Архивные документы Ламайского Духовного Правления как источник по изучению истории буддизма в Калмыкии в середине XIX в.

Archival documents of the Lamai Spiritual Board as a source for studying the history of Buddhism in Kalmykia in the mid-19th century

В связи с откочевкой ойратов (предков калмыков) из Западной Монголии и добровольным вхождением калмыцкого народа в состав российского государства произошла утрата исторической связи с Тибетом. Из-за большой удаленности расстояния для просителей, в частности по вопросам получения калмыцкой знатью (нойонами) почетных титулов и званий, требовавшие два и более лет, чтобы доехать до Лхасы, а также неслись большие финансовые затраты на поездку и на щедрые подношения, привели к ослаблению и к XVII в. практически прекращению взаимоотношений «с верховным руководством ламаистской церкви»1. Именно поэтому «организация ламаистской церкви в Калмыкии отличалась от других ламаистских стран: 1) не было централизованной церковной организации; 2) численность хурулов и священнослужителей были меньше, чем в других странах, ламаистской направленности; 3) влияние хурулов на калмыцкое общество не было настолько сильным, чем в других странах, исповедовавших ламаизм»2.

С ослабеванием влияния Тибета усиливалась роль российского государства. Начиная с конца XVIII в. утверждение Верховного

Ламы стало прерогативой царской власти. Верховный Лама получал ежегодное жалование в 700 руб., единовременные пособия, например, на поездки в Петербург3.

Хурулы и духовные служители становились сильнее, зажиточнее за счет калмыцкой знати, т. к. представителям духовенства в качестве пожертвований преподносились: скот, иногда целые стада домашних животных, вещи, деньги, продукты. До 1834 г. калмыцкие владельцы (нойоны, зайсанги) могли дарить подвластных им простолюдинов, нередко отдавали в вечное владение целые хотоны, рода. Эти калмыки становились шабинерами (шебенерами), т.е. крепостными хурулов и высшего духовенства, их освобождали от повинностей4. С принятием «Положения об управлении калмыцким народом»5, утвержденного 24 ноября 1834 г. (далее – Положение 1834 г.), был введен запрет на «право продавать, закладывать и дарить подвластных им калмыков кому бы то ни было»6.

Положением 1834 г. создается Ламайское Духовное Правление (далее – Правление), утверждается штат в составе Ламыпредседателя и четырех членов Правления. Министр внутренних дел представлял кандидатуру Ламы-председателя Правления на рассмотрение Императора, который своим высочайшим указом назначал на должность председателя одобренное им лицо. Членов Правления избирали общим собранием бакшей и гелюнгов, сроком на 3 года. Их кандидатуры утверждались решением Астраханского Военного Губернатора7.

Правление как «главное судебное и правительственное место для духовных дел калмыцкого народа»⁸ рассматривал дела: «а) о несогласиях супругов; б) о неприличных поступках духовных лиц, и в) о неправильном присвоении духовного звания»⁹. Заседания Правления протоколировались, принятое определение (решение) в обязательном порядке должно было утверждаться Советом Астраханского Калмыцкого Управления (далее – САКУ). Без утверждения САКУ решения Правления не имели юридической силы. За деятельностью духовных лиц наблюдали главные и улусные попечители. В их компетенцию входил контроль за соблюдением духовными лицами следующих установленных правил: «без письменного дозволения духовного начальства не отлучались от своих хурулов; чтобы они не под каким предлогом не вмешивались в светские дела, разборы ссор, сочинение или даже переписывание тяжебных бумаг для калмыков»¹⁰.

Ламайское Правление вело переписку с Канцелярией Астраханского Военного губернатора, САКУ, калмыцкими владельцами, главным и улусными попечителями, улусными хурулами и др. по различным вопросам.

Документы периода деятельности Ламайского Духовного Правления хранятся в составе дореволюционных фондов Национального архива Республики Калмыкия.

