Цветы как дар: туристские практики в современных православных храмах России

Submitted: 26/12/2025.

Accepted: 02/02/2026.

СЕРВИС

В последние годы храмы и монастыри Русской православной церкви становятся центрами притяжения различных предметов. Наполнение церквей материальными объектами стало закономерным следствием возобновления религиозной жизни в православных приходах, а также результатом развития и конструирования религиозных практик в постсоветской России [4–6].

Одаривание и пожертвование – традиционные для христианской культуры практики [8, 11]. Однако в постсоветских реалиях они приобретают новые черты. В частности, развитие внутреннего туризма и активизация паломнического движения («православного номадизма» [12]) в современной России ведет к адаптации церковной культуры к этим тенденциям: к развитию новых форм религиозности и ее проявлений, к включению новых практик в православную инфраструктуру и т.д.

Храмы и монастыри РПЦ зачастую привлекают не только паломников, но и интересующихся православной культурой и российской историей светских путешественников. Религиозный туризм и туристские практики в целом способны значительно влиять не только на экономику приходов, но и на локальную религиозную культуру в массово посещаемых церквях. Локусы-аттракторы могут быть и местами нахождения значимых православных святынь, и интересными с исторической и архитектурной точек зрения локациями. В обоих случаях не исключено, что их внутреннее устройство, инфраструктура, быт и распорядок будут трансформированы с учетом массовых посещений.

Трансформация эта может иметь множество направлений и вариаций. Особенно это заметно на примере широко известных монастырей и церквей России, значимых для туристов, а также по городским храмам с насыщенной приходской жизнью и постоянным потоком посетителей. Так, в Храме Христа Спасителя в Москве появляется на входе пункт досмотра и охрана, в Казанском соборе в Санкт-Петербурге – консультант по религиозным вопросам, который помогает туристам ориентироваться в храме и его религиозных услугах. Во многих городских церквях учреждают экскурсионные бюро или оказывают экскурсионные услуги, в других – умножают число лавок с православной продукцией. В части приходов изменения могут быть менее заметными, но не менее показательными. Например, здесь могут складываться особые вариации практик дарения церкви различных предметов. В туристских центрах такие практики, как церковный принос, то есть жертвование в храм различных материальных объектов для разных нужд, могут существовать с большей, или, наоборот, меньшей интенсивностью, чем в редко посещаемых храмах.

Одной из религиозных практик дарообмена, широко распространившейся с 2000-х гг. в православной среде, стало одаривание храмовых икон и других значимых реликвий цветами. Эта практика плотно вошла в современную православную культуру, но на локальном уровне она существует в разнообразии вариаций. Примечательно, что у цветов, как у ряда других предметов из церковного приноса [9], нет универсально закрепленного статуса, и в каждой церкви отношения с этой традицией выстраиваются по-своему. Различается организация практики в сельских приходах, городских церквях, туристских православных локациях и соборах. Все эти факторы делают традицию одаривания реликвий цветами интересным объектом для анализа.

Материалами для исследования послужили интервью и полевые наблюдения автора, полученные в результате работы в храмах РПЦ в Москве, Санкт-Петербурге, Брянске, Воронеже, Нижнем Новгороде и ряде других городов (в ссылках обозначены аббревиатурой ПМА – полевые материалы автора). Также привлекаются интервью из архива Учебно-научного центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени факультета культурологии Российского государственного гуманитарного университета (далее – УНЦ ВИСиНВ или Центр). Сотрудники Центра изучают религиозные практики в современной России с 2019 г. Для настоящего исследования использованы материалы, собранные рабочей группой Центра с моим участием в городских и сельских храмах и монастырях РПЦ в Московской, Нижегородской, Владимирской, Ярославской, Тверской, Вологодской, Воронежской, Липецкой, Новгородской областях, республике Мордовии и др. (в ссылках обозначены аббревиатурой ПМЦ – полевые материалы Центра).

