Архетипы и архетипические образы исламской мифологии в традиционной культуре башкирского народа

,

,

Введение . В XXI в. можно наблюдать возрастающий интерес к мифу как источнику знаний о бытии и обществе, а также как к своеобразному средству осмысления и даже переосмысления реальности. Поэтому важно взглянуть на мифы через «новое прочтение» в качестве средства обнаружения линии эволюции мышления человека, способа познания бытия, особой формы осмысления бытия прошлого и настоящего.

В разные исторические периоды изучением мифа занимались такие мыслители, как К. Леви-Стросс, Л. Леви-Брюль, А.Ф. Лосев, Б.К. Малиновский, З. Фрейд, К.Г. Юнг, М. Элиаде. В исследованиях К.Г. Юнга миф рассматривается в контексте проявления глубинных, духовных начал человека. Историко-этнографические исследования представлены работами С.Н. Абашина, В.О. Бобровникова, В.Н. Басилова. Изучение святых мест у тюркских народов России занимает особое место в работах А.Б. Юнусовой, О.Н. Сенюткиной. Проблема религиозного компонента традиционной культуры у башкир разрабатывается М.И. Ахметзяновым, Ф.С. Баязитовой, Ф.Г. Гариповой, Ф.Х. Завгаровой, Р.К. Уразмановой; мифологической составляющей ‒ Б.Г. Юлуевым, М.И. Уметба-евым, К. Мэргэном, Ф.А. Надршиной, М.М. Сагитовым, С.А. Галиным, В.Г. Котовой, Ф.Г. Хисамит-диновой. Множество трактовок, а также проблема отсутствия единого подхода к пониманию мифа создают дополнительную гносеологическую проблему, поэтому в нашем исследовании исходной предпосылкой станет следующее определение мифа – «идеализированный, ценностно и эмоционально окрашенный “слепок” реальности, существование которого оказывается жизненно необходимым для структуры человеческого сознания» (Галанина, 2013: 45).

Несмотря на широко представленный пласт научных исследований, проблема архетипов и архетипических образов доисламской и исламской мифологии, нашедших отражение в традиционных культурах различных народов мира, остается малоизученной. В период распространения ислама, к примеру, у башкир образы мифов стали обретать мусульманский «облик». Многие мифологические образы, имеющие доисламское происхождение, у башкирского народа сохранились до наших дней и не подверглись вытеснению или незначительно смешались с мусульманской религией. В трансформированном виде некоторые из них бытуют у этого народа до сих пор. Потому в настоящее время наблюдается значительное возрастание интереса со стороны ученых к мифологическим воззрениям башкир. В этой связи целью данного исследования является изучение архетипов и архетипических образов доисламской и исламской мифологии в традиционной культуре башкирского народа, а методологической основой – теория архетипов К.Г. Юнга.

Достижение поставленной цели требует от нас решения следующих исследовательских задач:

• ‒    рассмотреть сущность и содержание понятий «миф», «архетип» и «архетипический образ» в философии;

• ‒    выявить архетипы и архетипические образы в мифологии башкир;

• ‒    провести философско-религиозный анализ архетипов и архетипических образов доисламской и исламской мифологии, нашедших отражение в традиционной культуре башкирского народа.

Практическая значимость проведенного исследования определяется возможностью использования его материалов в подготовке общих и специальных учебно-методических курсов в светских учебных заведениях (на занятиях по предметам «Культурология», «История религии», «Этика») и учебных заведениях религиозной направленности (на занятиях в медресе, исламских колледжах, институтах, университетах) как части процесса осмысления религии и ее значимости в истории человечества. Кроме того, материалы и результаты научной работы могут быть полезны для проведения исследований в области религиозно-мифологических представлений башкир, а также других народов Урало-Поволжья.

Новизна: инновационность темы статьи состоит в том, что она демонстрирует связь между исламскими образами и башкирской культурной идентичностью благодаря исследованию того, как архетипические образы формируют и отражают национальную и религиозную самобытность башкирского народа.

