Ареал бытования эпоса «Джангар» и преемственность сказительской школы в Хобуксаре: на материале наследия Джангарчи Аримпиля (1923–1994)

Изучение механизмов трансляции эпического знания в рамках устной традиции остается одной из ключевых проблем современной фольклористики. Как справедливо отмечал Б.Н. Путилов, существует «классический тип обучения – при котором профессиональный учитель находит (выбирает) себе ученика, посвящает ему специальное время, ведет его, согласно выбранной методике, доводит его до определенного уровня и выпускает в свет» [Путилов 1997, 29]. Ярким примером реализации данной модели является творческое становление выдающегося ойратского сказителя-джангарчи Аримпиля (1923– 1994). Его уникальное наследие, зафиксированное исследователями, включает 24 оригинальные главы героического эпоса «Джангар» и два восхваления (магтала).

Территория современного Хобуксар-Монгольского автономного уезда в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР (СУАР КНР) исторически выступала одним из ключевых ареалов бытования и развития ойратской эпической традиции. Именно в этой аутентичной среде сформировалась целая плеяда выдающихся исполнителей, центральное место среди которых по праву занимает Аримпиль. Признанный носитель живой сказительской традиции, он удостоился высших государственных наград КНР за неоценимый вклад в сохранение и популяризацию культурного наследия.

Степень изученности биографии и творчества Аримпиля в современной науке достаточно высока, однако материалы долгое время носили фрагментарный характер. Фундаментальные сведения о сказителе были опубликованы его племянником по материнской линии, ученым Даван Тая [Тая 2013, 775–781; Тая 2023, 5–11]. Ценный полевой материал был накоплен во второй половине XX в. участниками кружка по сбору и изданию эпоса «Джангар» Н. Зоригтом [Зоригт 2024, 3–12] и Х. Алтаном [Алтан 2024, 13–24], неоднократно проводившими интервью с исполнителем. В начале XXI в. К. Цэрэндорж систематизировал воспоминания современников Аримпиля [Цэрэндорж 2024, 25–38], а джангаровед О. Тайван ввел в научный оборот ряд уникальных архивных документов и рукописных биографических очерков [Тайван, Сарангова 2024, 119–127]. Ранее мы делали попытку отнести Аримпиля к числу традиционных сказителей хобуксарких ойратов [Босхомджиев 2024, 4–17]. Фольклорист Б.Б. Манджиева считает, что эпическое наследие Аримпиля «представляет собой ценный образец художественного творения свидетельствует о высокой степени сохранности и значимости эпоса “Джангар” в культуре ойратов Синьцзяна» [Манджиева 2025, 856].

Опираясь на синтез указанных разноплановых источников, данная статья ставит своей целью реконструировать максимально полную биографию выдающегося сказителя и проанализировать специфические механизмы формирования его исполнительского мастерства в контексте традиционной культуры ойратов.

Происхождение и семейная традиция

Вопрос о принадлежности Аримпиля к потомственным джангарчи остается дискуссионным в современной исследовательской литературе. Родоначальником рода зовг, к которому принадлежал сказитель, был вышедший из Волги во время откочевки Зовг Улан богатырь [Цэрэндорж 2024, 27].

На основе серии интервью, проведенных с Аримпилем в период с 1985 г. по 1992 г., исследователь Н. Зоригт реконструировал следующую генеалогию джангарчи: Ке Шар → Догшин Шар → Амр-Бат → Перлә → Аримпиль. Ученый отмечает, что дед Аримпиля, Амр-Бат, пользовался известностью не только как джангарчи, но и, шире, как знаток фольклора, хотя сведения о его конкретном репертуаре в источниках не зафиксированы [Зоригт 2024, 3–4].

