосудия, которая определена Конституцией (ст. 46, 48). Он заявил, что «вольные юристы» за 20 лет не смогли объединиться и создать свою структуру. Он также обвинил оппонентов в нежелании платить налоги по полной программе, работе «на расписке» и без кассовых чеков. Он отверг аргументы об экономических последствиях как бездоказательные и упрекнул оппонентов в том, что они не ведут дела pro bono для защиты тех самых «бабушек». Также выступающий поставил озвученный на повышенных тонах риторический вопрос, по сути обвиняющий поголовно всех частнопрактикующих юристов в нарушении закона: «А почему вы оказываете услуги населению без кассовых чеков?», чем вызвал явное неудовольствие аудитории.

Наиболее яркие высказывания:

• 1.    «Давайте прекратим заниматься демагогией».

• 2.    «Вы тогда, господа, пожалуйста, либо крестик снимите, либо штаны наденьте».

• 3.    «Не место в судебной системе лицам, которые не являются частью правосудной системы, определённой конституцией».

• 4.    «Вы не смогли за 20 лет объединиться. Не смогли».

• 5.    «Переживают сейчас те, кто а) берёт деньги на расписке... б) переживают те, кто стесняются... либо уйти с УСН... либо те, кто не привыкли платить вообще».

• 6.    «А почему вы оказываете услуги населению без кассовых чеков?»

Мнение о выступлении : слова господина Тузова – это апофеоз юридического нигилизма и агрессивного лоббизма, подменяющего правовую аргументацию демагогией и голословными обвинениями. Его ультимативный призыв «либо крестик снимите, либо штаны наденьте» и противопоставление «бизнеса» «правосудию» – это ложная дихотомия, призванная оправдать нарушение базовых конституционных прав на свободный труд и экономическую деятельность.

Его упрек в том, что юристы «не смогли объединиться», является верхом цинизма: он порицает их за использование своего права на свободу объединений (которое включает и право не объединяться) прямо перед тем, как их собираются насильственно инкорпорировать в нежелательную для них и недемократическую организацию. Его нападки на оппонентов по поводу уклонения от уплаты налогов и отсутствия кассовых чеков – это именно та стратегия «троянского коня», которую разоблачает доклад: под предлогом борьбы с теневым сектором уничтожается легальный и конкурентный рынок. Он пренебрежительно отмахивается от экономических расчетов, которые были представлены на круглом столе, демонстрируя полное нежелание вести дискуссию на языке фактов. Это выступление – ярчайший пример того, как в защиту антиконституционной контрреформы приводятся не правовые, а силовые, псевдоморализаторские аргументы, направленные на подавление и дискредитацию любой оппозиции.

Итоговые выводы и предложения, озвученные в ходе дискуссии

Дискуссия выявила глубокий раскол в юридическом сообществе по вопросу реформы судебного представительства. По итогам всех выступлений можно суммировать следующие выводы и предложения:

1.    Аргументы и выводы сторонников контрреформы:

– «Необходимость профессионализации»: существующий рынок юридических услуг является «бессистемным», «теневым» и содержит большое количество неквалифицированных или недобросовестных участников (мошенников), от которых необходимо защитить граждан;

• -    «Адвокатура как готовый институт»: адвокатура уже обладает всеми необходимыми атрибутами для обеспечения качества: высокие требования для входа в профессию, система дисциплинарной ответственности, кодекс этики, адвокатская тайна и иммунитет. Создавать параллельные структуры нецелесообразно;

• -    «Это не монополия»: законопроект предусматривает множество исключений (мировые суды, родственники, штатные юристы и т. д.), поэтому термин «монополия» некорректен;

• -    «Экономические последствия преувеличены»: роста цен не будет из-за увеличения конкуренции внутри адвокатского сообщества. Проблема доступности помощи для малоимущих решается через институт бесплатной юридической помощи;

  – «Основная мотивация противников – экономическая»: главная причина сопротивления реформе – нежелание частнопрактикующих юристов переходить на общую систему налогообложения, платить взносы и находиться под профессиональным и этическим контролем.

2.    Аргументы и выводы в пользу противников контрреформы:

• –    «Нарушение конституционных прав»: контрреформа нарушает базовые права граждан: на свободный выбор представителя (ст. 48), на свободное использование своих способностей для предпринимательской деятельности (ст. 34), на свободу труда (ст. 37) и принцип равноправия (ст. 19). Конституционный Суд уже давал оценку проблеме, и он – против « монополии», в своём Постановлении № 15-П он уже признавал неконституционными нормы, ограничивающие представительство в арбитражных судах только адвокатами, прямо указывая на недопустимость нарушения принципов конкуренции. Таким образом, законопроект пытается «протащить» то, что уже было отвергнуто высшим судом;

  – «Снижение доступности правосудия»: контрреформа неизбежно приведет к значительному росту цен на юридические услуги (из-за иной налоговой нагрузки и взносов), что сделает суд недоступным для значительной части населения и малого / среднего бизнеса;

• -    «Разрушение работающей системы»: нынешняя система, хоть и не идеальна, но работает и эволюционно сложилась за последние 25–30 лет. Радикальная ломка приведет к хаосу и ухудшению ситуации;