Судить о «цветочной практике» мы можем в основном по свидетельствам церковных акторов, которые выступают модераторами (а иногда и организаторами) этой практики: это настоятели, монахи и монахини, церковные работники. Именно они были нашими основными собеседниками. Что касается людей, которые приносят цветы в храмы, то выйти на них удается относительно редко. Поэтому интервью с дарителями составляют меньшую часть корпуса источников, привлекаемых для настоящего исследования. Всего в период с 2021 по 2025 г. с указанными группами собеседников было проведено около 200 интервью. Частично восполняют сложившийся дисбаланс текстовые свидетельства, обнаруженные в православно ориентированных интернет-ресурсах.

Цветы как дар иконе/святому

Со Средних веков на Руси иконы одаривали множеством разных предметов: тканями, драгоценностями, анатомическими вотивами и т.п. [14]. Общеславянским обычаем является украшение церквей, наряду с другими постройками, свежими цветами и зеленью, например, на Троицу [1]. Известно, что в синодальный период в храмах цветочные венки размещали у икон и рак с мощами. Это можно проследить, например, по фотографиям С. М. Прокудина-Горского начала XX в.1. На снимках, где запечатлены дореволюционные интерьеры храмов, можно увидеть цветочные венки (вероятно, искусственные и сделанные вручную), которые становились органичной частью иконных комплексов в церкви. Вместе с другими дарами, предназначенными святым и их изображениям, цветочные украшения оказывались составными частями икон как сложных комплексных святынь [3].

В постсоветской России цветы стали одним из самых актуальных типов предметных даров, которые размещают у мощей и изображений святых наряду со свечами и ювелирными украшениями (и другими небольшими предметами из драгоценных металлов и (полу)драгоценных камней) [8]. Практика украшать иконы цветами характерна для множества российских православных церквей, и для этого используют в основном живые растения.

Драгоценные украшения (в источниках средневекового и синодального периодов они часто обозначаются как «привесы» и «приклады») в большинстве случаев – дары вотивные (обетные) [14]. Цветы, напротив, – чаще всего регулярное подношение для украшения пространства, обычно приуроченное к праздникам. Однако букет цветов может выступить и вотивным даром, если человек приносит его в храм непосредственно в благодарность за оказанную ему по его просьбам божественную помощь. Часто о цветах можно услышать, что они одновременно и украшение, и дар. Этот дар часто упоминается в рассказах информантов наряду с практикой ставить у икон свечи, то есть приносить малую жертву как дополнительную или альтернативную.

Всегда цветы к этой иконе <Богоматери «В родах помощница»> приносят. Значит, люди помощь получают. Но люди же просто так не будут, значит, получают помощь, раз они…2

Сегодня вот розы большой букет принесли «Скоропослушнице»: «Ой, у меня дочка вышла замуж, мы так рады. Вот она вешала платочек, молились здесь», и вот такой вот букет принесла цветов…3

[А вот цветок лежит?] Ну вот многие знают, что она [икона Богоматери «Утоли моя печали». – А. З.] почитаемая, поэтому, может быть, и несут. Очень много заказуют ей свечей, вот, перед ней молятся4.

[Кто-то говорит, что цветы – это благодарность, дар какой-то?] Конечно, цветы – это благодарность. [А кто-то говорит, что красиво, чтобы оно было.] А что? « Благодарность » и « красиво » – это, по-моему, очень близкие понятия ⁵.

Цветы появляются в церквях несколькими путями. Во-первых, к мощам и иконам стремятся поставить букеты дарители. С их стороны это не только дар, но и способ украсить церковь, образ. Иногда это описывают как послушание, которое взял на себя мирянин, или как «подарок святому»:

Там, Божьей матери, Господу приносят <цветы>. Или на день святого, там вот, Николаю

Чудотворцу. Бывает, там, день его памяти, приносят. [Цветы как-то символически со святым связаны?] Нет, вот просто. <…> Ну чтобы красота стояла . <…> Как мы друг другу дарим на день рождения <…> цветы, так и здесь. В день памяти иконы, день памяти какого-то святого, приносят, вот, цветы¹.

