Апотропеическая семантика антропонимов кыргызского языка

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 81-2                                        

Процесс имянаречения в жизни каждой семьи является одним из самых важных и трепетных моментов, вместе с этим требует большую ответственность со стороны родителей. Поскольку дать имя ребенку – это не только отличить человека от других, но и своего рода пожелание благих и добрых намерений на его жизненном пути. Изучение антропонимов кыргызского языка представляет собой процесс детального анализа имен, охватывающий исторические, культурные и национальные компоненты, где научное исследование должно проводиться в совокупности этих всех компонентов. В кыргызской семье наречению имени придавалось большое значение, с которым связывалось будущее благополучие человека и вкладывалось определенное содержание, которое должно было влиять на судьбу младенца [7].

Тенденция охраны или защиты новорожденного ребенка путем нарицания нужным подходящим именем имеет место быть во многих культурах, так, например, в статье Кулабухова В. С. говорится о том, что в Древней Руси имя человека хранилось в тайне в целях избежания наведения порчи, вместо имени использовали так называемые прозвища, носившие охранительный характер, отталкивая всякого рода неприятности и недуги от носителя имени. Более того данные прозвища имели негативную окраску, в данном случае можно привести пример таких имен, как Некрас, Нежелан и др. [1].

Традиция сохранить ребенка типична и для тюркских народов, так, например из-за высокой смертности и страха потерять ребенка казахи нарекали именами с неочень хорошей коннотацией, например давали такие имена, как Елеусиз со значением «незаметный» или Сасыкпай со значением «вонючий». Таким образом, люди думали, что могут отвадить ребенка от злых духов и духов смерти [2].

Схожая картина о нарекании так называемых «защитных» имен наблюдается и среди алтайских народов, так Вербицкий В. И. в своем сборнике статей и исследований об алтайцах упоминает о том, что при случаях смертей младенца, новорожденному старались дать имя как можно похуже, предполагая, что с худым именем долго будет жить, например имя Иткоден , что означает «задница собаки» [3].

Кроме этого, существовали имена-обереги, которые также должны были защитить ребенка от злого духа и несчастий давались имена с отрицательной семантической окраской, иногда даже с использованием нецензурной лексики [6].

Верилось, что дети, которые нарекались плохими именами, могли быть не замечены в отличие от тех детей, которые ранее не смогли выжить. Непривлекательные имена в алтайской культуре подбирались с использованием отрицательной лексемы «жаман» плохой и « бок » фекалии - Jаман-Jыт (неприятный запах), Jаман-Кыс (плохая девочка), Бок-Jиген («грязный»), Бокту (грязный) и др.; слов с отрицательной коннотацией, например Jалку («ленивый»), Тöгÿнчи («обманщик»); а также слов с использованием отрицательного зоонима «ит» собака - Ийт-Баш («собачья голова»), Ийт-Кулак («собачье ухо») и др. [6].

Концепт сохранности ребенка при помощи имянаречения имеет место быть и в турецкой культуре, так Э.Сакаллы пишет о дезидеративных именах турецкого языка, для предотвращения повторяющейся смерти ребенка могли выбрать имена Satılmış — Сатылмыш (проданный), Yaşar — Яшар (живущий долго) [7].

Есть поверия, что ребенок с именем Сатылмыш или «проданный кому-то ребенок» может быть огражден от болезней и несчастий, тем самым выражая идею о том, что ребенок принадлежит не им, а другому человеку. Схожая тенденция присутствует и в кыргызской культуре, так, в тех семьях, где наблюдались повторные случаи смерти ребенка выбор имени новорожденного давали человеку с другого рода или поселения, таким образом, показывая принадлежность ребенка тому народу или роду и защищая его от всякого рода недуга и сглаза. Например, имена Сатыбалды (купленный) , Таабалды (найденный), Сурабалды (выпрошенный) выражают идею принадлежности другим людям, а также антропонимы, выражающие другой род или национальность Ногой, Казак, Өзүбек, Дунган [7].

В кыргызской культуре сам процесс имянаречения представляет из себя глубокую традиционную церемонию с использованием ряда интересных и содержательных обрядов. Так, Ш. Жапаров, известный кыргызский филолог и ономастик, определяет имянаречение не просто как обычный процесс, имеющий место в каждой семье, а как часть народного наследия и творчества, имя ребенка дается при его рождении на его Родине, киндик кан тамган жери (букв. куда капала кровь из его пуповины), тем самым родители и родная земля становятся для него самым главным и имя новорожденному дается как подарок, который включает в себя ряд позитивных намерений, таких как надежда, вера в его светлое будущее и др. [7].