Архетип и архетипические образы: к постановке проблемы . Как известно, понятие «архетип» ввел в научный оборот К.Г. Юнг в 1919 г., использовав первоначально термин «первообраз» как «априорные врожденные формы интуиции»¹. Для понимания понятия «архетип» он опирался, преимущественно, на исследования в области философии, истории религий, литературоведения, антропологии, иконографии. Под архетипом он понимал «систему способов понимания и переживания мира, которая коренится в бессознательном слое человеческой психики, имеет априорный, врожденный характер и является сходной у всех людей» (Рязанова, Рязанов, 2002: 5).

К.Г. Юнг обосновал тесную взаимосвязь архетипа с мифологией. Архетипические и мифологические образы создаются и распространяются под воздействием традиций, языка и миграций. Этот процесс может осуществляться также самопроизвольно, при отсутствии внешних воздействий. Данные первообразы получают проявление в сознании и поведении человека при создании определенной типичной ситуации. Именно в этот момент человек представляет собой не индивидуальность, а часть человечества, коллектива, общества, поскольку коллективное начинает доминировать над личным. Другими словами, проявляется «голос предков», просыпается архетип, дается старт «предсказуемому поведению» индивида и группы людей (сообщества, государства и т. п.). В социокультурном пространстве функционирование архетипов можно заметить на примере предпочтений той или иной модели поведения (паттерна) «без уделения внимания к схемам и комплексам ассоциаций» (Рязанова, 2012: 10).

Согласно исследованиям К.Г. Юнга, архетипическими образами можно считать следующие: тень, мудрого старца; младенца, который может действовать как герой; мать и ее двойника – деву. Он определил также образы с нечеловеческой формой: дракона, змею, слона, льва, медведя, паука, краба, жука, червя, бабочку (так называемые териоморфные, перевоплощаемые). Это позволило ему разделить все архетипы на две группы: сверхчеловеческую (демоническую) и недочело-веческую (включающую животных). По сути, такая классификация указывает на нахождение за пределами человеческой сферы содержания мифа и его функциональной принадлежности.

Архетипы являются культурными универсалиями, отражающими логическое построение и преобразование какого-либо базового понятия в сознании человека как представителя определенного общества. Соответственно, архетипическими образами следует считать мифологические образы, аккумулирующие архетипы, т. е. «многовековой культурный опыт, допускающий вариативность, но в то же время узнаваемый и интуитивно воспроизводимый в художественном произведении» (Сюткина, Кандыбович, 2016: 12).

Для выявления архетипов и архетипических образов в философии и культурологии используются различные методы: генетический, функциональный, функционально-исторический, психоаналитический, структурно-семиотический, аксиологический и др. В изучении исламской мифологии наиболее продуктивным представляется функционально-исторический (он же функционально-генетический) метод. Его суть заключается в рассмотрении архетипических образов не просто как источников функционального наполнения мифов, а как элементов исторической эпохи, в которую они сформировались.

Отметим, что исламская мифология является общей для всех верующих мусульман, а, следовательно, в ней не существует отдельно взятых национальных образов. Однако архетипы и архетипические образы доисламской и исламской мифологии, безусловно, отразились в традиционной культуре башкирского народа. Перейдя в мифологию башкир, данные образы несколько видоизменились. Проанализировав доисламскую мифологию башкир в контексте примеров ее синкретизма с исламской мифологией, можно с уверенностью выделить следующие архетипы и архетипические образы: Бога-громовержца и смерти.

Исходя из данного посыла, мы и структурируем наше исследование.

Архетип и архетипические образы Бога-громовержца . Среди архетипических образов именно архетипический образ Бога-громовержца является наиболее близким к образу Аллаха в исламском вероучении. Как известно, имя Аллах «образуется из определенного артикля “Аль-” и слова Илях – “Тот, Кому поклоняются”, “Достойный поклонения”. Артикль “Аль-” указывает на Единственного Истинного Бога, достойного поклонения. … Слово аль-Илях было известно еще древним семитам, называвшим Бога Элох (Элоах)»². Поскольку основой цивилизации было земледелие, а дождь представлялся благом, архетипический образ Бога-громовержца рассматривается неким прообразом бытия. В исламской мифологии этот архетип трансформировался в образ «Единого Бога, Всемогущего, Вечного, без начала и конца» (9:31)³.