Данная генеалогическая схема находит подтверждение в «Биографии Аримпиля», составленной хобуксарским фотокорреспондентом Улзийтийн Нуудэлчином. Автор также акцентирует внимание на исполнительских традициях предков сказителя и указывает на наличие в роду выдающихся мастеров: по отцовской линии Аримпилю приходился дядей знаменитый джангарчи Ши-шиня Буурл, а по материнской – Маш-Бат, выступавший в роли его наставника [Тайван, Сарангова 2024, 126–127].

Согласно сведениям краеведа Батнасана, опирающегося на рассказы старожилов (в частности, джангарчи Джууны и 80-летнего Денцена, лично слышавшего исполнение), репертуар Шишиня Буурла насчитывал 36 глав эпоса [Батнасан 2008, 393–394]. В свою очередь Маш-Бат, занимавшему должность писаря в шести сомонах Хобуксара, по преданиям, удалось переписать 32 главы «Джангара» [Зоригт 2024, 5].

Ключевым звеном в дискуссии о преемственности является фигура отца Аримпиля, Перли. По утверждению Н. Зоригта, Перля, отличавшийся хорошей памятью, перенял знание эпоса от своего побратима, джангарчи Хульвар Баира, и в дальнейшем исполнял его для детей и соседей. На этом основании исследователь классифицирует Аримпиля как джангарчи в третьем поколении [Зоригт 2024, 3–4]. Однако данная гипотеза требует дополнительной верификации, поскольку сам Аримпиль в своих интервью не упоминал о сказительской деятельности отца. В связи с этим хобуксарский исследователь К. Цэрэндорж склоняется к иной трактовке, относя Аримпиля к непотомственным исполнителям, усвоившим традицию по классической схеме «учитель – ученик» [Цэрэндорж 2024, 33–34].

В свете этих противоречивых свидетельств стоит максимально осветить биографию Перли. Отец Аримпиля был специальным посланником у торгут-ского князя Орлгджава (1869–1937). Как отмечает исследователь К. Цэрэн-дорж, «Перля зарекомендовал себя “төмр элч” – железным послом, т.е. человеком, кто крепко хранит тайны и слово в слово передает послание» [Цэрэндорж 2024, 27]. Кроме того, до принятия решения о светской жизни он имел духовный сан гецула в буддийском монастыре «Оватын киид» (г. Хобуксар) и владел игрой на национальном инструменте бишкур. Примерно в сорокалетнем возрасте он сложил с себя монашеские обеты и создал семью.

Механизмы усвоения эпической традиции

Будущий выдающийся джангарчи Аримпиль (ойр. Әрмпиль) родился в 1923 г. в сомоне Муткя, став первенцем в семье скотовода Перли. По соседству с ними проживал известный сказитель Хульвар Байр, пользовавшийся широкой славой в четырнадцати сомонах Хобуксара и занимавший должность личного старосты (хотонного старшины) при князе. Между Перлей и Хульва-ром Баиром сложились тесные дружеские отношения, благодаря чему сказитель часто исполнял эпос «Джангар» по вечерам как в собственном доме, так и в гостях у семьи Аримпиля.

В детстве Аримпиль с увлечением слушал ночные исполнения эпоса. Уже в 7–8-летнем возрасте он выразил твердое намерение посвятить себя сказительскому искусству. Заметив природный талант и феноменальную память мальчика, Хульвар Байр принял его в число своих учеников, обучая наравне с собственными детьми – Дугаром, Алгой и Барухаем. Несмотря на раннюю кончину Барухая, когда Аримпилю исполнилось девятнадцать лет, юный исполнитель успел практически в полном объеме освоить репертуарный цикл своего наставника [Тая 2013, 775–776].

Необходимо отметить, что сам Хульвар Байр перенял исполнительскую традицию у выдающегося мастера Шишиня Буурла, пользовавшегося признанием во всех четырнадцати сомонах Хобуксара. Шишиня Буурл носил почетный титул «ясна җаңһрч» (‘признанный джангарчи’) и являлся «ваңгин җаңһрч» (‘личным сказителем князя’) при князе-нойоне Орлгджаве, прославившись исполнением двадцати глав эпоса, отличавшимся высоким тембром голоса [Тая 2013, 775].

