«Чужой» как знаковый персонаж в прозе Р. Сенчина
Журнал: Сибирский филологический форум @sibfil
Рубрика: Литературоведение
Статья в выпуске: 3 (36), 2026 года.
Бесплатный доступ
Постановка проблемы. Центральными персонажами прозы Р. Сенчина выступают типичные представители современного социума, не сумевшие успешно адаптироваться в условиях стремительно трансформирующегося мира. Автор обнажает трагическую природу человека, фокусируясь на глубинном ощущении отчужденности, которое испытывают персонажи его произведений. Не случайно образ его героя замыкает ряд персонажей так называемого «lost generation» (потерянного поколения). В контексте данной проблематики Р. Сенчин неоднократно обращается к феномену «маленького» и «лишнего» человека, интерпретируя его в свете современной социокультурной реальности. Цель статьи – выявить особенности художественного образа героя, созданного Р. Сенчиным. В рамках научного исследования предполагается провести комплексный анализ прозаических произведений автора, написанных с 2000 по 2018 г., и определить обобщенный литературный тип, объединяющий героев его работ. Обзор научной литературы. Теоретическую базу исследования составляют труды таких ученых, как М. Бахтин, Л. Гинзбург, Ю. Лотман, Л. Чернец, Ю. Манн и Н. Ковтун. Методология. В основе научной работы лежат культурно-исторический, структурнотипологический методы и мотивный анализ. Эти инструменты позволяют понять, как общественные процессы влияют на формирование образа персонажа, выявить устойчивые черты типа, функционирующего в художественных текстах писателя, а также продемонстрировать индивидуально-авторскую семантику. Результаты исследования. Анализ произведений Р. Сенчина показывает, что его герои часто обладают чертами «маленького человека» и «лишнего человека» современной эпохи, утратившими традиционный романтический ореол. Среди ключевых характеристик таких персонажей можно выделить: отстраненность, нерешительность, нервозность, социальную дезориентацию, потерю воли к жизни, ощущение бессмысленности существования, пассивность, замкнутость, отсутствие четких идеологических ориентиров, а также чувство одиночества и неприкаянности. Автор часто использует в отношении своих героев слово «чужой», чтобы подчеркнуть их внутреннюю изоляцию от окружающего мира или рефлексию о своем месте в нем. Выводы. В художественном мире Р. Сенчина негативные внешние факторы и общезначимая проблема приспособления к новой капиталистической действительности провоцирует героя на дистанцирование и от жизни, и от собственного «я». Отказ от реальности вызывает отчаяние, когда не остается ни внешних, ни внутренних опор. Это приводит к возникновению особого типа персонажа, обозначаемого как «чужой».
Короткий адрес: https://sciup.org/144163943
IDS: 144163943 | УДК: 821.161.1
‘Outsider’ as a significant character in R. Senchin’s prose
Statement of the problem. The central characters of R. Senchin’s prose are typical representatives of modern society who have failed to successfully adapt to the rapidly transforming world. The author exposes the tragic nature of man, focusing on the deep sense of alienation experienced by the characters of his works. It is no coincidence that the image of his hero rounds out a number of characters of the so-called ‘lost generation’. In the context of this issue, R. Senchin repeatedly refers to the phenomenon of the ‘little’ and ‘superfluous’ person, interpreting it in the light of modern socio- cultural reality. The purpose of this article is to identify the distinctive features of the artistic image of the hero created by R. Senchin. As part of the scientific research, it is planned to conduct a comprehensive analysis of the writer’s prose works written between 2000 and 2018 and to determine the generalized literary type that unites the heroes of his works. Review of scientific literature. The theoretical basis of the study is based on the works of such scholars as M. Bakhtin, L. Ginzburg, Yu. Lotman, L. Chernets, Yu. Mann, and N. Kovtun. Methodology (materials and methods). The scientific work is based on cultural‑historical, structural‑typological methods and motif analysis. These tools make it possible to understand how social processes influence the formation of a character’s image, to identify the stable features of the type that functions in the writer’s literary texts, and to demonstrate the writer’s individual semantic intent. Research results. The analysis of R. Senchins’ works reveals that his characters often embody images of the ‘little man’ and the ‘superfluous’ man of the modern age, who lost the traditional romantic aura. Key features of these characters include detachment, indecision, nervousness, social confusion, loss of the will to live, sense of meaninglessness, passive attitude, isolation, absence of clear ideologies, feelings of loneliness, and restlessness. Often, the author uses the term ‘outsider’ to describe these characters, highlighting their isolation from society or their reflections on their position in it. Conclusions. In R. Senchin’s artistic world, negative external factors and the universally significant problem of adapting to the new capitalist reality provoke the hero to distance himself from life and from his own self. The rejection of reality leads to despair when there are no external or internal supports left. This results in the emergence of a special type of character, designated as an ‘outsider’.