[А вот, получается, цветов у вас много. Это как тоже элемент приноса?] Ну, вот это нам пожертвовали. Это нам регулярно одни <люди жертвуют>. У нас есть прихожане, которые постоянно, каждый праздник . Завтра же Михайлов день. Завтра у нас у всех именинный. <…> Все наши небесные покровители завтра празднуют праздник².

Во-вторых, церковные модераторы могут устанавливать в храме ящики-жертвенники с указаниями («На благоукрашения храма цветами»), чтобы собирать денежные пожертвования именно на эту церковную «нужду». Затем работники сами заказывают букеты и ставят их к иконам. Пожертвованные деньги могут пускать и на создание праздничных флористических композиций.

А это мы покупаем сами . Вот сейчас будем украшать иконы. Мы украшаем иконы всегда, ко всем праздникам. Покупаем букеты, делаем. Потому что принесут, не принесут – мы не знаем. Поэтому покупаем сами цветочки. Но очень много, конечно, приносят цветов³.

У них [работниц церковной лавки ВысокоПетровского монастыря в Москве. – А. З.] есть такая определенная копилочка , в которую люди, которые очень любят эту икону, и приносят, там, кто восемьдесят, кто двести рублей, оставляют, и потом девчонки на эти деньги – потом, там, свои добавляют, – покупают цветы, просто чтобы постоянно были у Казанской иконы⁴.

Цветы также могут заказывать у флористов на средства, выделенные из общих пожертвований на храм, но это тоже относится скорее к праздничному убранству. В редких случаях при храмах существуют курсы храмовой флористики5, и украшения, вероятно, окупаются с пожертвований на такое обучение. Наконец, работники могут просто срезáть растения с прихрамовых клумб и размещать эти букеты в наосе, мотивируя это главным образом эстетическими соображениями. А в некоторых случаях цветы оказываются частью «товара», который можно приобрести в церковной лавке наряду со свечами, иконами, книгами и т.п. (об этом ниже).

Регламентацию количества, вида или цвета букетов в ходе исследования зафиксировать не удалось. Однако методы контроля «цветочного приноса» и правила размещения цветов существуют во многих церквях и часто различаются.

Когда букет приносят в церковь верующие-дарители, они либо самостоятельно расставляют цветы в пространстве храма, не привлекая к этому местных акторов, либо просят церковных работников это сделать. Где-то цветы обязательно должны пройти через руки церковных работниц, в других приходах можно просто попросить выдать вазу, а иногда они сразу стационарно установлены у икон, и работницы никак не контролируют распределение букетов.

[А вот рядом с иконой стоят розы в вазе.] Это люди просто принесли-поставили. [Тоже как в благодарность?] Да. Бывает, люди просто приходят, ну, какой-то праздник, например. Тоже как подарок, просто приносят, что вот, вообще никак к празднику не относящийся оттенок [о цвете бутонов. – А. З.], любой. И ставят просто там. Говорят, дайте вазу. Ставят туда, куда хотят ⁶.

[Под иконы цветы специально ставят?] Это вот букеты. Нет, это кто-то принес, и хотят как-то, это, дар такой. [Их приносят и вам отдают?] Ну да, просто: « Поставьте букет, там, к какой-нибудь иконе ». Ну как благодарность, может быть⁷.

В храмах, где практика украшения икон и мощей цветами не стимулируется и не организуется церковными модераторами, например в сельских приходах, дарители оставляют цветы у икон по собственной инициативе и выбирают локус для этого стихийно.

В силу того, что живые цветы имеют недолгий срок жизни, увядшие букеты быстро и регулярно сменяются новыми, особенно в известных монастырях и храмах, которые часто посещают паломники и туристы. В некоторых особенно известных «цветочных центрах», например в Покровском монастыре в Москве, куда цветы в больших количествах приносят к мощам святой Матроны Московской, букеты у икон или мощей не иссякают. Таким образом, как и в случае с обилием свечей или вотивных даров, размещенных у икон/мощей, наличие цветов выступает маркером особого почтения верующих к конкретной, чудотворной святыне. Поэтому церковные модераторы обычно поощряют желание верующих оставлять букеты у значимых реликвий и создают для этого материальные условия.