В древности башкиры поклонялись Тенгри, также считая его высшим божеством, «создателем всего сущего»1. Подтверждение можно найти, к примеру, в эпосе «Урал-батыр», где герой Урал спас народ, который отождествил его с Тенгри: «Отец твой – как Тенгри-бог для нас. Всех от страшной участи спас»2. В эпосе «Идукай и Мурадым» о Тенгри встречается такое выражение: «Юлымды Тәңре уңдырһа» («Если в моем пути Тенгри даст удачу»)3. Тенгри изображался в образе мужчины, так называемом «алпа» (рыцаре, отважном воине); был воплощением мудрости, жил «на самом высоком пласте неба».

Стоит остановиться на категории «Тенгри», являющейся ключевой в тенгрианстве. В старотюркских источниках, написанных на чагатайском языке, например, в «Диван лугат ат-тюрк» Махмуда Кашгари, понятие «Тенгри» пишется, как «Тәңре»4.

У разных народов слово «Тенгри» звучит и пишется по-разному: у алтайцев – Теңри, у монголов – Тәңәр, у бурят – Тәңери, у тувинцев – Дээр, у якутов – Таңара, у чувашей – Тура, у пра-болгар – Таңра, у древних хунну по китайским источникам – Ченгли, одно из имен Авалокитешвары тибетцев ‒ Ченрезиг, и т. д. (Федорова, 2012: 11).

С десятого столетия на территории, населенные башкирами, стали проникать исламские миссионеры, и Тенгри стал ассоциироваться у башкир с Аллахом, что указывает на синкретизм доисламских религиозных верований башкир с исламской мифологией5. Среди мусульман и сегодня встречаются случаи использования слова «Тенгри» как синонима «Аллаху». Например, «Тәңрем, ярзам ит» («Тенгри, помоги») или «Тәңре ярлыҡаһын» («Пусть простит Тенгри» или «Тенгри, помилуй») (Аминев, Ямаева, 2009: 37). Наравне с исламскими праздниками некоторыми башкирами до сих пор исполняются доисламские ритуалы (например, обряды, посвященные культу гор и предков, поклонение захоронениям святых – әүлиә), проводятся различные доисламские праздники (таковыми являются сабантуй и каргатуй). По их мнению, Тенгри (он же прообраз Аллаха) способен к защите и наказанию за грехи, к изгнанию злых сил (в том числе, исламских – шайтанов и пр.).

Для теоретического обоснования того, прослеживается ли в религиозном сознании самих башкир на современном этапе развития регионального сообщества идея возможного смешения двух образов – Тенгри и Аллаха, нами с 15 октября 2024 г. по 06 июня 2025 г. был проведен социологический опрос на тему «Изучение образов Тенгри и Аллаха у башкир». Выборка опроса – 21 человек. Средний возраст респондентов составил 43 года. Половозрастная шкала: 64,5 % – мужчины, 45,5 % – женщины.

Возраст респондентов показательный, поскольку, достигнув его, человек обычно достаточно четко определяется со своими убеждениями и системой духовных ценностей, включая веру.

Половозрастная шкала также обозначила преимущественное участие в опросе женщин (85,7 %), нежели мужчин (14,3 %). Это обусловлено тем, что на вопросы анкеты в основном ответили респонденты из числа студентов Российского исламского университета Центрального духовного управления мусульман России (г. Уфа), и саму анкету опрошенные в большей степени распространили в женских группах и чатах мессенджеров.

Образовательная шкала выявила, что высшее образование имеют 78,6 % из числа опрошенных, среднее профессиональное – 16,7 %, неполное высшее – 4,8 %. Наличие у многих респондентов высшего образования позволяет нам сделать вывод о том, что они более осведомлены о традициях тенгрианства, прежде всего, о представлении и образах Тенгри и Аллаха, более того, имеют академические знания в этом вопросе.