Текст научной статьи «Чужой» как знаковый персонаж в прозе Р. Сенчина
П остановка проблемы. Р. Сенчин, будучи одним из представителей эстетики реализма, в своем творчестве обращается к жанру социально-психологической прозы. Автор не только описывает окружающую среду, но и обнажает внутренний мир человека, оказавшегося в кризисной ситуации. Его герой – заложник обстоятельств, утопающий в водовороте повседневных забот. Он не стремится к новым горизонтам, а словно застыл на перепутье.
Пребывание героя в череде бесцветных дней являет собой константу, за которой следует завершение ощущения полноты жизни и начинается движение к вечному покою. Данное состояние сопоставимо с концепцией «болезнь к смерти» [Кьеркегор, 2014]. Н. Ковтун отмечает, что утрата интереса человека к экзистенции может быть обусловлена потерей контроля над собственной судьбой и землей [Ковтун, 2017, с. 83]. Это происходит, когда человек оказывается «вне покрова мифа, традиций и веры» [Там же], что приводит к его трансформации из активного участника общественных процессов в пассивного и изолированного наблюдателя.
Так, затрагивая тему отчуждения, Р. Сенчин без прикрас описывает последствия «экзистенциального падения» [Хайдеггер, 2013], которое проявляется у героев в виде глубокого психологического переживания, сопровождаемого чувствами одиночества и отчаяния. Философские вопросы, поднимаемые автором, сближают его с представителями традиционалистской прозы. Тема отчуждения человека от природы, популярная у писателей XX в. (В. Распутин, В. Астафьев), обрела новые оттенки в художественном мире Р. Сенчина («Зона затопления», 2015). В отличие от своих предшественников, писатель со скептицизмом смотрит на возможность светлого будущего. Его главный страх – превращение людей в существ, похожих на «насекомых» (Сенчин, 2011). Согласно утверждению писателя-реалиста, человек, претерпевший такую метаморфозу, не вправе рассчитывать на благоприятный исход.
Актуальность данного исследования определяется эволюцией типов персонажей («маленького человека», «лишнего человека») в свете динамики социокультурных процессов современного общества.
Цель настоящего исследования – выявление обобщенного литературного типа персонажей, основанного на их идеологии, социальном статусе, поведенческих паттернах или функциональной роли в структуре повествования. Среди задач основной является анализ образа главного героя в произведениях Р. Сенчина с акцентом на знаковых романах и рассказах автора. Новизна исследования заключается в том, что впервые предпринимается попытка анализа образа героя в контексте феномена «чужого».
Методология. В основе научной работы лежат культурно-исторический, структурно-типологический методы и мотивный анализ. Эти инструменты позволяют понять, как общественные процессы влияют на формирование образа персонажа, выявить устойчивые черты типа, функционирующего в художественных текстах писателя, а также продемонстрировать индивидуально-авторскую семантику.
СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ 2026. № 3 (36)
Исследовательский материал представляет собой обширный корпус произведений, включающих романы и рассказы, созданные в период с 2000 по 2018 г.: «Погружение» (2000), «Чужой» (2004), «Лед под ногами» (2010), «Жить, жить» (2009), «Зона затопления» (2015), «Дождь в Париже» (2018).
Обзор научной литературы по проблеме. В современном научном сообществе наблюдается тенденция к изучению типологии героев в рамках антропологической парадигмы [Козлов, 2013]. Антропологический подход охватывает множество вопросов, связанных с духовной, психологической и физической природой человека. Типология персонажей – один из аспектов обширного поля знаний, в основе которого лежит социальный фактор, отражающий менталитет людей: «маленький человек», «лишний человек», «нигилист», «новый человек» и так далее. Эти образы становятся символами своего времени, воплощая его дух и основные тенденции. При рассмотрении персонажа важно учитывать, что его образ может меняться в зависимости от исторического периода. Несмотря на развитие и адаптацию к вызовам современности, у него остаются некоторые неизменные черты, которые позволяют его идентифицировать.
Вопросами «типологии» занимались такие ученые, как Л. Гинзбург [Гинзбург, 1979], Г. Поспелов [Поспелов, 1978], Е. Барышников [Барышников, 1967], Л. Чернец [Чернец, 2016] и другие, работы которых легли в основу настоящего исследования.
Результаты исследования. Образ литературного героя в творчестве Р. Сенчина.
Литература нового тысячелетия, пресытившись экспериментами с языком и идеями, а также деконструкцией привычных нарративов, обратилась к иным моральным и эстетическим ориентирам, постепенно возвращаясь к осмыслению индивидуального человеческого опыта. Авторы описывают мир современного поколения без приукрашивания и аллегорий, акцентируя внимание на человеке как важном элементе истории, политики и общественной жизни [Бондаренко, 2003].
Такой взгляд на реальность позволяет Р. Сенчину создать образ, который выделяется на фоне своих предшественников. Однако позиция автора не всегда вызывает одобрение: «Мышление героя-автора конъюнктурно, он делает только то, что требует от него “злоба” дня: потреблять “Клинское” с “Кириешками”, писать ремейки и т.д. и т.п.» [Рудалев, 24]. По мнению Ермолина, проза Р. Сенчина обнажает ранящую правду, «у него почти всегда, почти все люди ничтожны и обречены на прозябание» [Ермолин, 2006]. Так, индивид олицетворяет идею о том, что человечество суть лишь безликая масса, приговоренная на духовную и нравственную деградацию. Критики часто сходятся во мнении, что манифестация пассивного поведения в прозе писателя приводит к утрате героя как такового. Этот герой не способен на подвиги и поступки и «перестает соответствовать своему определению – “Действующее лицо”» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 318]. В научных кругах уже актуализируется позиция о том, что в современной отечественной прозе нет подлинного героя, а можно говорить только о «персонаже» [Ковтун, 2022, с. 8].
Ожидания увидеть героя, аналогичного Павлу Корчагину [Новикова, 2022, с. 91], не оправдались. На смену ему пришло нечто иное – слабое и бесхарактерное. Между тем авторская позиция открывает новый вектор развития героя, где отсутствие инициативы выступает одним из определяющих признаков.
В произведениях Р. Сенчина репрезентированы различные категории людей. Среди них есть сотрудники сферы торговли («Нубук», 2003, «Дождь в Париже», 2018), бюрократический персонал («Елтышевы», «Зона затопления»), деятели культуры («Московские тени», 2009), рабочие («Зона затопления», 2015) и многие другие. Несмотря на разнообразие социальных статусов, все эти персонажи – типичные представители общества потребления.
