Аксиогенная ситуация в англоязычной и русскоязычной поэзии для детей

Аксиогенная ситуация относится к важнейшим факторам утверждения общечеловеческих и традиционных ценностей в лингвокультурах разных стран. Формирование ценностно направленного осмысления действительности у представителей любого этноса начинается с самого раннего возраста, поэтому аксиогенные ситуации присутствуют в самых разных жанрах детской литературы, в том числе поэтических.

По определению В.И. Карасика, аксиогенной ситуацией следует считать ценностно порождающую специфическую референтную ситуацию, которая является фактором ценностной мотивации, обладает свойством значимости для коммуникантов и описывает ценностно окрашенные, символически переосмысленные события, зафиксированные в памяти носителей той или иной лингвокультуры [8]. Исследователь также отмечает, что «аксиогенные ситуации осмысливаются в виде концептов… и объективируются в семантике слов и фразеологизмов, в высказываниях, определенных сюжетах и жанрах речи» [Там же, c. 65].

Детская литература, вне зависимости от жанра, традиционно содержит значительное количество аксиогенных ситуаций, дающих ребенку определенный поведенческий образец в качестве примера для подражания. Объективация аксиогенных ситуаций в виде стихов, песенок или рифмовок для детей служит действенным средством раннего формирования системы ценностей благодаря простоте поэтических текстов, их легкости для восприятия и запоминания, яркой образности. Аксиоген-ные ситуации фиксируют общественные нормы, типичные для представителей этноса, и адаптируют их для детей, облегчая осмысление основополагающих поведенческих паттернов.

Спектр аксиогенных ситуаций в данном случае варьируется весьма широко. Он охватывает (как в лингвокультурах англоговорящих стран, так и в лингвокультуре России) целый набор модельных событий и положений, связанных с формированием у ребенка умения контролировать базовые физиологические функции, а также становлением бытовых, поведенческих и коммуникативных умений.

При этом поэтические аксиогенные тексты для детей отличаются заметной возрастной градацией, в зависимости от актуальности тех или иных умений для целевой аудитории и способности (неспособности) данной аудитории в силу своих возрастных особенностей осмыслить соответствующий ценностно маркированный текст. Так, поэзии для самых маленьких присущи аксиогенные ситуации, регламентирующие процедуры еды, укладывания спать, приучения к туалету. В то время как для детей несколько старше актуальность приобретают аксиогенные ситуации, в центре которых находятся взаимоотношения с другими людьми (в первую очередь с родителями и сверстниками), социальные и поведенческие функции, нормы этикета. Например, в аксиогенной ситуации «Игра» (“Keeping shop”) устанавливаются правила взаимодействия детей в процессе игры: “It’s wrong to quarrel, there’s no doubt we will be shopmen turn about” [2, c. 42].

Аксиогенные ситуации, направленные на осознание ребенком необходимости поддержания порядка и выполнения повседневных обязанностей (уборка со стола, уход за собой, учеба в школе) одинаково типичны как для англоязычных (например, “Clearing the table”, “So early in the morning” [Там же; c. 29, 39]), так и для русскоязычных детских стихов («Я порядок навожу», «Ох уж это зеркало!», «Кто не умывается» [12, c. 2–10]).

Как социально значимое поведение интерпретируется необходимость проявлять заботу о людях пожилого возраста и помогать им – стихотворение “Helping Granma Jones”: “We sweep the floor, we brush the mat, to show that someone cares” [2, c. 48–49]. Aналогичные оценки присутствуют и в русскоязычной поэзии для детей, например? в стихотворении С. Васильева «Именины у бабушки Нины» [5, c. 28–29].

Исключительно важными для формирования системы ценностей ребенка являются аксиогенные ситуации «Осторожность» и «Непоправимость», направленные на формирование адекватного восприятия детьми окружающей действительности и бережного отношения к собственному здоровью. Так, например, в аксиогенной ситуации “The Car Ride” в доступной для детей форме фиксируются правила поведения на дороге [18, c. 2–19].

Многие аксиогенные ситуации служат целям комплексного переосмысления действительности. В качестве иллюстрации можно привести событийный ряд известного стихотворении “Three Little Kittens”, из которого логически вытекают сразу несколько норм поведения ребенка, объединенных ценностно окрашенной ситуацией: 1) следует быть аккуратным; 2) необходимо слушаться родителей; 3) нужно исправлять свои ошибки. Интересно, что данный текст параллельно задает и поведенческую норму для родителей: 1) необходимо устанавливать детям определенные границы поведения; 2) следует смотреть за детьми [16, c. 95–96]. В ходе исследования отмечены и другие аксиогенные ситуации, которые отличаются амбивалентностью и обладают потенциальной возможностью ролевых трактовок

Англоязычные и русскоязычные стихотворные произведения для детей характеризуются высокой степенью присутствия в них аксиогенных событий (ценностно порождающих ситуаций динамического типа). Как правило, в центре такого аксиогенного события – сюжетное описание поступка или поступков фикционального действующего лица, интерпретируемое в рамках сложившейся в этносе системы ценностей, например, в таких произведениях как «Мойдодыр» Корнея Чуковского [15, c. 2–9] или «Фома» Сергея Михалкова [11, c. 42–45]. В качестве действующих лиц выступают интересные для ребенка персонажи – дети, животные, сказочные герои.