В настоящее время в архивном фонде И-42 «Ламайское духовное правление» числится 54 ед. хр. за 1836–1898 гг. Фондообразователями данного фонда являются Ламайское духовное правление (1834–1848) и Канцелярия Ламы калмыцкого народа (1848– 1898). История самого фонда также интересна, как и сохранившиеся архивные документы. С момента создания Ламайское Правление не имело своего архива, и его документы в конце календарного года передавались в Калмыцкий архив, который функционировал как структурное подразделения органов управления калмыцким народом, сменявших друг друга. Изначально фонду было присвоен номер Ф. 29, в котором насчитывалось 65 ед. хр. за 1836–1859 гг. Опись была составлена 20 августа 1938 г. старшим архивно-техническим работником Архивного отдела НКВД Калмыцкой АССР П. А. Новак11. Она указала верхнюю крайнюю дату – 27 ноября 1859 г., хотя в ею же составленной описи дело № 64 «Грамоты» датируется 1898

г.12. Перенумерация фонда произошла в 1969 г., фонду был присвоен новый номер – И-42 «Ламайское Духовное Правление». Тогда же была проведена проверка наличия дел и переработана опись. Проверка показала, что количество документов уменьшилось: во-первых, в связи с проведением макулатурных кампаний в 1939– 1940 гг.; во-вторых, в период эвакуации калмыцкого архива. В заверительных записях к описи имеются записи о выделении в макулатуру 8 ед. хр., о недосдаче после эвакуации 6 ед. хр. и об обнаружении 2 ед. хр., ранее считавшихся утерянными13. В фонде числилось 53 ед. хр. за 1836–1898 гг., позже в нее включили Первичную опись (Д. 54). Дела с № 1 по № 36, относятся к деятельности Правления, с № 37 по № 53 – канцелярии Ламы калмыцкого народа.

Изучив состав и содержание архивных документов, их можно условно разделить на:

– управленческие документы: протоколы, циркуляры, донесения, отношения, отчеты, справки, сведения и т. д.;

– учетные документы: именная ведомость решенных дел, реестры докладных записей, реестры журналов, шнуровые книги;

– документы Суда, рассматривающего гражданские дела: переписка, протоколы, показания, очные ставки, справки, определения и др.).

Отдельным блоком можно выделить дела, в которых рассматриваются вопросы создания самого Ламайского Духовного Правления, выборов председателя и членов Правления14, о числе хурулов и их статусе (большие, средние и малые); количестве духовенства в зависимости от статуса хурула15. Здесь необходимо отметить, что любые решения принимались только после детального изучения вопроса. Так, например, прежде чем принять решение о числе хурулов и духовных лиц, САКУ сделало запрос в Ламайское Правление: «а) есть ли по ламаистскому вероисповеданию какие либо правила на какое число народа должен быть хурул?; б) менее какого числа духовных лиц при одном хуруле не может быть, из каких разрядов, т.

е. гелюнгов, гецулей и манжиков?; в) не может ли быть поставлено число духовных не по числу хурулов и числу кибиток, и в таком случае сколько, например на 200 кибиток необходимо гелюнгов, гецулей и манжиков»16.

Рассматривался вопрос о порядке назначения в духовное звание: «1) на каком основании доныне происходит в калмыцком народе возведение в духовное звание, то есть в Гелюнги, или Гецули? Делалось ли о том какое либо письменное постановление, или нет?; 2) в чем именно состоят правила Ламайского Закона при посвящении в духовное звание»17.

Также для организации работы Правления САКУ сделал ряд запросов. Первым был запрос о ламайских религиозных праздниках, их значении, количестве празднуемых дней и дал указание Правлению составить «Табель калмыцких праздников»18. Табель был разработан и состоял из трех разделов: 1) Большие праздники, 2) Средние праздники, 3) Меньшие праздники. Учитывая то, что количество религиозных праздников у калмыков доходит до 90 дней в году и количество праздничных дней исчисляется от трех до пятнадцати и более дней, в Табеле было оговорено, что в праздничные дни «кроме богослужения, все калмыки духовные и светские от всяких дел свободны, никакими делами не занимаются, по закону и обычаям»19. Позже САКУ запросил сведения о калмыцких национальных обрядах20, об обряде покаяния преступников перед казнью21. Ламайское Правление предоставило описание проведения обряда Покаяния: «преступник обязан раскаиваться пред всевышним создателем став публично на колени, поднять руки на небо и поклониться на четыре стороны по три раза»22.