  – «Отсутствие доказательной базы»: не представлено убедительных данных о «катастрофическом» состоянии рынка и о том, что предлагаемые меры решат заявленные проблемы (например, проблему мошенников, которые не ходят в суд);

• -    «Угроза независимости»: усиление полномочий Минюста по контролю за адвокатурой создает риски административного давления и превращения адвокатуры в подконтрольную государству структуру;

• -    « Негативные последствия для юридической профессии»: контрреформа ударит по молодым юристам (финансовые барьеры, разрушение системы практики), уничтожит узкопрофильных специалистов и обесценит диплом о высшем юридическом образовании. «Адвокатская монополия» отсекает быстрый путь в профессию для студентов и молодых специалистов. Запрет на судебное представительство для ста-

• жёров и неподъёмные вступительные взносы (до 800 тыс. рублей в некоторых регионах) при зарплате юриста в 75-80 тыс. рублей - это осознанный шаг по созданию кастовой, закрытой и стареющей корпорации, что ведёт к профессиональному вырождению. Законопроект приведёт к «вымыванию» с рынка узкоспециализированных экспертов, чья ценность – в глубоком погружении в конкретную отрасль. Их не смогут заменить адвокаты «широкого профиля»;

  – «Публичная цель контрреформы – фикция. Речь идёт о тотальном контроле, а не о качестве услуг»: Заявления Минюста и ФПА о «профессионализации» и «защите граждан от недобросовестных юристов» являются тактическим прикрытием. Реальная цель - установление жёсткого административного контроля государства над всей сферой правоприменения через подконтрольную адвокатуру;

• -    «Экономические выводы Минюста - профнепригодны»: Представитель Минюста продемонстрировал полное игнорирование базовых экономических законов. Его заявление, что сокращение числа игроков на рынке с 400+ тысяч до ~100 тысяч не приведёт к росту цен, является абсурдным с точки зрения закона спроса и предложения. Исследование, предсказывающее рост цен на 155 % и бюджетные потери в 20 млрд рублей, выглядит куда более обоснованным, чем бездоказательный оптимизм чиновников;

  – «Аналогии сторонников «монополии» – подтасованы». Ссылки на дореволюционный опыт и зарубежные юрисдикции являются манипулятивными. Они умалчивают, что в тех же дореволюционных судебных уставах существовал институт частных поверенных, а во многих цивилизованных странах адвокатура действительно независима от государства, чего в предлагаемой модели РФ не наблюдается;

  – «Альтернатива «адвокатской монополии» существует, но её намеренно игнорируют». Противники монополии предлагают менее радикальные и более эффективные пути решения заявленных Минюстом проблем: создание СРО для юристов, единого реестра, системы аккредитации, усиление контроля за образованием. Игнорирование этих альтернатив доказывает, что Минюст и ФПА не заинтересованы в реальном улучшении качества услуг, а стремятся именно к монополизации рынка. Анализ выступлений показывает, что предлагаемая контрреформа является не попыткой улучшить правовую защиту граждан, а крупномасштабной ведомственной и корпоративной атакой на конституционные права граж-

• дан и предпринимателей. Она ведёт к созданию управляемой государством юридической касты, резкому удорожанию правосудия, уничтожению конкуренции и, как следствие, к фактическому блокированию доступа к закону для большинства населения и малого бизнеса.

  - «Адвокатура нуждается в реформировании»: для адвокатов в России созданы крайне неблагоприятные условия осуществления профессиональной деятельности, права адвокатов нарушаются, они подвергаются преследованиям и вмешательству в их деятельность. Необходимо сделать так, чтобы юристы добровольно шли в адвокатуру, но этого не делается.

3.    Конкретные предложения и альтернативные пути, озвученные на мероприятии:

– Провести официальную оценку регулирующего воздействия (ОРВ): необходимо провести всесторонний научный анализ социальноэкономических и налоговых последствий реформы, прежде чем принимать решение.

– Создание альтернативных структур (вместо «монополии»):

• •    Саморегулируемая организация (СРО): учредить СРО для частнопрактикующих юристов со своими стандартами, этическими нормами и механизмами ответственности;

• •    Единый реестр судебных представителей: создать государственный реестр всех лиц, допущенных к судебному представительству, с определенными квалификационными требованиями, но без обязательного вхождения в адвокатуру.

  – Эволюционный путь (вместо революционного):

• •    усилить контроль за действующими «вольными» юристами, например, через введение для них обязательного страхования ответственности;

• •    сосредоточиться на повышении качества юридического образования в вузах как на первопричине проблемы.

  – Усовершенствование самой адвокатуры (чтобы сделать ее привлекательной, а не принудительной):

• •    усилить реальные гарантии адвокатской деятельности: ввести уголовную ответственность за воспрепятствование деятельности, упростить получение госзащиты, ограничить возможность обысков, расширить права по доступу в госучреждения;

• •    реформировать внутреннее управление адвокатурой для повышения ее демократичности и прозрачности;

• •    рассмотреть вопрос о введении для адвокатов упрощенной системы налогообложения (УСН);

• •    рассмотреть возможность разрешить адвокатам заниматься предпринимательской деятельностью.