В меньшей степени в рассматриваемой поэзии для детей представлены статические аксиогенные ситуации, фиксирующие ценностно маркированные положения дел, как, например, в хрестоматийном стихотворении Владимира Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо» [9, c. 200–203].

Интерпретация описываемого события или положения дел с точки зрения соответствия существующей в этносе норме носит оценочный характер и осуществляется несколькими способами:

– в форме прямого оценивания события, положения дел, поступков или действующего лица в терминах «хорошо – плохо» («хороший – плохой»):

«Этот чистит валенки, моет сам галоши.

Он хотя и маленький, но вполне хороший» [9, с. 203].

– в форме ссылки на положительную (либо отрицательную) реакцию (мнение) значимого для героя произведения лица или референтной группы:

«Если ты порвал подряд книжицу и мячик, октябрята говорят:

плоховатый мальчик» [Там же, с. 202]

или

«Иду, как взрослый, в туалет –

Беру с собой горшочек.

Мурлычет мамочка: «Мур-мур!

Вот умненький сыночек!» [10, с. 3].

– посредством использования модальностей в качестве аксиогенного вывода:

«Пообедали? Ну вот! Что должны сказать? – Спасибо!» [4, c. 39].

– с помощью императива:

«Мойте руки хорошенько,

Не жалейте мыла!» [Там же, c. 38].

– в форме оценивания ситуации с помощью эмоционально окрашенной лексики:

«…теперь я стал совсем большой – ура, ура, ура!» [10, с. 2];

– в форме положительной или отрицательной оценки ситуации самим героем произведения с помощью соответствующей вербалики (как правило, в этом случае используется лексика, указывающая на самостоятельность ребенка, успешное приобретение им тех или иных навыков или умений, на то, что он уже не маленький):

«…штанишки я снимаю сам и надеваю ловко, ведь появилась у меня отличная сноровка» [Там же, с. 4];

– с помощью оценки результата действий или описания привлекательных/пугающих последствий приведенной в тексте ситуации (поступка), тем самым создается норма или запретительная норма, например, в стихотворении Ирины Токмаковой «Вечерняя сказка»:

«…дадим волшебную траву и превратим его в сову» [14, с. 7];

– с помощью контрастирования модели и анти-модели поведения, например в стихотворении “Bobby Snooks” [16, c. 37–38].

Необходимо указать, что при сходстве наборов присутствующих в англоязычных и русскоязычных стихах аксиогенных ситуаций, формирование оценки описываемого событийного ряда или положения дел происходит преимущественно разными способами. Целью аксиогенных ситуаций в англоязычных текстовых фрагментах является полное осознание ребенком возможных последствий тех или иных действий (причинно-следственных связей), что часто сочетается с идеей возможности получения морального и материального удовлетворения в случае следования поведенческой норме: “Each will have a hearty meal, then comes well-learned rest, and bed” [2, c. 68–69]. Напротив, деструктивное поведение описывается как влекущее за собой самые тяжелые последствия; активно применяется гипербола – речь, как правило, идет о смерти или травме, как, например, в стихотворении “Strippers” Джона Кинг-Смита:

“If you fall into a river that’s full of Piranha,

They’ll strip off your flesh like you’d skin a banana” [19, c. 13].

В русскоязычных стихах для детей чаще применяются ситуации, дающие повод для позитивной самооценки действующего лица (ситуации достижения, успеха, роста). Исключительно распространенным в аксиогенных ситуациях русскоязычной детской поэзии является соотнесение действия и реакции на данное действие со стороны референта, в качестве которого для ребенка, как правило, выступает мама. В рассмотренных англоязычных текстовых фрагментах отмечено минимальное количество ссылок на оценку со стороны значимого лица или референтной группы. В этом случае референтами выступают посторонние лица, обладающие общественным статусом, например, врач, учитель или хозяин: например, в рифмовке “Bobby Snooks” [16, с. 32–34].

Интересным отличием аксиогенных ситуаций в русскоязычной поэзии для детей от аналогичных англоязычных является присутствие в первых большего количества фантастических допущений по сравнению со вторыми. При этом широко используется персонификация как элемент «магического мышления» [7, c. 2–10].

В заключение нельзя не отметить, что аксиогенные ситуации в англоязычной и русскоязычной поэзии для детей являются эффективным средством ценностного освоения ребенком окружающей действительности. Они используются в рассматриваемых этносах в качестве адаптивного инструмента формирования у детей коммуникативной и поведенческой норм, начиная с самого раннего возраста. Типичной чертой аксиогенных ситуаций в детской поэзии является их сюжетность, динамический характер. В результате исследования удалось установить следующее: при практически полном сходстве наборов аксиогеных ситуаций в данных лингвокультурах способы оценки и вербализация оценочного компонента кардинально отличаются. В англоязычных текстах отмечен уклон в сторону осмысления ценностных моделей на базе логической оценки событий и их последствий. В русскоязычных текстах в роли основы формирования ценностной картины мира выступают значимые межличностные отношения.