Особенности исполнительской манеры Хульвар Баира были зафиксированы хобуксарским литератором Д. Намджавом во время трехдневного интервью с Аримпилем летом 1980 г. на «Слете народных исполнителей» в урочище Харгат. Согласно воспоминаниям сказителя, его наставник, уроженец сомона Муткя, мог исполнять одну главу на протяжении всей ночи вплоть до рассвета ввиду масштабности своего репертуара. Хульвар Байр иронично отмечал, что в процессе исполнения активно импровизировал: в случае забывания конкретного фрагмента он передавал его содержание иными словами, не прерывая повествования [Цэрэндорж 2024, 36].

Параллельно с освоением эпической традиции складывалась и духовная биография Аримпиля. Выходец из религиозной семьи, в раннем возрасте после смерти матери от эпидемии он был отдан на обучение в буддийский монастырь «Оватын киид». Там он овладел тибетской графикой и приобрел навыки чтения, однако его главным интересом оставался эпос «Джангар». В 16-летнем возрасте отец Аримпиля вступил во второй брак. Несмотря на заботливое отношение мачехи, нежелание юноши углубляться в буддийское богословие побудило Перлю в 17 лет передать его на воспитание родственнику – ламе Дагве.

По соседству с ламой Дагвой проживал 70-летний знаток эпоса Кук Гунзян. Выполняя тяжелую домашнюю работу, Аримпиль при любой возможности стремился в его дом. Вследствие речевого дефекта Кук Гунзян не имел широкой известности как профессиональный джангарчи, а его манера исполнения, отличавшаяся от стиля Хульвар Баира, характеризовалась низким регистром и речитативностью. Тем не менее, посвящая все свободное время прослушиванию эпоса, Аримпиль освоил у него следующие главы:

– «Элә Моңхлян бөлг» («Глава об Аля Монхле»);

– «Күнд Һарта Саврин бөлг» («Глава о Тяжелоруком Савре»);

– «Догшн Хар Санл Зан Тавг Күдр тәәҗ хааг Җаңһрт орулҗ өгсн бөлг» («Глава о покорении Джангару Зан Таваг Кюдер тайжи Свирепым Хар Сана-лом») [Тая 2023, 7].

Кроме того, дом Кук Гунзяна эпизодически навещал известный сказитель Икрин Аля, в исполнении которого Аримпиль усвоил еще одну главу: «Хоӊһрин гер авлһна бөлг» («Глава о женитьбе Хонгора») [Тая 2023, 7].

Стремление Аримпиля к усвоению эпического текста вызывало неодобрение со стороны его опекуна. Лама Дагва, заметив увлеченность племянника, выразил свое категорическое недовольство, слова которого впоследствии вспоминал Аримпиль в интервью с Даван Тая:

«Джангар» и «Гесер» являются образом проявления милосердия Бурхана и воплощают действительную историю. В этих эпопеях повествует- ся о многочисленных битвах и сражениях, данная тематика предназначена для простого народа. Так как ты, Аримпиль, готовишься принять буддийские обеты, то заучивание «Джангара» недопустимо [Тая 2013, 777–778].

Несмотря на запреты, с 18 лет молодой исполнитель начал декламировать эпос в кругу сверстников и соседей. Обладая способностью к мгновенному запоминанию, он мог днем безошибочно воспроизводить фрагменты, услышанные ночью, даже для послушников монашеской обители [Цэрэндорж 2024, 35]. Подобная приверженность светской эпической традиции негативно сказалась на его статусе в монастыре: в итоге Аримпилю было запрещено присутствовать на богослужениях, и его участие в жизни обители ограничилось лишь совместными трапезами.

