Цифровые права как объект гражданских прав

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

Цифровые права как объект гражданских прав был введён в гражданское законодательство федеральным законом от 18.03.2019 №34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и ст. 1124 ч. 3 ГК Российской Федерации». В законе предусматривалось введение изменений в ст. 128 ГК РФ, которая перечисляет объекты гражданских прав, включив в перечень объектов понятия «цифровые права», а также вводилась новая ст. ГК РФ — ст. 141.1 ГК РФ – «Цифровые права» [1].

Законодательное закрепление термина «Цифровые права» как объекта гражданских прав означает, что законодатель признаёт идущие процессы цифровизации общества и необходимость правового регулирования прав и обязанностей граждан в цифровой среде. Не малую роль в законодательном закреплении цифровых прав сыграли процессы цифровизации экономики и государственного управления в целом. Внесение изменений данным федеральным законом также стало ответом на складывающуюся правоприменительную практику, которая всё чаще рассматривала споры, касающееся криптовалюты.

Активное внедрение в жизнь человека цифровых платформ, мессенджеров и информационных систем в целом стало вызовом сложившимся традиционным объектам гражданских прав, закреплённых в ст. 128 ГК РФ. Перед законодателем стояла задача пересмотра традиционных объектов гражданских прав, внедряя новые объекты, отвечающие потребностям цифровизации экономики и общества в целом. При обсуждении внесений изменений в ГК РФ в части цифровых прав как отдельного объекта гражданских прав, высказывались различные мнения относительно данной новеллы в гражданском законодательстве. К примеру, в Проекте Экспертного заключения Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства по проекту федерального закона №424632-7 «О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации», подготовленный в Исследовательском центре частного права имени С. С. Алексеева при Президенте Российской Федерации, говорится о том, что цифровых прав не существует, это юридическая фикция [2].

В свою очередь М. А. Рожкова утверждает, что введение в законодательство выражение «цифровое право» вредно, поскольку это приведет к необоснованному изменению уже сложившихся и доказанных правовых институтов [3].

Л. А. Новоселова предлагает распространять на цифровые права правовой режим бездокументарных ценных бумаг, т.к. правовой режим цифровых прав и бездокументарных ценных бумаг во многом схож: имущественное право не привязано к материальному носителю, распоряжение ими происходит путем внесения записей в специальную систему учета [4].

Считаем, что введение цифровых прав как объекта гражданских прав было необходимо, т.к. это отвечает потребностям российского общества, в котором продолжают быстрыми темпами идти процессы цифровизации, но законодательное закрепление цифровых прав далеко от совершенства и требует более детального правового регулирования. Легальное определение термина «цифровые права» как объекта гражданских прав дано в п. 1 ст. 141.1 ГК РФ: цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Осуществление, распоряжение, в том числе передача, залог, обременение цифрового права другими способами или ограничение распоряжения цифровым правом возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу [5].

Из легального определения цифровых прав можно сделать следующие выводы:

Законодатель относит цифровые права к обязательственным правам, что означает их соответствие всем признакам обязательственных прав, а именно: субъект, объект и содержание. Стоит заметить, что обязательственное правоотношение — это относительное правоотношение, в котором управомоченному лицу противостоит определённое обязанное лицо. Следовательно, что правоотношения, возникающие в сфере оборота цифровых прав, можно отнести к относительным правоотношениям. Законодатель также отнёс цифровые права в своём определении помимо обязательственных и к иным правам.

Цифровые права могут существовать только в рамках информационной системы.

Цифровые права возможно передать только в информационной системе без обращения к третьему лицу. Законодатель данной формулировкой отделил цифровые права от бездокументарных ценных бумаг, т.к. их можно передать только через реестродержателя или депозитария.

Следует заметить, что в юридической литературе подверглось критике легальное определение цифровых прав, а именно его отнесение к обязательственным и иным правам. Л. В. Василевская считает, что с точки зрения элементарной логики нельзя рассматривать цифровые права в одной плоскости с известными нам и различными по своей правовой природе имущественными правами (обязательственными, корпоративными и др.) [6].

• А . Семенов полагает, что формулировка «обязательственные и иные права» является двусмысленной и допускает различные толкования, в результате которых можно:

• -    либо предположить, что слово «обязательственные» упомянуто случайно, поскольку «иные» права включают в себя вообще все возможные имущественные права, включая абсолютные, а также обязательства из деликтов и кондикции и пр.;

• -    либо сделать вывод о том, что имеются в виду «обязательственные и иные аналогичные права», т.е. речь идет только об относительных, а не, скажем, абсолютных правах;

• -    либо в еще более жесткой интерпретации исходить из того, что речь может идти только о правах из сделок, а не из деликтов и кондикции [7].