Таким образом, имя в кыргызском народе является носителем национального культурного эстетического богатства. В силу дезидеративных имен верят и по сегодняшний день, так вышеназванные имена ( Сатыбалды, Сурабалды, Таабалды ) можно встретить среди настоящего населения страны, а также имена Тилебалды (вымоленный).

Категорию имен с отрицательной коннотацией, связанных с особенностями образа жизни, составляют такие имена, как Тезекбай (помет скота), Сарымсак (чеснок), Сасыкбай (вонючий), Бокмурун — лексема бок (фекалии) имеет сильную отрицательную окраску в кыргызском языке; имена, образованные при помощи лексемы « жаман » — плохой, например — Жаманбай, Жаманкул, Жаманбек.

Кыргызы издревле верили в предания о том, что нельзя миловать ребенка хорошими словами, будучи в страхе о том, что ребенка могут сглазить или негативная энергия может сказиться на здоровье ребенка использовались ласкательные слова с добавлением отрицательных лексем — жаман бала (кыз) десе (плохой мальчик или девочка), сасык десе — вот вонючий ребенок, мынча өӊүӊөр серт – до чего некрасивый ребенок и др.

В 30‒40 годы в послевоенном Кыргызстане наблюдается феномен использования русских имен для того, чтобы остановить повторяющиеся случаи смерти ребенку давали русское имя, затем его как бы выкупали, будто это не свой ребенок, а чужой и тем самым они могли обмануть смерть или отвадить ребенка от зла и несчастий. В некоторых случаях в результате такого имянаречения действительно суеверие работало, так, например в одной семье были выбраны женские имена Марина, Лариса, и в настоящее время Марина ....вна является кандидатом медицинских наук, а Лариса .....вна — почетный пенсионер села Темен-Суу.

С древних времен у кыргызов тема семьи, продолжения рода имеет огромную значимость, а процессу деторождения отводится особое внимание, а если в семье рождался мальчик это считалось большой удачей, и тот факт, что защитные имена давались в основном ребенку мужского рода можно объяснить тем, что они являлись продолжением рода, а также в случае войн или столкновений именно мужчины вставали на защиту.

Семантика антропонимов в кыргызском языке представляет из себя очень богатую и разнообразную языковую коллекцию, что увеличивает интерес ученых-лингвистов и филологов к исследованию апотропеических особенностей имен, идентифицирующих человека. В данной статье мы попытаемся выявить значимость нарекания апотропеических имен в кыргызском языке и разделить их на смысловые группы, выявляя особенности их семантической и когнитивной структур. Количество таких «имен-пряток» в кыргызском языке немало, поскольку кочевой образ жизни, бытовой уклад, отсутствие медицинских услуг и другие факторы послужили основной причиной страха и тревоги за жизнь и здоровье потомства. Принцип сохранения или желания ребенку долгую жизнь может осуществляться как негативными, так и позитивными антропонимами, так например, в кыргызском языке есть имена, образованные при помощи лексем жүз (сто), миӊ (тысяча), көп (много) к примеру имена Жүзбек, Жүзбай; имена Миӊжашар, Миӊжылкы — живущий сто лет, Көпжашар — живущий много лет; антпропоним Кылым (бек) со значением век, столетие.

В заключение следует отметить, что апотропеические антропонимы кыргызского языка представляют собой важную неотъемлемую часть национальной ономастики, отражающую культурные и социальные особенности. Опираясь на приведенные примеры можно утверждать о том, что традиция имянаречения, направленная на защиту ребёнка от неблагоприятных воздействий, основана на глубоко укоренённых представлениях о силе слова и его магическом воздействии на судьбу человека.

Выявленные структурные и семантические особенности «имён-пряток» свидетельствуют о богатстве языковых средств, используемых в кыргызской культуре, а также о значительной роли бытовых и религиозных элементов в их формировании. Сопоставление с аналогичными явлениями в славянских и тюркских языках позволило установить как универсальные черты апотропеических антропонимов, так и их национальные особенности. Таким образом, апотропеические имена являются не только лингвистическим, но и культурноисторическим феноменом, демонстрирующим мировоззрение народа и его отношение к жизни, смерти и защите потомства. В итоге можно отметить о том, что в кыргызской культуре пожеланию и его смыслу придавали очень большое значение вплоть до того, что сила слов-пожеланий может спасти жизнь человека.