Социокультурный контекст и сохранение традиции в период исторических потрясений

В 1943 г. эпидемическая вспышка в Хобуксаре привела к значительным демографическим потерям среди местного населения, в числе которых был и наставник Аримпиля джангарчи Хульвар Байр. В июне 1944 г. социально-экономическое положение усугубилось вооруженными столкновениями с участием казахских формирований и отрядов Гоминьдана, что повлекло за собой разорение хозяйств ойратов. В условиях острого кризиса часть хобуксарских ойратов была вынуждена эмигрировать на территорию СССР (в район современной Восточно-Казахстанской области). В ходе этой миграции отец Аримпиля скончался от инфекционного заболевания, известного в местных источниках как «желтая болезнь».

Данный исторический период стал для молодого исполнителя временем серьезных социально-бытовых и психологических испытаний. Преодоление последствий эпидемии, военных действий, вынужденной миграции и утраты ближайшего окружения сформировало его личностную устойчивость. Несмотря на эти потрясения, последующее десятилетие оказалось ключевым для окончательного оформления Аримпиля как самостоятельного носителя эпической традиции.

С провозглашением Китайской Народной Республики в 1949 г. Аримпиль был вовлечен в активную производственную деятельность: он работал на рудниках, участвовал в сельскохозяйственных работах (заготовка сена, строительство оросительных систем) и состоял в производственных кооперативах. Примечательно, что даже в этих новых социальных условиях он продолжал поддерживать устную традицию, исполняя эпос «Джангар» для своих коллег в перерывах между работой.

Однако в 1960–1970-е гг., в период Культурной революции в Китае, носители традиционной культуры подверглись идеологическому давлению и репрессиям. Аримпиль был арестован и обвинен в «антиреволюционной деятельности». Формальным поводом послужило религиозное прошлое его родственников, в связи с чем он был помещен в исправительное учреждение на два месяца. В тот период исполнение героического эпоса часто трактовалось властями как деятельность, противоречащая действующей идеологии.

В ходе допроса Аримпиль выстроил линию защиты, грамотно адаптировав значение эпоса к политическому дискурсу того времени. Он аргументировал, что «Джангар» был создан в древности, до возникновения современных национальных различий, и поэтому не несет сепаратистских идей, а, напротив, может служить инструментом сплочения. Сказитель также подчеркнул, что исполнял эпос исключительно в часы отдыха с целью снятия усталости и моральной поддержки трудящихся, а не в ущерб производственному процессу и не искажал его каноническое содержание [Тая 2013, 779]. Данная аргументация, продемонстрировавшая отсутствие у исполнителя «антиреволюционных намерений», в сочетании с отсутствием прямых доказательств вины, привела к его освобождению.

Исполнительские линии и структура репертуара

Анализ биографических данных и полевых материалов позволяет реконструировать основные каналы трансляции эпического знания, сформировавшие репертуар Аримпиля. Можно выделить три исполнительские линии:

• –    Шишинә Буурл → Хульвар Байр → Аримпиль;

• –    Көк Гүнзән → Аримпиль;

• –    Икрин Аля → Аримпиль.

Данная схема находит прямое подтверждение в свидетельствах самого сказителя. В ходе интервью, записанного Д. Тая 21 июля 1991 г., Аримпиль подчеркнул: «В основном я выучил эпос от Хульвар Баира. Кроме него, Кук Гунзян и Икрин Аля были моими учителями» [Тая 2013, 783].

Особый научный интерес представляет характеристика исполнительской манеры наставников. Хульвар Байр, перенявший традицию у Шишиня Буурла, отличался громким, проекционным голосом, благодаря которому текст эпоса был отчетливо слышен за пределами юрты. Однако, согласно воспоминаниям родственника сказителя Церен-Бата, в более зрелом возрасте сам Аримпиль исполнял героический эпос преимущественно спокойным голосом в низком регистре, редко прибегая к высоким тонам [Цэрэндорж 2024, 32]. Важной особенностью данной хобуксарской школы является отсутствие инструментального аккомпанемента: поскольку ни Хульвар Байр, ни Кук Гунзян не использовали музыкальные инструменты, Аримпиль также декламировал «Джангар» a cappella.