В работах автора события разворачиваются на временном отрезке, охватывающем период с конца 1980-х гг. до наших дней. В произведениях часто наблюдается тенденция к осмыслению жизни в ретроспективе. Герой нередко погружается в воспоминания о детстве и юности, постепенно приближаясь к своему нынешнему состоянию. Ретроспекция служит своеобразным фильтром, через который события прошлого видятся в романтическом свете, вызывая у участника сюжета ностальгию. Так, в текстах доминирует биографическое время, в течение которого происходят формирование и эволюция героя. Однако развитие личности прослеживается лишь в ретроспективных эпизодах. В действительности наблюдается отсутствие мотивации к воплощению планов, нет цели на будущее. Для героя памятные моменты – это способ сбежать в «страну грез», часто сопровождающийся флешбэками, либо погрузиться в виртуальный мир, используя игровые платформы или телекоммуникационные сети.
В конечном итоге стремление к бегству – это попытка укрыться от тяжелых сторон бытия. О неблагоприятных аспектах можно судить по названиям произведений автора, таким как «День без числа» (1997), «Минус» (2002), «Рассыпанная мозаика» (2008), «На черной лестнице» (2009), «Лед под ногами» (2010), «В обратную сторону» (2014), «Зона затопления» (2015), «Чужой» (2017), «Срыв» (2017), «Постоянное напряжение» (2017), «Дождь в Париже» (2018), «Петля» (2020), «Детонация» (2025), «Поминки» (2026) и многим другим.
Негативные коннотации номинации подчеркивают особенности самоощущения представителей поколения «нулевых», отличающегося застоем и депрессией. Хронометрируя жизнь героя в упадническом свете, Р. Сенчин вызывает бурную дискуссию среди эссеистов. В критических обзорах, посвященных творчеству автора, разгорелась полемика относительно образа главного героя, но все рецензенты сходятся в своих оценка х:
Главная тема Сенчина – экзистенс маленького человека. <…> Его диагноз: неполнота жизни, невозможность состояться и найти себя [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 82];
СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ 2026. № 3 (36)
Он пишет о пьяных, обкуренных, угнетенных суицидными порывами молодых людях. Его герой, где бы он ни учился и где бы он ни работал, – это все один и тот же катастрофически усталый и примитивный герой [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 63];
Герой – уставший, надломленный мужчина, мучительно ищущий свой удел, <…> и пацан, которому не на что и не на кого опереться [Ковтун, 2022, с. 14];
Повествование у Сенчина всегда идет с позиции ущемленной, пассивной: это рабочий, осиротевшая собака, робкий обыватель – пленник повседневности [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 152];
Его герой всегда зауряден, недоверчив к новому, выбивающему из колеи, но в то же время страдает от удобной размеренности и однообразия собственной жизни [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 163];
Герой – одинокий и отстраненный, пытающийся скрыться в своем «футляре» от раздражительной враждебной реальности. Он уставший-от-всего-этого, он недовольный-всем-этим обыватель [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 159].
В числе других характеристик, которые часто встречаются в отношении героя Р. Сенчина, можно выделить следующие: «типичный человек» [Рудалев, 2018, с. 67], «заурядная личность» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 93], «апатичный герой» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 313], «дегенерат» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 183], «маргинал» [Пономарева, 2017, с. 274].
Так, в фокусе внимания автора, как правило, оказывается мужчина, представленный в двух ипостасях: как ничем не примечательный индивид, не имеющий перспектив, или как изгой, не вписывающийся в общепринятые рамки. Зачастую в одном герое можно обнаружить черты обоих типов. В результате два литературных типажа – «маленький человек» и «лишний человек» – объединяются в одном образе: персонаж демонстрирует свое недовольство существующим порядком вещей, но при этом остается покорным ему.
Вместе с тем исследователь К. Ястржебска выделяет в героях Р. Сенчина общее свойство – «постсоветский тип сознания» [Jastrzębska, 2016, p. 258]. По словам ученого, персона, принадлежащая к типу «Homo postsoveticus», не способна выйти за пределы советской ментальности и взаимодействует с внешней средой, руководствуясь внутренними маркерами, проявляющимися в следующем поведении: поверхностное и механическое копирование образцов без глубокого их понимания и анализа; повышенная подозрительность и страх предательства; недостаток саморефлексии; равнодушное отношение к Земле; разочарование в гуманизме и в самом себе; отсутствие четко сформулированных целей, а также приверженность массовой потребительской культуре [Там же, p. 260].