Считаем справедливыми суждения двух вышеупомянутых авторов, потому что законодательная формулировка определения термина цифровых прав требует внесения корректировок, в частности нельзя ставить знак равенства между цифровыми правами и абсолютными правами. Утверждаем, что законодатель обязан внести коррективы в п. 1 ст. ст. 141.1 ГК РФ и чётко определить место цифровых прав в системе объектов гражданских прав. Представляется, что законодателю необходимо дополнить вышеуказанную статью формулировкой «обязательственные и иные аналогичные права», о чём справедливо подмечал А. Семёнов, потому что данная формулировка исключит двоякую интерпретацию цифровых прав и чётко обозначит их место в системе объектов гражданских прав. Такое расширительное законодательное вредно для гражданского права, т.к. породит множество вопросов в правоприменительной практике относительно цифровых прав.

В юридической литературе выделяют ряд признаков объектов гражданских прав. Проанализируем данные признаки на примере цифровых прав. К признакам цифровых прав как объектов гражданских прав относят: дискретность — это обособленность объекта от других объектов, в том числе и подобных объектов. Дискретность цифровых прав выражается прежде всего в их существовании в определённых информационных системах, посредством которых возможен оборот цифровых прав. Принадлежность субъектом на том или ином праве. В п. 1 ст. 141.1 ГК РФ сказано, что осуществление, распоряжение, в том числе передача, залог, обременение цифрового права другими способами или ограничение распоряжения цифровым правом возможны только в информационной системе без обращения к третьему лицу. Следовательно, на цифровые права распространяется право собственности. Особенность цифровых прав состоит в том, что пользование и распоряжение ими осуществляется только в рамках определённой информационной системы, оператор которой внесён Центральным Банком РФ в специальный реестр операторов информационных систем (реестр ОИС). В этом и состоит уникальность цифровых прав, как объекта гражданских прав. Допускается оборотоспособность цифровых прав, т.е. с их помощью можно совершать любые не запрещённые законодательством РФ сделки, отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства, к примеру, цифровые права могут входить в наследственную массу.

Системность — это один из признаков права, позволяющий объединить правовые нормы в структуру, в единое целое. Признак системности показывает, что цифровые права структурно организованы и взаимосвязаны. В российском законодательстве за последнее время принят ряд законов, регулирующих оборот цифровых прав, которые призваны систематизировать цифровое право в целом. Легализация объекта гражданских прав. Это важнейший признак, которым должен соответствовать каждый объект гражданских прав. Легализация означает закрепление цифровых прав в законодательстве. В частности, вышеупомянутые статьи ГК РФ закрепили правовую основу цифровых прав и их обращения в гражданском обороте. Таким образом, можно сделать вывод о том, что цифровым правам соответствуют все признаки объектов гражданских прав. С введением цифровых прав в ГК РФ было принято ещё ряд законов, регулирующих оборот цифровых прав. В частности:

• -    Федеральный закон от 31.07.2020 №259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

• -    Федеральный закон от 02.08.2019 №259-ФЗ «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»;

• -    Федеральный закон от 31.07.2020 №258-ФЗ «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации».

Вышеуказанные федеральные законы имели своей целью конкретизацию положений ГК РФ в части цифровых прав. Впервые в российское законодательство внедрялись термины «инвестиционная платформа», «цифровая валюта», «цифровые финансовые активы», «майнинг цифровой валюты». Принятием данных законов законодатель признаёт необходимость правового регулирования цифровых процессов, протекающих в обществе, их легализацию и признание как объект гражданских прав. Таким образом, можно утверждать, что РФ пошла по пути создания специального законодательства, регулирующего криптоактивы.

Таким образом, исходя из вышесказанного, можно сделать вывод о том, что закрепление цифровых прав как объектов гражданских прав в РФ было необходимой мерой, т.к. с процессами цифровизации общества, несомненно, должны появляться новые объекты гражданских прав. Законодательное закрепление цифровых прав имело целью создать правовую основу в области криптоактивов. Законодательное закрепление термина «цифровые права» породило массу дискуссий в юридической среде, в частности, неточного легального определения цифровых прав. Считаем, что правовое регулирование цифровых прав в РФ требует более детальной проработки, необходимы поправки, которые конкретизируют понятие «цифровые права». Как объект гражданских прав, цифровые права уникальны, т.к. могут существовать только в информационной системе. В связи с дальнейшей цифровизацией общества, цифровые права становятся всё более востребованными в гражданском обороте.