Вопрос об объеме репертуара Аримпиля и его наставников требует сопоставления различных источников. Летом 1980 г. в беседе с литератором Д. Намджавом Аримпиль отметил, что ранее знал около 30 глав «Джангара» [Цэрэндорж 2024, 35]. Исследователь О. Тайван также указывает, что в детстве Аримпиль был знаком с циклом из 33 глав [Тайван, Сарангова 2024, 8]. Для сравнения: репертуар родоначальника данной школы Шишиня Буурла, по разным оценкам, превышал 30 глав (Н. Зоригт конкретизирует эту цифру до 32 глав [Зоригт 2024, 4]), а его ученик Хульвар Байр исполнял более 20 глав [Батнасан 2008, 393–394]. Второй наставник Аримпиля, Цевгин Гунзян (Көк Гүнзән), владел 9 главами [Батнасан 2008, 395], а репертуар третьего учителя, Икрин Аля, включал 8 глав, при этом он сопровождал свое исполнение игрой на товшуре [Зоригт 2024, 5].

Важным контекстуальным фактором, влиявшим на усвоение эпоса, было сосуществование устной и письменной традиций в регионе. Как сообщает Х. Алтан со слов самого Аримпиля, после переселения торгутов из Поволжья в Джунгарию существовали рукописные варианты глав «Джангара», оформленные в виде книг и сутр (в том числе выполненные золотой и серебряной тушью на черной бумаге). Кроме того, в хобуксарском монастыре Равдан-Чумбэл, наряду с каноническими буддийскими текстами («Ганджур» и «Данджур»), хранилась рукопись «Джангара», переписанная золотистыми чернилами. К сожалению, это уникальное рукописное наследие было утрачено в период Культурной революции [Алтан 2024, 13–14].

Указанные факты свидетельствуют о том, что юный Аримпиль формировался не только в условиях живой устной исполнительской среды, но и в культурном пространстве, где письменная фиксация эпоса имела высокий сакральный и социальный статус, что неизбежно влияло на восприятие и сохранение эпического текста.

Общественное признание и научная деятельность

Джангаровед Д. Тая приходит к заключению, что сюжет некоторых глав из репертуара Аримпиля существенно «трансформировался» после участия в конкурсах сказителей-джангарчи и исполнения «Джангара» на конференциях. Ведь он имел уникальную возможность послушать и пообщаться со многими джангарчи всего Синьцзяна, а также обменяться мнением и послушать рекомендации ученых и исследователей героического эпоса. Ввиду этого ранее рассказанный им сюжет о детстве главного героя до и после 1982 г. претерпел существенные изменения [Тая 2024, 179–180].

Дебютное выступление происходит в июле 1981 г. в родном Хобуксаре, куда съезжаются на фестиваль знатоков «Джангара» делегаты аймаков Алтай и Тарбагатай. В августе 1982 г. в г. Урумчи проходила I региональная научно-исследовательская конференция, посвященная эпосу «Джангар», в ней принял участие и Аримпиль. В декабре того же года он стал членом регионального отделения Синьцзянского общества исследователей народного искусства и литературы Китая.

В августе 1988 г. в г. Урумчи, столице Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая, состоялась международная научно-практическая конференция, посвященная «Джангару». В августе 1989 г. в Пекине прошла выставка-коллекция изданий эпоса «Джангара», организованная представителями из СУАР КНР. В работе выставки приняли участие ученые и гости из-за рубежа. Удивительное исполнение эпоса продемонстрировал джангарчи Аримпиль, чем вызвал большой интерес у публики.