Как следствие, постсоветский тип сознания формирует образ замкнутого и отстраненного героя, который отличается инертным стилем жизни: он не стремится влиять на ход событий и не верит в возможность что-либо изменить. Страх перед новым и неизвестным создает иллюзию стабильности, что позволяет герою придерживаться концепции так называемого «общего блага».
Примером данного феномена является Масляков («Зона затопления»), который не смог отстоять свои интересы перед лицом властных структур и в итоге был вынужден подчиниться их воле, что привело к закрытию его бизнеса – лесопилки. Другой иллюстрацией служит Топкин («Дождь в Париже»), проживающий в Кызыле и наблюдающий за упадком своего города, но не предпринимающий никаких активных действий для изменения ситуации. Он ожидает, что решение его проблем возьмут на себя другие люди.
Аналогичный образ можно увидеть в портрете Чащина («Лед под ногами»), редактора рекламного журнала в Москве, который сталкивается с нестабильностью как в профессиональной, так и в личной сфере. Его материальное положение находится в состоянии неопределенности, а карьерные достижения вызывают сомнения. Уведомление от арендодателя о необходимости освободить квартиру приводит героя в замешательство, которое впоследствии усугубляется микроинфарктом. Эта ситуация вызывает ассоциации с сюжетом рассказа А. Чехова «Смерть чиновника», где главный герой оказывается в состоянии внутреннего кризиса, приводящего к трагическому исходу.
От концепции «маленького» и «лишнего» человека к феномену «чужого»: эволюция литературного образа. Отголоски темы «маленького человека» звучат в названиях произведений Р. Сенчина, например в цикле рассказов «Петербуржские повести». Как и Н. Гоголь, автор описывает монотонность будней своего героя, чья жизнь сосредоточена лишь на работе. Однако, в отличие от Акакия Акакиевича, который бережно относился к своей шинели, что придало смысл жизни, персонажи Р. Сенчина не находят его ни в чем.
Тема экзистенциальной пустоты и тщетности бытия раскрывается в рассказе «Чужой» (2004). Критики назвали его историей об «отталкивании, отстранении от всего, во что раньше герой так неистово погружался» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 183]. Р. Сенчин описывает разобщенность и индивидуализм современного общества. Все персонажи кажутся «чужими, посторонними» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 183].
В художественном произведении разворачивается тривиальный сюжет, где повествование ведется от первого лица. Автор, позиционируемый как «декоратор» [Рудалев, 2018, с. 23], представляет читателю автобиографический нарратив главного героя, Романа Валерьевича.
Изложение начинается с описания его миграции из провинциального региона в Новосибирск, а затем в Санкт-Петербург. Кульминация этого процесса – успешная интеграция в литературное сообщество Москвы, где он достигает статуса известного писателя. Через некоторое время Роман возвращается на месяц в родную глубинку, чтобы сменить обстановку (Сенчин, 2017, с. 250), отдохнуть от суеты большого города.
Пребывание героя в родных краях заставляет его задуматься о своей чуждости этому миру. Возвращение домой не приносит ему облегчения, а скорее напоминает тупик, в который он сам себя загнал. Автор акцентирует внимание на
СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ 2026. № 3 (36)
конфликте между центром и периферией, который находит отражение в изменении самовосприятия действующего лица. Пересечение урбанистической и сельской культур провоцирует у героя кризис идентичности, что выражается в утрате четких маркеров его самоопределения. В пространстве деревенского быта он воспринимает себя другим, не от мира сего (Сенчин, 2017, с. 250). Привычные дела на огороде кажутся какими-то не такими, <…> почти бессмысленными (Там же, с. 250–251). Окружающие раздражают своей неграмотностью, убогой и смешной одеждой. Глядя на все это с усмешкой, герой все больше и больше отдаляется (Там же, с. 252) от уклада сельской жизни.