Цветы как часть «душевного сервиса»

В современных городских храмах с большой посещаемостью можно увидеть новую тенденцию – цветы предлагают приобрести за пожертвование прямо в церковных лавках. Такая практика существует в соборе Александра Невского в Нижнем Новгороде.

[Я видела, что у вас там такой холодильник стоит с цветами, и можно за пожертвование поставить такой-то иконе.] Да, да, да. Цветок стóит, там, сколько-то денег, я не знаю, сколько он сейчас стоит. Люди покупают цветы и ставят к вот такой иконе, к какой поставят. Вы видели, сколько цветов?1

По логике православного обмена, церковная лавка – один из способов осуществлять денежные пожертвования. На средства «из церковных лавок» во многом и существуют российские хра-мы2. Поэтому церковные модераторы заказывают цветы у поставщиков напрямую, чтобы не привлекать посредников (цветочные магазины). Таким образом, финансовые ресурсы верующих концентрируются в храме. Прихожане оставляют в церкви одновременно и деньги, и предмет, который окажется у иконы или раки с мощами. Это жертва и на экономику церкви, и на «сакральную архитектуру» – создание особой атмосферы в храме.

Судя по отзывам, которые посетившие Нижний Новгород люди оставляют о соборе Александра Невского на сервисе «Яндекс.Карты», предложение купить цветы для иконы прямо на месте воспринимается двояко. Если у одной части посетителей такой подход вызывает недовольство и, по их мнению, превращает место молитвы в подобие рынка, то другие скорее считают это заботой со стороны служителей храма об удобстве молящихся. Живые цветы становятся частью «душевного сервиса».

Внутри, помимо свечей, можно приобрести розы для икон (В нашем городе такого нет.), собор наполнен цветами .³

Я столько разных икон Божьей Матери не видела ни в одном храме! И приятно, что ей можно не только свечки поставить, но и цветы подарить – нижегородский душевный сервис и здесь отметился. Приходите восхищаться⁴.

Интересно, что цветочная практика может влиять не только на церковную экономику, но и на экономическую инфраструктуру района, где находится известный этой практикой храм. Например, по дороге к Покровскому монастырю в Москве можно увидеть десяток флористических лавок.

Цветы как часть инфраструктуры современных православных храмов

Итак, цветы оказываются частью комплекса даров и приношений, которые появляются в монастырях и храмах – главным образом благодаря верующим. Они, как и, например, многие предметы, отдаваемые в церкви на утилизацию («священный мусор») [5, 10], воспринимаются как религиозно значимые и требующие к себе особого, благочестивого отношения. Иными словами, на них очень часто распространяются представления о незримой благодати.

Согласно этим представлениям, «святынями», несущими благодатную энергию, оказываются не только иконы и мощи (то есть «материнские» реликвии, чудотворные предметы и образа), но и те объекты, которые с ними соприкасались, находились в непосредственной близости от них или побывали в храме как святом месте в целом [2, 7, с. 21]. Такие предметы оказываются бран-деа (контактными святынями), «дочерними» реликвиями, «впитавшими» в себя благодать.

Их значимость часто подчеркивают, называя их «святыньками».

Объясняют благодатность цветов-брандеа по-разному. Во-первых, они освящаются, когда их – случайно, но неизбежно и многократно – окропляют святой водой во время служб. Во-вторых, цветы могут специально прикладывать к мощам и почитаемым иконам для того, чтобы получить личную «святыньку». В-третьих, если цветы находятся в сакральном пространстве храма, рядом с реликвиями, этого достаточно, чтобы они «напитались» благодатью.

В современной православной среде многие вещи, которые нельзя больше использовать, но которые считаются носителями благодати, ри-туализованно уничтожают [5, 10]. Это происходит и с увядшими цветами. Обычно из всех возможных способов выбирают сжигание.

