Актуальные аспекты исследований исторического сознания

Бесспорно, наиболее существенным обстоятельством текущего исторического момента для нашей страны выступает борьба за политический и культурный суверенитет, территориальную целостность – национальные приоритеты, от которых зависит само существование России, ее народа. Защита исторической правды – это особое и необходимое направление государственной политики, обеспечивающее социальную солидарность российского общества. В статье 67 ч. 2 Конституции России закреплено, что Россия объединена тысячелетней историей 98 и сохраняет память предков, «передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство». Вместе с тем, наше непростое время являет множество примеров нападок на традиционную трактовку отечественной истории, стремление вытравить из памяти россиян великие свершения, победы, открытия и достижения. Сказанное актуализирует исследование комплекса проблем, связанных с охраной и передачей исторического знания, изучением феномена коллективной исторической памяти, процессов ее формирования и сохранения, как необходимой базовой компоненты национальной идентичности. Среди обилия различных исследовательских направлений, связанных с обозначенной тематикой, базовыми представляются работы, в которых предпринимаются попытки уяснения смысла содержания понятий, позволяющих раскрыть суть феномена отражения истории в общественном национальном сознании:

«историческая память», «коллективная память», «историческое знание», «исторический миф» и пр. Анализ работ отечественных исследователей позволяет сделать вывод об отсутствии согласованного мнения по указанной тематике [1].

Историческая память выступает зачастую как образ истории, разделяемый социальным большинством. Но вопрос о коллективном сознании, коллективной памяти, ее свойствах и закономерностях формирования, влияния на поведение остается у нас недостаточно изученным, тогда как за рубежом подобные исследования ведутся с середины двадцатого 98 века.

Уже традиционно, первые исследования коллективной памяти связываются с именем французского социолога Мориса Хальбвакса, характеризовавшим историческую память «как совокупность передаваемых из поколения в поколение исторических сюжетов, мифов и рефлексий», которая «является не простой суммой или набором воспоминаний, а «коллективным культурным произведением»1. Подобные взгляды неоднократно критически осмысливались в дальнейшем. Часть исследователей указывали на метафоричность понятия «коллективная память», поскольку субъектами памяти выступают исключительно индивиды, а не их сообщества. Так, по мнению американского мыслителя С. Зонтаг, «коллективная память не существует – это лишь одно из тех иллюзорных понятий, к которым принадлежит и понятие коллективной вины» [2].

Взгляды М. Хальбвакса нашли свое развитие во введении в научный лекси- кон понятия «коллективная историческая память», которое раскрывается как «особый вид человеческой памяти, содержащий безличные воспоминания индивида как члена социальной группы о национальных исторических событиях» [3]. Коллективная историческая память конструируется социальной группой в контексте национальной исторической памяти, в таком конструировании выражаются текущие потребности группы. Содержательно она необязательно соответствует объективному историческому знанию, закрепляется в определенных образах, символах и мифах. Личное переживание кризиса идентичности и стремление преодолеть его заставляют обращаться к прошлому в поисках каких-либо маркеров, позволяющих отнести себя к определенной общности, для уяснения собственного опыта, приобре-99 тения ощущения стабильности. В условиях социального кризиса: экономического, политического, культурного, процессов глобализации, размывающих мульти-культурные границы, поиск экзистенциальных смыслов способен объединить большие группы людей. Общие образы и символы исторического бытия объясняют прошлое, ориентируют в настоящем, определяя поведение, рисуют смысловую картину будущего. Конструируемая коллективная историческая память, «исходит из настоящего — и только сквозь его призму познаёт и истолковывает прошлое» [4]. Но такая картина прошлого основана не на объективном историческом знании, она фрагментарна, а потому в коллективной памяти дополняется вымыслами, создавая комплекс устойчивых мифов. Историческая мифология, таким образом, выступает не как продукт исторического знания, но как интерпретация истории, в контексте текущих интересов отдельных социальных групп, нуждающихся в обосновании собственных притязаний на место в истории. Французский историк П. Нора указывал на особенность развития исторического сознания в современном мире, связанную с «пробуждением памяти эмансипирующихся меньшинств – будь они социальными, религиозными, сексуальными или региональными», грозящую значительными трансформациями национальной истории [5].