После решения организационных вопросов по открытию Ламайское Духовное Правление приступило к рассмотрению дел в пределах своей компетенции. Правление ежегодно собирало сведения о числе хурулов; о подношениях в хурулы и расходовании финансовых средств на содержание хурулов, духовенства и оказания помощи нищим и сиротам23; о количестве духовных лиц, их статусе и вносил предложения по их сокращению.

В ведении Правления было назначение на должность духовных лиц, присвоение им духовных званий и выдача письменных видов ²⁴( форма, бланк документа), удостоверяющих право ношения духовного звания. В фонде имеется дело, в котором подшиты подлинники «Грамот по возведению в духовное звание»²⁵ в количестве 69-ти штук. Грамоты были изготовлены типографским способом.

Помимо вопроса о сокращении числа духовенства, рассматривался вопрос о даянченях, духовных лицах преклонного возраста или священнослужителях, которые по состоянию здоровья не могли исполнять свои обязанности в хурулах, и которых не могли перевести в статус светских людей. Члены Ламайского Правление просили о снисхождении к этим духовным лицам, которые были особо уважаемыми у народа, и предлагали оставить их при хуру-лах сверх штата до самой смерти. После многолетней переписки с вышестоящими органами, вопрос решился положительно с оговоркой, даянченов оставляют в прежних духовных званиях и им выдают письменные виды, а после их «смерти должности не должны были никем замещаться»26. Ламайское Правление составляло «Поименные ведомости духовных лиц, умерших, состоящих при хурулах и исключенных из них»27. САКУ вело строгий учет личного состава хурулов. Шел процесс постепенного естественного сокращения штатной численности духовенства. Мудрое безболезненное решение и не провоцирующее к недовольству калмыков, для которых духовные лица были неотъемлемой частью их жизни. Все значимые события в жизни калмыка, как то рождение ребенка, создание семьи и проведение поминальных обрядов, не обходились без калмыцких обрядов, проводимых духовными наставниками. К тому же и лечение калмыков проводили лекари-гелюнги. Однако, гелюнги, не имеющие специального образования, к лечению не допускались28.

Особый интерес представляет дело № 47, в котором Лама калмыцкого народа ходатайствует о разрешении ему присутствовать при коронации Александра II. Он аргументировал просьбу тем, что «желает видеть совершение этого священнейшего обряда, и принести как от себя, так равно и от всего духовенства Калмыцкого Народа верноподданичество Новому Императору Нашему», на что получил Всемилостивейшее соизволение29.

∗∗∗

Ламайское Духовное Правление рассматривало судебные гражданские дела: семейно-брачные отношения, о нарушении правил духовными лицами и неправильном присвоении духовных званий. Ла-майское Правление не имело право рассматривать уголовные дела, в которых фигурантами дела выступали духовные лица, а также дела, касающиеся вопросов собственности. Такие дела необходимо было направлять в САКУ для рассмотрения и их дальнейшей передачи по принадлежности в улусные суды или Суд Зарго.

Каким образом рассматривались дела по семейному праву можно изучить на примере 3-х архивных дел, свидетельствующих о правах женщин-калмычек: 1) «Дело о похищении опекуном Хара-хусовского улуса зайсангом Зодбо Дамбилевым дочери зайсангши Джоодже Мацаковой Манки Эркетеневского улуса»30; 2) «Дело по запросу и. д. помощника Попечителя Малодербетовского улуса Черкасова по поводу случаев, когда в невесты берутся девушки против воли родителей и их самих»31; «Дело по запросу Совета Калмыцкого Управления о законности браков в случае замужества вдов за кого-либо из родственников умершего мужа»32. Даже из заголовков дел, не говоря уже о содержании документов, можно сделать вывод, что калмычки были бесправны. Интересен тот факт, что в случае надругательства над женой или дочерью, извинения получали представители мужского пола, т. к. это расценивалось как нанесение обиды мужу, отцу девушки33.