[Что делают с увядшими цветами?] Ну они будут стоять, потом <…> сжигаются, ну, куда увозятся. А куда их, если они завянут? <…> там же сжигается. <…> [А зачем именно сжигать?] <…> Не, ну как это. Это освящено. Почему, там, она куда-то в помойку попадет, и там будут топтать ногами тоже, вы понимаете?1

[Как утилизируют троицкие березки?] Около храма сжигают и закапывают <…> В печке, у нас печки есть, мы сжигаем. Что сжигается, мы в печке все сжигаем2.

Иногда ритуализованной утилизации подвергаются не все храмовые цветы: часть из них выбрасывают наряду с бытовым мусором. Это решается на местах церковными работниками или настоятелями. Наши наблюдения показывают, что здесь существует различие в позициях. Для одних церковных акторов необходимость правильно утилизировать все, что находилось в церкви или соприкасалось с реликвиями, безусловное и необходимое действие. Другие считают неверным «трястись над каждой песчинкой»3. В этом случае могут выстраиваться некие «градации» святости. К примеру, цветы, висевшие у икон, могут считаться более статусными, чем те, что стояли под ними. Поэтому первые будут с почтением утилизировать, а другие – просто выбрасывать.

Так, в Сергиевской церкви Высоко-Петровского монастыря в Москве я беседовала с работницами, которые разбирали флористические венки, снятые с икон. Они объяснили, что те цветы, которыми они занимаются, всегда сжигают в монастырской печи по прошествии праздника. А те букеты, которые регулярно ставят в вазы под иконы прихожане, утилизируют вместе с другим мусором.

Ну да, некая традиция, что то, что прикасается к святыне , то, как бы, утилизировать просто в помойку нехорошо, поэтому называется <…> предавать стихиям <…> Просто это все нужно сначала разобрать… [А у вас как?] У нас? Ну, примерно точно так же. Ну, губки [имеется в виду пиафлор, на который крепят цветы для создания композиции. – А. З.] – техническая сторона, идет в мусор, а цветы, по-моему, уже идут в печку церковную. <…> [А те розы, что под Казанской стоят?] Ну да, выбрасывают. Ну <розы>, которые под иконой стояли, там ничего такого сакрального не происходило , просто они стояли внизу, и все⁴.

Еще один способ убрать цветы из храма, но сделать это благочестивым образом, – раздать. Во многих церквях цветы, оставшиеся от праздничных флористических композиций, раздают прихожанам. Например, на Крестовоздвиже-ние, когда цветочные венки снимают с Распятия, из засохших цветов могут скручивать маленькие букетики и предлагать верующим.

Наконец, по рассказам некоторых информантов, иногда цветы из церкви воруют: «А хорошие цветы могут и свистнуть , как это у нас в России бывает»⁵.

Таким образом, мы наблюдаем связанные с цветами практики дистрибуции святости. Под этим мы понимаем такие действия, которые направлены на апроприацию и распространение благодати посредством материальных объектов. Пример такого действия – раздача считающихся благодатными объектов в церкви, перемещение их в другой локус для дальнейшего использования (например, для лечения людей/домашних жи-вотных/скотины и др. [2]). Практики дистрибуции святости широко распространены в христианской культуре. Характерным примером является традиция забирать из церкви троицкую зелень после праздничной недели и использовать как средство народной медицины [1]. В значимых для паломников и включенных в их маршруты православных храмах такие практики сегодня также получают распространение.

Цветочные центры и дистрибуция святости

Итак, благодать от материнской святыни может быть перенесена на любой предмет, находящийся близко к ней, и на само пространство вокруг. К материальным объектам из почитаемых мест – храма, монастыря или природного локуса – верующие часто относятся как к брандеа и стремятся забрать их с собой или перенести с их помощью благодать на себя / другие предметы.