По виду деятельности респонденты распределились неравномерно, но наиболее четко очерченные социальные группы – пенсионеры (38,1 %) и обучающиеся/работающие (33,3 %), остальные – безработные (9,5 %), работающие (9,5 %) и другие группы. Можно отметить, что вид деятельности респондентов разнообразен. Это дает нам возможность узнать мнения разных людей.

Рассмотрим наиболее важные, с точки зрения нашей проблематики, блоки анкеты, раскрывающие концептуальные ответы респондентов, социально-демографические характеристики их социального портрета.

На вопрос «Интересуетесь ли Вы религией?» все респонденты (100 %) ответили утвердительно.

Мнение опрошенных важно для нашей работы, и то, что все они ответили утвердительно, говорит об их более четком представлении искомого нами вопроса, то же самое касается 6-го и 8-го вопросов нашей анкеты.

Отметим, что все респонденты (100 %) относят себя к последователям ислама. Голоса последователей иудаизма, христианства, буддизма, индуизма и других верований, а также атеизма не проявлены по результатам опроса (0 %), поскольку немусульмане не приняли в нем участие.

Примечательно, что большинство респондентов (92,9 %) глубоко религиозно образованные люди: 54,4 % респондентов закончили высшие духовные мусульманские учебные заведения, 42,5 % из которых – университет и 11,9 % ‒ институт, а 7,2 % еще обучаются. Медресе закончили 14,3 %, получают знания на примечетских курсах 11,9 % респондентов. 2,4 % опрошенных самостоятельно обучаются исламу. 7,1 % не имеют религиозного образования.

Географический охват участников по регионам довольно широкий. Так, Республика Башкортостан в основном представлена респондентами из г. Уфы (38,5 %) и районов (40,8 %), таких как Баймакский, Благовещенский, Бурзянский, Гафурийский, Дюртюлинский, Кармаскалинский, Туймазинский и др. Голоса из других регионов России составляют 14,4 %. Среди них: Краснодарский край (2,4 %), Челябинская область (7,2 %), Оренбургская область (2,4 %), ЯНАО (2,4 %).

Большинство респондентов проживает на территории, где проживали и продолжают жить башкиры, что также помогает нам узнать мнение представителей данного этноса, который непосредственно исторически соприкасался и сегодня сохраняет связь с традициями тенгрианства.

Блок 1. Образ Тенгри у башкир

На вопрос «Кто был главным божеством древних башкир?» 57,2 % дали ответ, что это был Тенгри; 40,5 % затруднились ответить; 2,4 % считают, что это был Аллах.

Больше половины респондентов ответили, что главным божеством древних башкир был Тенгри. Это подтверждает гипотезу нашей работы – образ Тенгри близок и понятен современным башкирам. Об этом же говорят ответы из третьего блока анкеты «Блок 3. Образ Тенгри у башкир сегодня».

На вопрос «О чём Вам говорит слово “Тенгри”?» 35,7 % респондентов ответили, что «тенгрианство – религия древних башкир»; 19,0 % – «башкиры считали его высшим божеством»; 9,5 % – «перевод слова “Бог” на башкирский язык». Лишь 21,4 % респондентов это слово ни о чем не говорит, затруднились ответить 14,3 % опрашиваемых.

Из числа ответивших 2,4 % респондентов выбрали ответ «Аллах», эта позиция ответов говорит о том, что в современной духовной практике у башкир произошло смешение образов Тенгри и Аллаха с последующей трансформацией в Аллаха. Это подтверждают также и ответы на вопросы второго блока анкетирования «Преемственность образов Тенгри и Аллаха у башкир»: 11,9 % респондентов считают, что доисламские религиозные верования башкир перешли в их современный ислам; 19,0 % – что не перешли; «скорее да, чем нет» говорят 23,8 % и «скорее нет, чем да» – 9,5 % респондентов. Затруднились ответить 35,7 % опрошенных. Лишь 3,3 % респондентов считают, что башкиры раньше поклонялись Тенгри, как мусульмане поклоняются сегодня Аллаху; 16,7 % полагают, что они так не поклонялись, и 50,0 % затруднились ответить .