О влиянии мифа на историческое сознание писал еще Ф. В. Й. Шеллинг: «… народ обретает мифологию не в истории, наоборот, мифология определяет его историю, или, лучше сказать, она не определяет историю, а есть его судьба (как характер человека – это его судьба); мифология — это с самого начала выпавший ему жребий. Немыслимо, чтобы мифология народа возникала из чего-либо уже наличествующего и среди наличествующего, а потому ей не остается ничего иного, кроме как возникать вместе с народом – в качестве сознания народа-индивида…» [6].                       99

Национальная историческая память, таким образом, представляет сложное явление, обеспечивающее национальную идентичность, и, следовательно, политическое единство. Наличие в общественном сознании различных конкурирующих интерпретаций истории свидетельствует о конфликте интересов соответствующих социальных групп, что несет угрозу национальной безопасности.

Сказанное находит яркое подтверждение в отечественной политической истории. Предтечей распада СССР стала дискредитация концепции советского интернационализма как исторического достижения, завоевания союза трудящихся братских народов. Актуализация этнической исторической мифологии, создание новых конкурирующих конструктов коллективной исторической памяти сопровождалось кровопролитными межэтническими конфликтами, разгулом национализма на едином некогда цивилизационном пространстве России, сократившемся в итоге до границ РСФСР. В постсоветской Российской Федерации было разработано множество конкури- рующих региональных концептуальных конструктов коллективной исторической памяти, несущих отпечаток процессов политической децентрализации, региональной территориально-этнической суверенизации. Кроме того, расширение исторического сознания обусловливается и внешними попытками фальсификаций истории в ходе развязанной против нашей страны информационной войны.

Безусловно, складывающая ситуация нуждается в обоснованной целенаправленной государственной политике в сфере обеспечения общенациональной идентичности. Историческое сознание многонационального народа России (российской нации) представляет особый важнейший объект государственной защиты. Государственная политика в этом направлении должна быть многоаспектной, учитывать различные негативные 100 факторы влияния.

Борьба с намеренными искажениями истории – фальсификациями – одно из направлений. Сейчас к числу приоритетных задач наряду с обороной страны называют защиту исторической памяти. Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации акцентирует внимание на участившихся попытках фальсификации событий отечественной и всемирной истории, посягательствах на историческую правду и историческую память1. Кроме того, защита исторической правды относится и к числу объектов конституционной охраны (ст. 67.1 Конституции РФ). Эффективное противодействие фальсификациям национальной истории трудно достижимо в условиях отсутствия согласованного российского общественного мнения во взгляде на национальную историю. В настоящее время трактовки многих исторических сюжетов вариативны, зачастую и противоречивы вследствие пробуждения исторической памяти многочисленных российских этносов. Не противоречит ли такая свобода исторического исследования задачам укрепления общенациональной исторической памяти?

Действующая Стратегия государственной национальной политики России ставит задачу популяризации «достоверных и научно обоснованных исторических знаний о значимых событиях истории России, включая историю государствообразующего русского народа и других народов России, предупреждение и противодействие фальсификации истории». Устранение противоречий в национальном истори- 100 ческом сознании обеспечивается согласованным признанием традиционных духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей в качестве ядра гражданского самосознания, обеспечивающего духовную общность различных российских этносов, приверженных единым принципам и ценностям². Повышение интереса к изучению истории, поддержка проектов, направленных на развитие культуры межэтнического взаимодействия, сохранение традиционных культурных ценностей, сохранение этнокультурного и языкового многообразия – призваны стимулировать просвещение, интеграцию, развитие национальной исторической памяти.