С другой стороны, мегаполис с его стремительным и хаотичным ритмом вызывает у нарратора чувство растерянности и ощущение собственного безумия. В этой суете герой ощущает себя безвольным, словно выжатый лимон (Там же, с. 255). За годы, проведенные в городе, у Романа так и не появилось близких друзей, не смог построить семью. В свободные часы он предпочитал торчать у себя в комнате (Там же) в полном одиночестве. Если в деревенской среде его воспринимали как «москвича» (Там же, с. 253), то в столице он оставался самым настоящим провинциалом, со всеми минусами этого типа людей (Там же, с. 255).
Амбивалентное осмысление своего места в мире погружает героя в состояние меланхолии и всеобъемлющего пессимизма. Глядя на свою малую родину, он задумывается о переезде в провинцию, о приобретении прочного жилища с земельным участком. Однако сразу же возникает вопрос: «Что мне там делать?» (Сенчин, 2017, с. 255). Публикация статей в местной газете о коммунальных и криминальных проблемах, а также о театральных премьерах (Там же, с. 255) для человека, получившего признание и работающего редактором в крупном городе, не вызывает должного интереса. В то же время достигнутый успех в Москве кажется ему эфемерным и почти игрушечным (Там же, с. 254). Протагонист сталкивается со сложной дилеммой, которая генерирует «патовую ситуацию»: «провинция ему ничего не даст, а Москва его раздавит» [Рудалев, 2018, с. 23].
Рассказ «Чужой» – оригинальное переосмысление классических сюжетов, мотивов и образов, связанных с проблемой определения человеком смыслопола-гания, в прозе Р. Сенчина не приводит к желаемому результату. Герой испытывает глубокое чувство тоски и безысходности, осознавая, что его жизнь пронесется стремительно, как спичка, и он исчезнет, не оставив следа. Окружающая действительность видится в свете кромешного мира, по окраинам которого бродит отупевший народец (Сенчин, 2017, с. 264). Автор демонстрирует ироничное отношение к этому состоянию, позволяя себе снисходительное замечание: Как-то наивно-смешно (Там же, с. 265). Эта фраза является апофеозом абсурда: «Все, что происходит в этом мире, не имеет значения, ведь любой трагизм можно свести до фарса, лишив его смысла» [Рудалев, 2018, с. 23].
В основе произведения «Чужой» лежит идея о бессмысленности бытия. Мир в данной интерпретации преподносится как онтологически нейтральный и семантически пустой. Это приводит к утрате связи с реальностью, что делает персонажа полностью изолированным от всего вокруг. Тем самым концепт «Чужой» приобретает статус дефиниции индифферентного существа, утратившего какие-либо антропоморфные черты и эмоциональное содержание, что усиливает его отчуждение и дистанцирование от общества.
В культурологии понятие «чужой» представляет собой категорию, осмысливаемую как все, что выходит за рамки привычного и известного. Это понятие тесно связано с бинарной оппозицией «свой – чужой». В. Лысенко предлагает концепцию «ксенологии» (науки о чужом) [Лысенко, 2009, с. 61] и выделяет несколько моделей восприятия данной оппозиции. Среди них можно выделить этологическую и мифологическую модели.
Этологическая модель описывает биологически детерминированное отношение человека к чужому как к потенциальной угрозе для своей группы, будь то племя, род или сообщество. Мифологическая модель расценивает чужое как аномалию с точки зрения носителей культурной нормы. Чужими могут быть необычные животные, люди, растения или непривычные обычаи. Миф выступает как средство смыслообразования в культуре, четко разграничивающее «свое» и «чужое» не только в географическом и топологическом аспектах, но и в мировоззренческом и ментальном планах. Так, образ «чужого» существует на уровне архетипа, который К. Юнг определил как «образ Тени» – совокупность всех низших черт характера человека [Юнг, 2021].