На вопрос «Сколько веков башкиры исповедуют ислам?» 50,0 % респондентов ответили «10 веков», 42,9 % – затруднились ответить, 2,4 % считают, что 5 веков. В графе «Свой ответ» респонденты написали ответы: «14 веков назад» и «ислам в Башкортостане был еще до крещения Руси, т. е. 11 веков назад» . Данная позиция ответов выглядит несколько противоречивой, но указывает на то, что башкиры исповедуют ислам около 8‒10 вв. в зависимости от точки отсчета начала исламизации и массового перехода к религии.

Это подтверждается и ответами из третьего блока анкетирования.

40,5 % респондентов считают, что башкиры раньше наделяли Тенгри качеством образа Аллаха «Покровительство»; 23,8 % выбрали «Единственность»; 4,8 % ‒ «Наказание». 16,7 % опрашиваемых не знают ответа на вопрос. Еще 16,7 % предложили свои ответы: «Всеслышние», «Всевидение», «Всезнание», «Всемогущество» и др., «Наказание», а также все вышеперечисленные.

Половина респондентов ответила правильно, другая половина затруднилась, вероятно, по той же причине, что и в предыдущем вопросе: неуверенность в язычестве башкир и предположение, что они были единобожниками, а Тенгри имел схожие с Аллахом у мусульман атрибуты.

31,0 % респондентов полагают, что башкиры раньше поклонялись природе; 28,6 % считают их единобожниками, 33,3 % затруднились ответить.

Данные ответы еще более расширяют предыдущую мысль – треть опрошенных уверена, что башкиры были единобожниками. Однако другая треть склоняется к официальной исторической версии и ответила, что они поклонялись природе.

38,1 % респондентов считают, что в народном фольклоре башкир встречается имя Тен-гри; 23,8 % думают, что не встречается; 9,5 % ответили, что не знают ответа. Респонденты, считающие, что в народном фольклоре башкир встречается имя Тенгри, написали следующие произведения фольклора: эпос «Урал-батыр», «Тэнгребез Гэззэ уэ Джэлл», сказки и сказания, эпосы «Идукай и Мурадым» и «Куныр буга», а также пословицу «Курше хакы - Тангре хакы».

Ответы респондентов показывают, насколько хорошо осведомлены современные башкиры об образе Тенгри. Это позволяет с большей уверенностью заявлять, какими атрибутами они его наделяли раньше и как они представляют его сейчас.

Блок 2. Преемственность образов Тенгри и Аллаха у башкир

На вопрос «Употребляете ли Вы и часто ли Вы слышите слово Тенгри сегодня?» 52,4 % ответили отрицательно, «скорее нет, чем да» - 28,6 %, «скорее да, чем нет» - 7,1 %, затруднились ответить - 11,9 %.

Можно утверждать следующее: отчасти ответы опрошенных демонстрируют тот факт, что образ Тенгри у башкир сегодня сменился образом Аллаха.

На вопрос «Часто ли Вам приходится слышать споры о том, что Тенгри ‒ это прооб-раз/не прообраз Аллаха у башкир?» 52,4 % ответили отрицательно, «скорее да, чем нет» -7,1 %, «скорее нет, чем да» - 4,8 %, затруднились ответить - 21,4 %. Утвердительно ответили 11,9 %.

Наличие большинства отрицательных ответов говорит о том, что вопрос спорный и многогранный. Однако слово «Тенгри» не является синонимом арабского «Аллах», так как в традиционном исламском богословии «Аллах» – уникальное имя Творца с определенными качествами, что отличает его от более обобщенного понятия «Тенгри» в верованиях тюркских народов.

Блок 3. Образ Тенгри у башкир сегодня

33,3 % респондентов уверены, что поклонение богу Тенгри помогло башкирам принять в свое время ислам. «Скорее да, чем нет» ответили 14,3 % опрошенных, «скорее нет, чем да» -7,1 %. Также 9,5 % не считают, что поклонение богу Тенгри помогло башкирам принять в свое время ислам. Затруднились ответить 35,7 %.