2 сентября 1989 г. при содействии Министерства культуры Китая в национальном дворце г. Пекина прошла церемония награждения хобуксарского джангарчи Аримпиля. Он стал лауреатом первой степени, присвоенной ему за неоценимый вклад в фиксацию, издание, сохранение и популяризацию «Джангара». Затем в августе 1991 г. в г. Урумчи на торжественной церемонии открытия общества «Джангароведение» Аримпиль был удостоен премии.

Мы видим, что ойратская интеллигенция с 1980-х гг. многопланово активизировала популяризацию героического эпоса. Одним из почетных участников конкурсов и фестивалей, международных и региональных научных конференций, посвященных эпосу «Джангар», являлся Аримпиль. Несомненно, участие в подобных мероприятиях повлияло на мировоззрение Аримпиля и его репертуар, так как эпос «Джангар» – живое воплощение миропонимания сказителя.

Заключение

Жизненный путь выдающегося сказителя завершился 20 мая 1994 г. в г. Хобуксар после продолжительной болезни; на момент кончины ему был 71 год.

Исполнительский репертуар Аримпиля не исчерпывался эпосом «Джан-гар»: в его активе также числились главы из эпоса «Гесер», в частности «Арвн тавн толһата Аӊдулма Маӊһсин бөлг» («Глава о пятнадцатиголовом мангасе Андулма») и «Һучн тавн толһат Һутмын Хар Маӊһсиг дарсн бөлг» («Глава о покорении тридцатипятиголового Гутмын Хара мангаса»). Помимо героического эпоса, сказитель в совершенстве владел и другими жанрами фольклора, включая исторические песни, легенды, предания, сказки, магталы (восхваления) и йорялы (благопожелания).

Согласно воспоминаниям внучатых племянников, Намжила и Баты, Арим-пиль был глубоко верующим человеком. Несмотря на главенствующую роль «Джангара» в его жизни, он ежедневно совершал буддийские молитвенные практики и следовал учению Будды. За скромность, добродушие и честность земляки с глубоким уважением именовали его «наш гецел» (= наш послушник / монах) [Цэрэндорж 2024, 29–30]. Соблюдение монашеских обетов обусловило отсутствие у сказителя собственной семьи и детей.

Примечательно, что при жизни Аримпиля у него не сложилось прямой ученической преемственности в рамках живой устной традиции. Тем не менее его сказительское наследие не было утрачено: племянник Бат-Сурнг освоил 8 глав из репертуара дяди, а также текст «Җаңһрин арвн хойр баатрин магтал» («Восхваление двенадцати богатырей Джангара») преимущественно по письменным источникам. В 2024 г., исполнив эпос «Джангар» в мелодике, характерной для стиля Аримпиля, Бат-Сурнг занял третье место на Всекитайском конкурсе джангарчи, что свидетельствует о сохранении и актуализации исполнительской школы Хобуксара в современную эпоху.

Подводя итоги, следует отметить, что репертуар Аримпиля охватывал широчайший спектр фольклорных жанров. Усвоение колоссального объема эпического текста стало возможным благодаря погружению в аутентичную исполнительскую среду, где ключевую роль играли его наставники: Хульвар Байр, Кук Гунзян, Икрин Аля. Будучи носителем исключительно устной традиции и не владея монгольской письменностью, Аримпиль с 7–8-летнего возраста постигал «Джангар» путем непосредственной передачи знания от учителя к ученику.

Безусловно, на финальный объем зафиксированного репертуара (24 оригинальные главы и 2 восхваления) повлияла совокупность факторов: преклонный возраст, проблемы со здоровьем и десятилетие идеологических гонений. Тем не менее материалы, записанные в разные годы как китайскими исследо-вателями-джангароведами, так и представителями ойратской интеллигенции Синьцзяна, составляют бесценный фонд для изучения живой эпической традиции. Преемственность этой уникальной сказительской школы, продолжаемая сегодня его племянником Бат-Сурнгом, гарантирует сохранение культурного кода хобуксарских ойратов для будущих поколений.