Г. Малецке выделяет несколько ключевых атрибутов чужого: нездешний, странный, неизвестный, сверхъестественный и зловещий (несущий угрозу). Он считает чужим все непонятное и иррациональное, находящееся за пределами «своего» [Maletzke, 1996].
И. Пахолова, обращаясь к феноменологической традиции в изучении образа чужого, анализирует концепции таких философов, как Э. Гуссерл, Ж.-П. Сартр, Э. Левинаса и Б. Вальденфельс. В результате теоретического анализа ученый приходит к выводу, что «чужое» – это то, что никогда не сможет стать частью чего-либо. Невозможно разделить судьбу с «чужим», поскольку в таком случае это уже не будет опытом «чужого» [Пахолова, 2022, с. 85].
Вопрос об инаковости героев Р. Сенчина является предметом всестороннего анализа среди литературоведов. О. Орлова, изучая художественные тексты писателя-реалиста, отмечает, что в них развертывается феномен посторонности: «разобщенности и монадности существования современных людей» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 185]. А. Рудалев, рассматривая героя в контексте «чужого», проводит аналогию с образом зловещего пришельца из одноименного западного фильма. По его мнению, «чужой» – это нечто, похожее на заразу, которая проникает извне и паразитирует на человеке, воспринимая его как временную капсулу [Рудалев, 2018, с. 24]. В. Пустовая прочитывает «чужого» как «маленького человека, без самобытного мировоззрения и без действия, без родного и избранного» [Цит. по: Все о Сенчине…, 2013, с. 192].
СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ 2026. № 3 (36)
Р. Сенчин, воплощая образ чужеродного героя, наделяет его аллегорическими чертами, сравнивая с насекомым. В статье, посвященной анализу поколения «нулевых», писатель поднимает вопрос о положении современного общества и приходит к выводу, что нынешняя эпоха породила новый тип личности – «дисциплинированных работников каптруда» (Сенчин, 2011), которые изначально подразумевали под собой организованную структуру, подобную муравейнику. Однако вскоре адепты капиталистического строя претерпели метаморфозу, превратившись в некое «страшное насекомое». Это метафорическое перевоплощение можно сопоставить с классической трансформацией Грегора Замзы («Превращение», Ф. Кафка). В результате «чужой» выступает как персонификация героя, для которого процесс видоизменения уже завершен. Автор полагает, что монотонная рутина приводит к «унылому инерционно-конъюнктурному движению» личности. Оно, в свою очередь, способствует десакрализации экзистенции. Поэтому Р. Сенчин предостерегает читателя от того, чтобы не стать «жирной тушей с короткими лапками», попасть в колею, из которой уже невозможно выбраться, поскольку она «неизбежно приведет к яме» (Сенчин, 2011). Кроме того, мотивы отчуждения, одиночества и размытость границ между «я» и «другим», пронизывающие творчество Р. Сенчина, обнаруживают концептуальные параллели с работами С. Беккета, чьи герои часто страдают от отсутствия четкой идентичности.
Данная проблема была обозначена художником еще до появления вышеупомянутых публикаций. В рассказе «Погружение» (1998) показаны последствия десоциализации и маргинализации персонажа. Р. Сенчин, следуя своей манере, изображает повседневность в монохромных, удручающих тонах. Однообразие событий порождает насущные вопросы: Почему так тяжело? Кто виноват? Что делать? (Сенчин, 2000, с. 28). Ответ кроется в безысходности: ни любовь, ни творчество не способны вывести героя из состояния глубокой эмоциональной подавленности. Удручает общий фон произведения – визит представительницы фирмы «Идеал», вызванной для проведения дезинсекции. В центре повествования находится мотив истребления тараканов, который имеет символический подтекст. Сцена их гибели интерпретируется как метафора неизбежной и непреодолимой трагической судьбы, постигшей человечество. Критик М. Кучерская отмечает: «Не тараканы задыхаются от яда, а люди задыхаются от своей невыносимой жизни» [Кучерская, 2001]. Причину «тараканьего мора» можно объяснить социокультурной катастрофой, достигшей, по словам А. Рекемчука, своего апогея: страна претерпела переход «из полунищеты – в полную нищету, из прозябания – в мор, из советского липового “социализма” – в уродский российский капитализм» [Цит. по: Все о Сенчине…, с. 30].