Поэтому для верующих цветок из святого локуса становится не просто «сувениром», привезенным на память о паломничестве, но бран-деумом, напитанным благодатной энергией, которая передалась ему от реликвии или от самого почитаемого места. Он не просто означает связь с местом, но принял на себя его «силу». Через присвоение предмета человек присваивает и благодать, которая накопилась в этих вещах, и может ее использовать. Об актуальности таких представлений свидетельствует широко распространенная рекомендация заваривать с цветами из святых мест чай и пить его «для здоровья», класть их под подушку для лучшего сна, прикладывать к больным местам и т.п., а также почтительное отношение к таким предметам. Их советуют ставить в красный угол к домашним иконам и обязательно особым образом утилизировать (закапывать в непопираемом месте, сжигать, пускать по воде и т.п.). Нужно отметить, что в православной среде к такому обращению с цветами относятся неоднозначно.

Есть люди, которые сильно верят, и для них вот этот вот момент как бы прикосновения, унести с собой часть прикосновения к иконе , он для них имеет сакральную ценность <…> цветы, которые, вот, Матронушкины, прикладывают и потом заваривают из них чай и [иронизирует] съедают их сырыми вместе с чайником¹.

Однако многие церковные акторы не только легализуют распространение святости с помощью цветов, но и поощряют и даже организуют его. Храмы, в которых находятся значимые и широко почитаемые христианские святыни, иногда могут разрешать или инициировать практику создания контактных реликвий (брандеа) от этих святынь и распространение евлогий – «святынек», раздаваемых в память о посещении монастырей или совершении паломничеств.

В число таких предметов-дистрибуторов святости включаются и цветы. Два ярких примера – Смоленская церковь (Санкт-Петербург) и Покровский монастырь (Москва), оба связаны с цветочной традицией.

Смоленский храм находится на том же кладбище, где и часовня блаженной Ксении Петербургской. Там была организована «приемная», которая отвечала на письма верующих и рассылала вместе с ответом лепестки роз, смазанные миром от мощей святой [13].

Покровский монастырь широко известен благодаря перемещенным туда мощам Матроны Московской. О святой говорят, что она любила розы, и, по ее известному завету, идут к святой «с цветами, как к живой»2. Их кладут к раке, они «освящаются у мощей»3, потом через какое-то время работницы монастыря убирают их и разделяют на бутоны. Их высушивают и раздают тем, кто приложился к святым мощам. Так, каждый пришедший с одними цветами, уходит с другими: «Получается своего рода “круговорот цветов”, когда паломники приходят со свежими цветами, а с собой уносят освященные на мощах сухие соцветия как частицу памяти о пребывании в этом святом месте»4. Бутоны забирают домой и используют различными способами как дочернюю реликвию (ставят у иконы Матроны, заваривают из них чай, прикладываются к ним, зашивают в подушку, закапывают стебель в почву5 и т.д.).

Итак, размещение цветов у реликвий нередко поддерживается духовенством как практика, актуальная не только для внутренней жизни прихода, но и для публичной репрезентации деятельности церкви. Цветы, как и другие предметные жертвы, играют роль материальных свидетельств божественной помощи, которая была в разные периоды оказана верующим. Поэтому букеты становятся символическим капиталом храма и способны притягивать туда все новые ресурсы. Благодаря этой практике возрождается традиция комплексных реликвий, сложившаяся с первых веков распространения икон в Византии [3]: цветы занимают свое место у икон и рак с мощами вместе с другими предметами (вазами, киотами, сенями, вотивными дарами-привесами, свечами и подсвечниками, записками и сундучками для них и т. п.).

Православные центры, подобные Смоленскому храму и Покровскому монастырю, организующие цветочную традицию, становятся не только значимыми туристскими и паломническими центрами, но и местами, откуда благодать реликвий распространяется через цветы-брандеа. Такого рода практики способствуют развитию православной символической экономики, построенной на дарообменных отношениях с Небесами, а также на циркуляции святости и реликвий в физическом пространстве. Значение таких традиций усиливается в современных условиях, когда приходы активно конкурируют друг с другом за прихожан, туристов, спонсоров, а известные монастыри ведут «рекламные кампании» для привлечения паломников. При этом они не только пользуются заложенными еще в Средние века принципами [15], но и изобретают новые.