Актуальные направления исследований правовой интеграции регионов в общегосударственную правовую систему

Авдеева О. А . Актуальные направления исследований правовой интеграции регионов в общегосударственную правовую систему // Вестник Бурятского государственного университета. Юриспруденция. 2019. Вып. 4. С. 32–37.

Анализ правового статуса субъектов, образующих состав Российского государства в XVII–XIX вв., в силу актуальности проблемы совершенствования механизма правового регулирования в условиях глобализации и интеграции международной жизни находится в поле пристального внимания научных кругов. Отдельные аспекты интеграции коренных народов в общегосударственную правовую систему получили отражение в работах Н. Н. Ефремовой, Л. Е. Лаптевой, С. В. Кодана, Л. А. Стешенко и др.1

Исследуя процесс реформирования государственного аппарата в контексте взаимодействия государственных органов исполнительной и судебной власти, Л. Е. Лаптева промульгирует идею о «традиционной особенности политики Российской империи в отношении нерусских народов», обусловившую наличие в механизме реализации публичной власти признаков национальной автономии. В развитие данного подхода С. В. Кодан отмечает особенности процесса империостроительства в России, связанные с отсутствием по сравнению с колониальными государствами «резко очерченного деления на метрополию и колонии». Л. А. Стешенко подчеркивает, что «генеральным направлением» в механизме правового регулирования статуса туземных народов являлось проведение «прагматичной, гибкой политики».

Ввиду актуальности проблема правового статуса субъектов, образующих состав государства в период империостроительства, нашла отражение в работах зарубежных и отечественных политологов. Так, немецкий ученый Андреас Каппелер отметил создание по сравнению с «западной американской экспансией» на окраинах Российской империи «более человечной модели контактов между европейцами и неевропейскими охотниками и кочевниками»1. В свою очередь, российский политолог С. И. Каспэ обозначил особенности государственно-правового строительства в России, сопряженные с функционированием государственного аппарата исходя из этнополитической и этнокультурной специфики народов, населяющих окраины государства. По мнению С. И. Каспэ, в правовой политике Российской империи наличествовали «рациональные мотивы», обусловившие заселение «экономически ценных» и «безлюдных земель» и внедрение методов и средств реализации государственной власти, содействующих предотвращению состояния «опасности внешней агрессии»2.

Принимая во внимание многоаспектность подходов к проблеме правового статуса субъектов Российского государства, стоит отметить, что Россия в период империостроительства представляла собой сложное государственное образование. Расширение территориальных границ предопределяло необходимость законодательного регулирования региональных принципов формирования и реализации публично-властных отноше- ний. Так, при разработке правовой политики в отношении Сибири главенствующее значение имела стратегическая роль данного региона в решении задач по обеспечению внешней безопасности и территориальной целостности ввиду наличия «пустующих пограничных земель» и стремления колониальных стран Западной Европы по колонизации «сибирского пространства».

Государственно-правовое строительство на территории Сибири отличалось политикой поэтапного интегрирования региона в общеимперскую правовую систему. Правовая политика России проводилась с учетом геополитического, социально-экономического, демографического факторов, основываясь на особенностях родоплеменной организации коренных народов Сибири и их этнической раздробленности. Специфика территориальной организации власти на территории Сибири заключалась в установлении в рамках унитарного государственного устройства «особых» принципов формирования органов государственной власти и самоуправления и реализации ими публично-властных полномочий.

С одной стороны, наметилась политика по целенаправленной централизации управления посредством учреждения Сибирского приказа, координирующего реализацию на востоке страны вверенных полномочий в сфере осуществления исполнительной и судебной власти. В обоснование данных принципов реализации государственной власти легла отдаленность Сибири от «имперского центра» и ее территориальная протяженность. В результате по мере поэтапного освоения проводится политика военного администрирования, предусматривающая: создание разрядов и воеводств; учреждение в 1708 г. в целях дальнейшей централизации управления Сибирской губернии; разукрупнение ввиду расширения территориальных границ Сибирской губернии на Тобольское и Иркутское генерал-губернаторства; разделение Сибири в 1822 г. на ЗападноСибирское и Восточно-Сибирское генерал-губернаторства. В ходе реализации во второй половине XIX — начале XX в. с учетом геополитического фактора политики военного администрирования: Западно-Сибирское генерал-губернаторство было упразднено; создано Степное генерал-губернаторства; в качестве самостоятельных административнотерриториальных единиц выделены Тобольская и Томская губернии; Восточно-Сибирское генерал-губернаторство преобразовано в Иркутское генерал-губернаторство в составе Енисейской и Иркутской губерний, Якутской и Забайкальской областей; на территории Дальнего Востока путем отделения от Восточной Сибири учреждено Приамурское генерал- губернаторство в составе Приморской, Амурской, Камчатской и Сахалинской областей.

Таким образом, реализация государственной политики в период импе-риостроительства характеризуется созданием на территории Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока административно-территориальных единиц, наделяемых разным правовым статусом во взаимодействии с центральными органами государственной власти.

Политика военного администрирования предопределила особенности структуризации и функционализации органов государственной власти. В частности, принимая во внимание такие факторы, как активизация деятельности по освоению территории, мобильность русскоязычных переселенцев, миграционные процессы инородческого населения, концентрация сосланных на каторгу и поселение, предопределившие актуализацию проблемы удержания власти на новозавоеванной территории, в условиях острого дефицита кадрового потенциала и недостатка лиц дворянского происхождения проводится политика по предоставлению органам местной администрации судебной власти.

С другой стороны, ввиду экономического потенциала региона и реализации налоговой политики, «неравномерности распределения населения, его разбросанности и происходящей отсюда значительности расстояний между поселениями» осуществляется активная деятельность по изучению «условий применения» общеимперского законодательства, производится «запрос мнений и заключений» глав сибирской администрации о состоянии «общественно-экономических отношений» и «местных торгово-промышленных и сельскохозяйственных интересов». Особенностью реализации публично-властных отношений в Сибири является роль институтов общественного управления, действующих по территориальному, сословному и корпоративному принципам. В процессе освоения Сибири на основании Сибирского учреждения 1822 г. создается разветвленная система волостных, горных, станичных, крестьянских, духовных, городских органов общественного управления. Для обеспечения стабильности и правопорядка на законодательном уровне регламентируются «предметы и пределы власти» органов общественного управления. Особое внимание уделялось созданию на территории Сибири эффективной системы самоуправления коренных народов. В соответствии с Уставом об управлении инородцев 1822 г. и Положением об инородцах 1892 г. организация «поразрядного» инородческого управления предусматривала переход от «прямого» к «косвенному» управлению, осуществлявшемуся на основе исторически сложившихся «изустных правил».

Деятельность органов общественного управления содействовала реализации государственной политики в сфере обеспечения паспортного режима, выполнения местным населением ясачной и рекрутской повинности, противопожарных мер, а также разрешению судебных дел, возбуждаемых по «торговым спорам, питейным сборам, взысканию казенных недоимок, обидам, ссорам, дракам и прочим запрещенным законами поступкам»1.

Резюмируя вышеизложенное, можно заключить, что государственноправовая политика России в отношении Сибири в период империострои-тельства с учетом военно-стратегических задач государства, геополитических, этнических, демографических факторов, влекущих специфику развития региона, отличалась активной правотворческой деятельностью, направленной на оптимизацию административных и иных ресурсов, содействовавших поэтапному интегрированию региона в общеимперскую правовую систему.