«Погружение» – концептуальный реквием, в котором автор искусно запечатлевает коллективные муки целого народа, оказавшегося невостребованным (чужим) в условиях новой рыночной системы. Образ насекомого усиливает эсхатологическую направленность произведения, поскольку появление мелких тварей считается предвестником конца времен.
Позже в романе «Зона затопления» (2015) будет затронута тема несостоятельности и завершения постиндустриальной эпохи. Автор покажет, как идеология глобализации приводит к разрушению духовно-нравственных основ, оставляя человека без поддержки и защиты. Фраза Цивилизация требует жертв! (Сенчин, 2016) станет ярким свидетельством неизбежности и неотвратимости этих процессов. В итоге некогда святые земли окажутся отравленными. Городская инфраструктура будет вызывать опасения из-за своего искусственного и симулированного характера. Насельники бутафорного мира запрутся в квартирах в ожидании смерти.
В заключительной главе писатель через образ несостоявшейся Пасхи провозгласит: на Воскрешение незачем рассчитывать. Человечество стоит на пороге финального развития. Отторжение от самого ценного – дома, семьи, природы – побуждает героя собственноручно вырыть «глубокую яму» и замуровать себя заживо в четырех стенах. Эпизод, в котором Игнатий Сергеевич и Никита, его внук, наблюдают за «ровными рядами однообразных крестов» на новом кладбище, по мнению Н. Ковтун, отсылает к европейской традиции. Смысл картины предельно ясен: «русские люди на собственной родине стали “чужими”» [Ковтун, 2025, с. 385]. Автор обращается к теме инородности с целью продемонстрировать ограниченную способность человечества к адаптации в условиях трансформации окружающей среды.
Выводы. Таким образом, мы видим, что в прозе Р. Сенчина социальнопсихологический тип героя несет черты «маленького» и «лишнего» человека, однако с течением времени и в связи со становлением новой социокультурной парадигмы традиционные литературные типы подверглись трансформации. Образ «маленького человека» объединяет людей не только с низким социальным статусом, но и с высоким положением в обществе. Деление происходит по принципу противопоставления государству. Примитивные, скромные мечты сменились их отсутствием. Как выразился один из героев Р. Сенчина, мы свою миссию выполнили <…> В целом – оправдали свое пребывание (Сенчин, 2011, с. 267), поэтому и желать уже нечего. Остается ждать, когда «постоянное напряжение» сменится вечным покоем.
Тип «лишнего человека» в современных реалиях также претерпевает эволюцию. Экзистенциальные состояния – душевная усталость, апатия и скука – интегрировались в повседневную жизнь индивида, становясь неотъемлемой частью его ментального ландшафта и, по сути, новой формой существования. Отчуждение от общества перерастает в тотальное отстранение от всех сфер бытия, включая самого себя. Отказ от реальности порождает отчаяние, когда отсутствует опора на внешние или внутренние ресурсы. Это и приводит к появлению персонажа – «чужого». Он не только не вписывается в общепринятые нормы, но и воспринимается как инородный элемент, непригодный для нашей планеты, уподобляется вредоносному паразиту, которого необходимо ликвидировать. Однако в прозе Р. Сенчина герои не обладают достаточной решимостью
СИБИРСКИЙ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРУМ 2026. № 3 (36)
для добровольного прекращения жизни и избирают альтернативный путь - социальную изоляцию, выражающуюся в «замуровывании» себя в четырехкомнатной квартире как форме эскапизма и самоотрицания.
