Антропология науки в контексте международных показателей: гендерный аспект

Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (North-West Institute of Management, Branch of RANEPA), St. Petersburg, Russia, , ,

Современные исследования в области социально-гуманитарных дисциплин, экономики и права фиксируют, наряду с гносеологическими и эпистемологическими ракурсами, в качестве доминирующей проблемы гендерное неравенство, асимметрию на рынке труда. Проявления ее весьма многообразны: от соотношения генеральных совокупностей мужчин и женщин на рынке труда в целом до процента руководящих должностей, занимаемых мужчинами и женщинами. Гендерный разрыв констатируется как масштабная проблема международного уровня на основании широкого спектра данных от международных организаций.

То, что общество живет в мужском мире, подтверждают и результаты отдельных исследований в поле повседневного взаимодействия. Например, испытания ремней безопасности автомобиля проводятся мужчинами, и особенности женского тела не учитываются. В фармакологии большинство новых препаратов тестируют на мужчинах. Даже в социальных исследованиях, если не ставится конкретная задача изучения объектов, предназначенных именно для женщин, то в исследуемых группах будут мужчины с дальнейшей детализацией характеристик: белые, среднего возраста, психически здоровые и так далее.

В оптике исследовательского интереса статьи – определение трендов формирования гендерной асимметрии в научном сообществе, выявление специфических лакун такого формирования с опорой на массив статистических данных международных организаций и результаты исследовательских проектов университетов-флагманов, разумеется, признавая, что в идеале все научные взаимодействия не зависят от пола, и статус исследователя, равно как и исследовательский потенциал, должны измеряться исключительно ценностью научных вкладов. Статистика международных организаций показывает, что в научном мире гендерные рассогласования существуют. Это заставляет обратить внимание на антропологическое, социальное измерение науки, а не исключительно на научные результаты, что в практической плоскости необходимо для формирования предложений способов выравнивания гендерной асимметрии, как уже зафиксированной, так и определяемой особенностями когорты современного научного сообщества.

Эксперты Статистического института ЮНЕСКО1 говорят о гендерном неравенстве на пути женщин в науку, которое проявляется в лакунах от решения получить ученую степень до выбора области знаний, на изучении которой сосредоточиться, и места работы. Сегодня лишь 30 % исследователей в мире составляют женщины при общем росте их числа среди поступающих в университеты. Исключение ‒ Боливия, где женщины составляют 63 % ученых-исследователей, в то время как во Франции их доля равна 26 %, а в Эфиопии – 8 %. В Швеции женщины представляют большинство (60 %) среди студентов первых курсов высших учебных заведений, однако их число снижается на более высоких ступенях обучения: среди аспирантов доля женщин ‒ 49 %, а среди обладательниц ученой степени – всего 36 %. Такая тенденция наблюдается во всех регионах. Это заставляет исследователей предполагать, что перед женщинами, которые пытаются совместить научную карьеру в том числе и с семейными обязанностями, стоит непростой выбор2.

Еще один тренд представлен тем, что женщины-исследователи в основном работают в сфере образования и государственном секторе, тогда как мужчины доминируют в частном секторе, для которого характерны более высокая заработная плата и более широкие возможности для карьерного роста. Такая ситуация наблюдается даже в странах с высоким процентом женщин-исследователей, например, в Аргентине их общая доля составляет 52 %, но в частном секторе она падает до 29 %3.

Согласно расчету Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ по данным Росстата за 2018 г., в России в сфере исследований и разработок трудятся 136,4 тысячи женщин, что составляет 39,2 % от общей численности исследователей. Более половины (52,4 %) женщин-исследователей выбрали технические науки, не очень значительно уступая мужчинам, среди которых в данной области заняты 67,5 %1.

Резюме доклада ЮНЕСКО по науке2 дает картину того, что научные исследования ‒ это все еще преимущественно мужской мир. Если в настоящее время женщины достигают паритета с мужчинами на уровне магистратуры, то на уровне докторантуры их доля снижается до 43,0 %. Далее разрыв только увеличивается, и среди научных работников женщин в мире лишь 28,4 %. Они имеют меньший, чем мужчины, доступ к финансированию и меньше представлены в престижных университетах. Кроме того, женщины представлены в меньшинстве на ответственных постах: как в административных советах, так и во главе университетов.

Независимо от региона, в области точных наук, техники, технологий и математики женщины-ученые составляют меньшинство. В Республике Корея, согласно данным ЮНЕСКО, только 17 % исследователей ‒ женщины, а в области инженерных наук их доля всего 9 %3. По сведениям Института педагогических наук Базельского университета (Швейцария), женщины минимально присутствуют в таких областях науки, как математика, информатика, физика, инженерия и экономика, но избыточно представлены в области языков, литературы, социальных наук, фармацевтики и педагогических профессий (Lindner, Makarova, 2024). Любопытно, что больше всего научных работников-женщин насчитывается в регионах Юго-Восточной Европы (49 %), Карибского бассейна, Центральной Азии и Латинской Америки (44 %), а в арабских государствах женщин-ученых 37 %, и это больше, чем в Европейском союзе (33 %)4.

Правительства ряда государств разрабатывают стратегии изменения этой тенденции. В частности, в 2013 г. Германия ввела 30-процентную квоту для женщин в советах директоров компаний. С помощью системы распределения стипендий долю женщин среди преподавателей и ученых также стремится повысить Япония5.