О неприличных поступках, совершенных духовными лицами, рассматривается в деле № 15 «Расследование Ламы о расхищении духовенством имения Яндыко-Икицохуровского владельца Церен-У-буши во время болезни и смерти его и его сына Церен-Арши»34. Дело начинается с письма Астраханского Военного Губернатора И. С. Тимирязева в адрес Ламы – председателя Ламайского Правления от 27 мая 1839 г., в которой он просит разобраться со злоупотреблениями духовенства и приводит в пример рассмотрение дела об отце и сыне, которые умерли по болезни, а после их смерти имущество семьи сильно сократилось. Кроме того, молодую жену Церена Арши отдали в бедную семью, а ее приданное передали гелюнгам, лечивших ее свекра и мужа. И. С. Тимирязев считал, что «гелюнги калмыцкие, пользуясь слепой покорностью и доверием к ним калмыков всякого состояния, начиная от простолюдина до Владельца» 35 наживаются. Калмыки приглашали лекарей-гелюнгов, которые за свои услуги забирали «скот, имущество, вещи, словом что им нравиться, уверяя, что такая-то вещь, или такая-то скотина, есть причина болезни»36. Люди им верили и не смели отказывать в их притязаниях, считая, что отказ – это тяжкий грех. Фактически «все достояние болящего переходит постепенно в руки Гелюнгов, оставляя в семействе...одну нищету»37. В архивном деле подшиты документы о расследовании дела: запросы лекарю Джамбе Гелюнгу Хара Джимбееву и настоятелю хурула и их ответы; свидетельские показания и др. В ходе расследования установить истинную картину не удалось, виновные лица не выявлены. И. С. Тимирязев дает указание «прекратить вся- кие действия по делу сему, но обратить строгое внимание, чтобы те лица, кои оказались подозрительны» не должны были войти штат хурулов38. Духовных лиц, нарушивших правила, не только исключали из штата, но и лишали духовного звания. Это касалось и тех священнослужителей, которые были причастны к делам светским, «ибо сама прикосновенность уже их к подобным делам показывает, что они сами не уважали своего звания, дозволяют вводить себя в такие процессы, которые им вовсе не приличны»39.

Из вышерассмотренных архивных документов следует, что деятельность калмыцкого духовенства в рассматриваемый период, была ограничена, и это выражалось в лишении возможности участвовать в светских органах управления; хурулы лишались самостоятельности; духовные должности и звания утверждались правительственными органами; финансовая деятельность была под жестким контролем; количество хурулов и численный состав духовных лиц регулировался.

После принятия «Положения по управлению калмыцким народом» (1847 г.) над калмыцким духовенством установился полный контроль со стороны верховной власти. Ламайское Духовное Правление было упразднено. Согласно Положению 1847 г. «Лама, как высшее духовное лицо между калмыками, есть непосредственный начальник над всеми хурулами и состоящими при оных духовными лицами»40. Таким образом, Ламы калмыцкого народа стал должностным лицом и единоначальником, которого назначал Правительствующий Сенат. Предварительно кандидатура Ламы проходила согласование в Министерстве государственных имуществ. Однако реальной властью Лама не обладал, т. к. контроль и надзор за религиозной деятельностью в Калмыцкой степи осуществляла Астраханская палата государственных имуществ. В сферу деятельности Ламы входило рассмотрение вопросов, связанных с «вероисповеданием, брачно-семейными отношениями, надзором за хозяйственной деятельностью хурулов» 41. В полномочия Ламы также входили кадровые вопросы: возведение в духовное звание и выявление случаев нарушение правил по возведению в духовное звание, наблюдение за нравственным состоянием духовенства42.

Ситуация изменилась к началу XIX в., когда калмыцкая интеллигенция вместе с духовенством стали будировать вопрос о свободе вероисповедания и группа, в которую входили бакша хурулов Боль-шедербетовского улуса Д. Сетенов, нойон Д. Тундутов, зайсанги О. Норзунов и Л. Арлуев, написала докладную записку «О религиозных нуждах российских подданных буддистов-ламаистов калмыков» на имя председателя Комитета Министров статс-секретаря С. Ю. Витте. После ее рассмотрения пошло некоторое послабление к деятельности хурулов и расширились полномочия Ламы калмыцкого народа. Лама вправе был «переводить хурулы из одного улуса в другой, строить молельные дома, печатать священные книги» и не требовалось знание русского языка43.

***

Таким образом, изучение состава и содержания архивных документов фонда И-2 «Ламайское духовное правление» Национального архива Республики Калмыкия показало, что российское государство проводило ограничительную политику по отношению к буддийским традициям, на законодательном уровне осуществляла жесткий контроль и надзор за деятельностью хурулов и калмыцкого духовенства.