Также 33,3 % респондентов считают, что понятие «Тенгри» у современных башкир полностью утратило свое исконное значение. «Скорее да, чем нет» ответили 26,2 % опрошенных, «скорее нет, чем да» - 4,8 %. 2,4 % респондентов полагают, что понятие «Тенгри» у современных башкир не утратило своего исконного значения полностью. Также анкетируемые предложили 2 следующих варианта ответа: «не знаю» и «молодое поколение этого понятия совершенно не знает».

Таким образом, результаты социологического опроса подтверждают главную идею статьи о смешении образов Тенгри и Аллаха у современных башкир. Монотеистическая религия (вера в Аллаха) не оттеснила полностью доисламские обряды у башкир, что явилось примером религиозного синкретизма.

Религиоведы и социологи А.В. Щипков и С.Б. Филатов1 отмечают, что в башкирском фольклоре образ верховного языческого бога Тенгри слился с образом Аллаха. «Мир башкирского фольклора – живой носитель языческой тенгрианской традиции. В эпических и фольклорных сюжетах образ верховного языческого бога Тенгри слился с образом Аллаха; но в мировоззренческой основе башкирской народной культуры языческий пласт сохранился неизмеримо полнее, чем скажем у русских или татар. В отдаленных сельских районах до сих пор сохранились древние культы. Среди них самый распространенный – культ Духа Гор (Тау-Эйахы), в честь которого до сих пор на вершинах гор и холмов складывают конусы из камней. В некоторых районах свято соблюдается запрет на сбрасывание камней с гор и холмов. В меньшей степени сохранилось поклонение Духу Воды – Хыу Иняхы и Духу Дома – Уй Ияхы. В башкирской глубинке в последнее время отмечались случаи, когда местные крестьяне-башкиры решительно противились попыткам мулл-татар запретить культ Духа Горы. Вообще надо сказать, что еще требует своего вдумчивого осмысления тот факт, что народы, в прошлом подвластные Казанскому ханству, – мари, удмурты, чуваши и, в гораздо меньшей степени, башкиры – проявили удивительную приверженность язычеству»2.

Архетип и архетипические образы смерти . Рассмотрим архетипический образ смерти в исламской мифологии. Наиболее значимый из всех – Маляк аль-маут, ангел смерти. Он выполняет функцию отделения души от тела, не имея возможности прибавить или убавить что-то «к тому сроку, который предопределил Бог (Аллах)» (6:61)³. Маляк аль-маут имеет в подчинении множество ангелов, один из которых («нашитат») забирает души умерших праведников-мусульман, а другой («назиат») – неверных.

Маляк аль-маут выступает олицетворением веры в вечную жизнь и воплощением загробного мира. По сути, это затрагивает один из столпов ислама. Данный принцип («асл-е маад», принцип загробной жизни) считается вторым по своему значению (первый – монотеизм, единобожие). В Коране содержатся аяты, повествующие о «мире после смерти, дне воскрешения и Страшном суде, о рассмотрении добрых и недобрых дел людей, о рае и аде, о вечности загробной жизни»1.

Согласно исламскому вероучению, смерть не должна вызывать страх у мусульманина, поскольку это своеобразное соотнесение «умирания» с обычными проявлениями в жизни, природе (подобно семечку, попавшему в почву и проросшему в дальнейшем) (Багандов, 2009: 266). Следует отметить, что упоминание о смерти в Коране используется более 160 раз; схожие по смыслу (например, упоминания ада, огня, великого наказания, геенны и др.) – более 400 раз; описание рая, садов, великой награды – 180 раз; о будущей жизни и последней жизни – 90 с лишним раз; о судном дне, дне воскресенья, возвращении к Аллаху – более 400 раз2. Избыточное упоминание в Коране смерти дополняет понимание неотвратимости смерти людей, как, например, следующий аят: «Всякая душа вкусит смерть, и вам сполна будут даны ваши награды в день воскресения. И кто будет удален от огня и введен в рай, тот получил успех. А ближайшая жизнь – только пользование обольщением» (3:185)3. В Сунне также присутствует множество хадисов на данную тему: «От Абу Хурайры сообщается, что посланник Аллаха говорил: “Часто вспоминайте разрушительницу наслаждений – смерть!”»4; «Я вам оставляю два наставления: одно, которое молчит, и второе, которое говорит, – это смерть и Коран»5.

