Актуальные вопросы исследования электорального абсентеизма первой половины 2020 года в контексте социального измерения

Политико-правовой аспект избирательных правоотношений, несмотря на свою внешнюю организационную консервативность, в полной мере наделен признаком динамики своего проявления. При этом, вносимые изменения в порядок проведения выборов способствуют введению новых институтов и механизмов совершенствования подачи и учета голосов избирателей, а также их восприятия общественностью. Между тем, все многообразие предметной области избирательного права, накопленного электорального опыта и национальных правовых систем, по-прежнему привлекают к себе внимание исследователей, включая их специальное обращение к феномену электорального абсентеизма [1]. Абстрактный характер электорального абсентеизма, разбираемый в рамках междисциплинарного подхода, является привычным атрибутом, описывающим природу гражданского участия в формировании органов публичной власти. Масштабные внешние корректировки социальной среды 2020 г., а в случае с Российской Федерации – это еще и синергия внешних факторов с реформами, проводимыми внутри государства, заставляют вновь обратиться к исследованию данного вопроса. Указанное обусловлено тем, что в первой половине 2020 г. на российской территории сложилась неординарная ситуация, корреспондирующая общемировой неблагоприятной эпидемиологической обстановке, сопряженной с распространением коронавируса COVID-19, что привело к необходимости введения ряда ограничительных мер. Данное обстоятельство и запущенный ранее механизм конституционного обновления, в совокупности предопределили специфику организации «общероссийского голосования». На фоне складывающейся обстановки и с учетом реализации идеи здравоохранения, обращение государства к реализации российской модели досрочного голосования было вполне обосновано. Однако, в ходе проведения самого голосования по поправкам к Основному закону страны, масштабы указанной формы электорального участия были существенно расширены. На фоне ряда нововведений, сосредоточенных в краткосрочном временном отрезке, данное событие можно оценить в качестве эксперимента, которому ряд субъектов избирательных правоотношений выразил свое недоверие. Нормативное закрепление дополнительной возможности реализации активного избирательного права всего за месяц до начала электоральных процедур, на фоне общей социально-бытовой неуверенности, так же способствовал снижению уровня доверия избирателей к новым «правилам игры». В этой связи уместно обратится к результатам опроса, инициированного ЦИК России 21 и 23 июля 2020

г., по итогам которого подавляющее число респондентов (92,9%) отметили неудобство голосования в течение нескольких дней [2]. Несмотря на доступную форму участия в самом опросе, проводимого в электронной среде, его конечные результаты могут быть обсуждаемы. Так по мнению Председателя ЦИК России, предложенная избирателям форма их волеизъявления, в силу особенностей способа опроса, продемонстрировала его неполную репрезентативность [3]. В целом соглашаясь с данным утверждением, стоит отметить, что ориентируясь на формат взаимодействия с избирателями через электронную среду, в существующих условиях в принципе невозможно получить максимально достоверный объем информации, свидетельствующий о качественном уровне понимания исследуемого вопроса. В данной ситуации речь заходит о проявлении феномена «неконтролируемой» среды. Вместе с тем, допущенное ведение коммуникативной деятельности органами государственной власти на электронный площадках, является прямым следствием реализации принципов прозрачности, установленных Распоряжением Правительства Российской Федерации от 30 января 2014 г. №93-р [4]. С технической точки зрения, возможность множественного доступа к цифровым сервисам ограничивается в редких случаях и только со стороны правообладателей, допуская при этом наступление ситуации множественного голосования. Данная ситуация хорошо известна мировой электоральной практике, что подтверждается практикой применения автоматизации и цифровизации избирательного процесса, в том числе на стадиях голосования и подсчета голосов. Отмеченное обстоятельство не исключает наступление эвентуальной ситуации, при которой фактор применения цифровых государственно-стандартизированных систем в ходе проведения выборов неотделим от возникновения конфликта с областью обеспечения прав личности. А учитывая, что речь заходит о публичной демонстрации своего внутреннего отношения к государственнозначимым вопросам, возможно инициировать проведение дискуссии относительно соблюдения принципа тайны волеизъявления. Определяя в качестве конечной цели решение вопроса минимизации любых искажений репрезентативности полученного материала и желая получить наиболее точную картину проблемных зон, влияющих на развитие электорального абсентеизма, целесообразно рассмотреть различные формы и условия проведения исследования в форме опроса.

При опросе респондентов из числа сторонников электоральных нововведений, большинство одобрили проведение конституционно-правовой реформы [5]. Наибольшее количество несогласных было представлено в партии КПРФ, что коррелирует с публичными заявлениями ее руководителей, в части призыва к голосованию против предлагаемых новаций на электоральном поле. На этой основе, мы отмечаем, что внутриполитические настроения оказывают достаточное влияние на формирование избирательского отношения к рассматриваемым вопросам. Респонденты в этом смысле демонстрируют объяснимую степень лояльности, однако подобный подход заставляет задуматься об их фактическом ознакомлении с изучаемым материалом. Небезынтересными являются и показатели респондентов, не связывающих себя с конкретной партией, и высказывающих идею неучастия на выборах. Те же, кто отвечал утвердительно относительно посещения избирательных участков, не были уверены в своем конечном мнении относительно своего волеизъявления. В этой связи, мы придерживаемся следующей гипотезы: во многих случаях избиратели акцентируют внимание на ареале ценностно-созидательных источников, способствующих формированию у части избирателей картины «электорального мира». Наряду с отмеченным, отдельные представители корпуса избирателей имеют недостаточное представление о новеллах принимаемого законодательства и, вследствие этого, замещают очевидные пробелы в своих правовых знаниях иными источниками информации, более простыми для понимания, но не всегда сочетающимися с верным отображением реальной картины избирательных отношений. Резюмируя из- ложенное, следует заключить, что респонденты в основной своей массе придерживаются заранее устоявшихся шаблонов поведения и, говоря об электоральном абсен- теизме, причины следует искать не только в качестве правового материала, но и в областях, выходящих за пределы избирательных отношений.