Как способ привлечения внимания к проблемам гендерной асимметрии в научном сообществе можно отметить решение ЮНЕСКО в 2015 г. учредить 11 февраля Международный день женщин и девочек в науке. Каждый второй вторник октября в мире отмечают День достижений женщин в науке, технологиях, инженерии и математике. Таким образом акцентируется внимание на роли женщин, занятых в сфере исследований и научных разработок6.

Публикация результатов исследовательской деятельности выступает одним из маркеров эффективности научного работника. Соответственно, доступ к системам публикаций – непременное условие успеха в репрезентации результатов научного поиска. В этом контексте рецензенты и редакторы как хранители научного канона должны быть особенно чувствительны, чтобы основывать свое профессиональное суждение исключительно на достоинствах научной работы. Между тем ряд исследователей из европейских и американских университетов отмечает гендерную предвзятость рецензентов в научных изданиях (Helmer et al., 2017). Категория «инбридинговая гомофилия» как повышенное сходство между людьми с близкими характеристиками используется для описания взаимодействий между редакторами, рецензентами и авторами, постепенно трансформируясь в «гендерную гомофилию». Отмечается, что это наносит ущерб женщинам-исследователям, чья работа в конечном итоге остается незамеченной из-за неосознанной предвзятости. То, что гендерная гомофилия, вероятно, проявляется не только при рецензировании рукописей, необходимо учитывать еще и, например, при оценке доступности грантов и найме на работу. Вывод исследователей пессимистичен: инбридинговая гомофилия негативно влияет на науку в целом через снижение публикационной активности авторов-женщин (Helmer et al., 2017). Пути преодоления авторы предлагают с учетом того, насколько укоренилась гомофилия в человеческой природе, но, тем не менее, считают, что объединенными усилиями научного сообщества по преодолению дискриминации система, основанная на профессиональных заслугах, с равными возможностями для всех исследователей, может стать реальностью (Helmer et al., 2017).

Исследователи Мельбурнского университета (Австралия), используя вычислительные методы для определения количества мужчин и женщин-авторов, указанных в более чем 10 миллионах научных статей, опубликованных с 2002 г., выявили гендерный разрыв среди исследователей и скорость его изменения для большинства естественных и точных наук, а также медицины. Авторы пришли к выводу, что многие исследовательские специальности (например, хирургия, компьютерные науки, физика и математика) не достигнут гендерного паритета в этом столетии, учитывая современные темпы роста числа женщин-авторов (Holman et al., 2018).

Можно выделить три пути преодоления гендерной асимметрии. Первый ‒ «гендерный мейн-стриминг», призванный способствовать рассмотрению субъектами на всех уровнях последствий каждого действия для женщин и мужчин и направленный на создание долгосрочных изменений «снизу вверх». Второй путь ‒ внедрение технократических инструментов «сверху вниз», таких как квота (Helmer et al., 2017). Третий путь, предложенный исследователями Базельского университета (Швейцария), – начать работать над разрушением гендерного стереотипа об образе исследователя, особенно в области математики, естественных наук, медицины, как об «одиноком мужчине-гении» еще со школы, показывая в учебных материалах соответствующие женские ролевые модели. Они должны формировать представления и иллюстрировать то, что научные достижения важны для общества и достигаются не только отдельно мужчинами или/и женщинами, но и посредством командной работы, при этом ошибки и множество попыток на пути к успеху являются частью этого процесса (Lindner, Makarova, 2024).

Гендерная асимметрия, в том числе и в научном сообществе, остается актуальной проблемой XXI века. По данным Всемирного банка, потребуется не менее 50 лет, а в некоторых регионах и больше, прежде чем права женщин сравняются с правами мужчин (World Bank, 2023).

Согласно международным статистическим показателям и сведениям лабораторий отечественных университетов (автономные данные, поскольку сведения по РФ не представлены в докладах ЮНЕСКО с 2022 г.), в научном сообществе наблюдаются следующие лакуны и тренды формирования гендерной асимметрии:

• ‒    чем выше статус группы научного сообщества, тем меньше в ней женщин. Исключение ‒ Боливия, где женщины составляют 63 % в сообществе ученых-исследователей;

• ‒    на карте мира численность научных работников-женщин представлена вектором минимизации в направлении Западной Европы: в регионах Юго-Восточной Европы ‒ 49 %, Карибского бассейна, Центральной Азии и Латинской Америки – 44 %, в арабских государствах ‒ 37 %, в Европейском союзе ‒ 33 %;

• ‒    женщины-исследователи преобладают в сфере образования и в государственном секторе, мужчины-исследователи доминируют в частном секторе;

• ‒    в области точных наук, техники, технологий и математики женщины-ученые составляют меньшинство;

• ‒    в понятийно-категориальном аппарате наблюдается смещение смыслового поля категории «инбридинговая гомофилия», используемой для описания взаимодействий между редакторами, рецензентами и авторами, в сторону «гендерной гомофилии», чтобы объяснить снижение публикационной активности авторов-женщин;

• ‒    в научных журналах фиксируется снижение публикационной активности авторов-женщин как следствие избирательности редакционно-издательской политики.

Пути снятия гендерной асимметрии весьма сдержанно указываются в спектре задачи максимум: формирование, начиная с ранних этапов социализации, представлений мировоззренческого характера о равенстве возможностей людей и разрушения гендерного стереотипа об исследователе как об «одиноком мужчине-гении», до обеспечения равного доступа к качественному высшему профессиональному образованию, принятия волевых решений технократического характера, например, введения квот на представительство мужчин и женщин в управленческих структурах вообще и научного сообщества в частности, снятия асимметрии в возможностях репрезентации результатов научных исследований в публикационном поле, участии в грантах и стипендиальных программах.