В исламской мифологии встречается еще один пример архетипического образа смерти – Ажаль (дух смерти). Он был связан с ангелом смерти – Газраилем (четырехликим, огромным, многокрылым, многоногим, со множеством глаз и языков). Газраиль был создан Аллахом для распоряжения смертью тех, у кого подошел срок (Мухамади, 2004: 34). Как видно из описания, Ажаль имеет функциональное и содержательное сходство с Маляк аль-маут.

В обыденном сознании башкирского народа смерть сопоставляется с небытием, соотносится «не с рождением, а с процессом жизни» (Самситова, 2019: 131). В доисламских верованиях башкир отмечены представления, что бессмертие – это не вечная жизнь отдельного человека, а вечность «всего живого, природы на земле, непрерывная смена поколений людей, бессмертие человечества»6, а смерть – это «естественное, неизбежное явление, очищающее природу от всего отжившего» (Галин, 2004: 54).

В мифологии башкир можно встретить и другие архетипы: насилия, мира, милосердия, зо-оморфности, интеллектуальности, красоты, воина и др. Однако в рамках данного исследования рассмотреть их все не представляется возможным.

Заключение . Таким образом, отметим, что наш анализ позволил выявить магистральные линии развития основных мифолого-религиозных образов в традиционной культуре башкир, а именно верховного божества Бога-громовержца и архетипа смерти, обнаруженных в доисламских и исламских мифах этого народа. При этом были сохранены некоторые традиционные мифологические представления, которые успешно адаптировались.

Архетипы и архетипические образы в доисламской и исламской мифологии, нашедшие отражение в традиционной культуре башкирского народа, можно рассматривать в качестве источника познания бытия мифа в социокультурном пространстве Урало-Поволжья. Однако в настоящее время наблюдается не только множественность трактовок мифа, но и проблема отсутствия единого подхода к его пониманию. В данном исследовании исходной предпосылкой стало понимание мифа как идеализированного, ценностно и эмоционально окрашенного «слепка» реальности, существование которого можно считать жизненно необходимым для структуры человеческого сознания. Для определения архетипов и архетипических образов доисламской и исламской мифологии, нашедших отражение в традиционной культуре башкирского народа, была использована теория К.Г. Юнга и его приверженцев. Так, под архетипами были рассмотрены такие культурные универсалии, которые способны отражать логическое построение и преобразование какого-либо базового понятия в сознании человека как представителя определенного общества. Архетипические образы были исследованы через мифологические образы, аккумулирующие архетипы (как многовековой культурный опыт, допускающий вариативность, но в то же время узнаваемый и интуитивно воспроизводимый в художественных произведениях).

В работе основной упор делался на изучение мифологии, представленной в традиционной культуре башкирского народа. Были проанализированы: архетип и архетипические образы Бога-громовержца (поскольку он является наиболее близким к образу Аллаха в исламском вероучении); а также архетип и архетипические образы смерти. Данный анализ позволил выявить архетипическую линию развития исламской мифологии, магистральные линии развития основных мифолого-религиозных понятий. Кроме того, было обосновано, что исламская мифология в традиционной культуре башкир повлияла на их религиозные воззрения. При этом были сохранены некоторые традиционные мифологические представления, которые успешно адаптировались, например, такие архетипы и архетипические образы, как архетипы Бога-громовержца и смерти.

Таким образом, тема влияния тенгрианства на развитие монотеистических религий, прежде всего на ислам, остается малоизученной. Тенгрианство действительно заложило определенные основы, но пути трансформации Бога в исламском богословии и народной религии были разными. Поэтому однозначно утверждать, что Тенгри – прямой прообраз Аллаха, не следует, тем не менее историческое и философское влияние тенгрианства очевидно.