Деятельность органов здравоохранения Нижегородского края по борьбе с социальными болезнями на рубеже 1920-30-х гг

В отечественной историографии присутствует немалое количество работ, в разной степени освещающих историю борьбы с социальными болезнями на уровне разных регионов в 1920–30-е гг. Однако сравнительно-исторические исследования остаются достаточно редкими. При этом Поволжье, особенно Нижегородский край, может служить индикатором уровня развития отраслей хозяйственного уклада, государственного управления и сфер общественной жизни страны, на что обращается внимание и в зарубежной историографии [1, p. 91, 190]. Нижегородский (с 1932 г. – Горьковский) край был образован в 1929 г. на основе Нижегородской губернии, Чувашской АССР, Марийской и Вотской автономных областей и включал также Муромский уезд Владимирской губернии. Территория представляла собой исторически сложившуюся общность разных народов Поволжья с различным уровнем состояния здравоохранения.

Преодоление хозяйственной разрухи в первой половине 1920-х гг. позволило перейти к плановому развитию отечественного здравоохранения по всей стране. В Нижегородском крае основная трудность заключалась в неодинаковых стартовых возможностях медицины национальных регионов. Наиболее благоприятная ситуация складывалась в Нижегородском округе (бывшей Нижегородской губернии), в национальных областях присутствовали лишь зачатки организованной сети учреждений здравоохранения по борьбе с социальными болезнями.

В Нижегородской губернии к 1928 г. было 10 туберкулезных диспансеров и 5 санаториев на 270 коек; 4 венерологических диспансера, 4 пункта и 1 отряд [2, с. 126–128]. В Марийской области имелось всего 2 туберкулезных диспансера на 26 коек, но не было ни туберкулезных пунктов, ни специальных больничных коек; на 1 венерологический диспансер и венерологический пункт приходилось всего 15 коек [3, с. 48-49]. В Чувашской АССР к 1930 г. также существовали всего 1 туберкулезный и 2 венерологических диспансера [4, с. 112]. Аналогичная ситуация наблюдалась в Вотской автономии и Вятском округе [5, л. 46, 48]. Соответственно, более высоким уровень заболеваемости социальными болезнями был именно в национальных областях, а в Марийской области уровень распространения туберкулеза достигал местами 70 % [6, с. 48].

Причинами неблагополучной ситуации служили отсутствие должного материально-финансового обеспечения, дефицит медицинских кадров, повсеместная неграмотность населения в вопросах гигиены и санитарии, низкий уровень общественной активности. Проблема была очевидна с начала 1920-х гг. Национальные отделы здравоохранения обращались за материальной поддержкой и в Республиканский отдел здравоохранения, и в Центральную коллегию Российского общества Красного Креста, но получали отказ ввиду отсутствия финансовых средств [7, л. 11,25, 26].

Очевидно, причина заключалась в общей неблагоприятной ситуации в отношении распространения социальных болезней во многих регионах страны, в том числе в соседних. В подготовленном в 1929 г. Владимирским отделом здравоохранения Ивановской промышленной области докладе «О состоянии здравоохранения Владимирского округа» отмечалось: «.. .развитие социальных болезней имеет корни в старом быту и экономических трудностях пережитого времени» [8, л. 22]. К ним относились Первая мировая и Гражданская войны, голод, эпидемии тифа, жилищный кризис, недостаточное развитие сельской сети учреждений здравоохранения, диспансеров, незначительное число коек для стационарного лечения. Так, в бывшей Владимирской губернии, часть территории которой была включена в состав Нижегородского края, к 1929 г. имелось всего 5 туберкулезных диспансеров (во Владимире, Вязниках, Гусь-Хрустальном, Коврове, Собинке) и 3 туберкулезных санатория на 135 коек (в летний период - до 160), а также 3 венерологических диспансера (во Владимире, Гусь-Хрустальном, Меленках) и 1 венерологический отряд. Диспансеры не были обеспечены необходимыми помещениями и не имели специализированных отделений, их работу нельзя назвать эффективной из-за отсутствия транспорта и неправильной санитарной организации [9, л. 23].

Период первой половины 1920-х гг. характеризовался относительно широкой общественной деятельностью по противоборству социальным болезням, но к концу десятилетия этот порыв значительно ослаб. В условиях отсутствия должной материальной поддержки кампании по борьбе с туберкулезом, венерическими заболеваниями и проституцией становились все более формальными. Участие в разных советах и комиссиях при государственных органах и общественных организациях перестало считаться одним из видов «профессиональной» занятости. В Отчете о деятельности Вятского губернского совещания по борьбе с проституцией за 1926 г. ярко отражена данная проблема: «Работа протекала довольно слабо. Никто, кроме Губмилиции, участия в работе заседаний не принимал. Малая заинтересованность парализовала работу губсовета» [10, л. 13].

В связи с утверждением планового развития экономики страны в 1928 г. был принят пятилетний план по здравоохранению. Показатели различались для регионов Нижегородского края в зависимости от их социально-экономического положения, но борьба с социальными болезнями оставалась одним из приоритетов. Вместе с тем недостаток средств и «корни старого быта» не позволяли реализовать масштабную программу без апелляции к широкой общественности.

Основными направлениями взаимодействия государственных органов здравоохранения на местах и общественных организаций в противоборстве с социальными болезнями стали следующие: проведение кампаний по получению средств на строительство стационаров, амбулаторий и санаториев путем кружечных сборов, подписок, платных театрализованных постановок; санитарное просвещение населения с помощью выставок, публичных чтений, лекций врачей-специалистов, радиовыступлений; участие в деятельности советов и комиссий по борьбе с алкоголизмом, наркоманией, проституцией, беспризорностью, безнадзорностью и детской смертностью.

Годы первой пятилетки характеризуются противоречивым развитием общественной деятельности. С одной стороны, происходили централизация государственной власти и свертывание социальной активности населения, выразившиеся в закрытии многих старых обществ, в том числе медицинских. Начало данному процессу положило заседание оргбюро ЦК ВКП(б) от 07.06.1929 г. Выписка из протокола заседания № 125 с грифом «строго секретно» однозначно передает его причину: «ряд мелких добровольных обществ (как оставшихся от дореволюционного времени, так и вновь возникших) во многих случаях в весьма слабой степени справляются со своими непосредственными задачами или, являясь в некоторых случаях объединением чуждых рабочему классу, а иногда и явно реакционных элементов, ведут объективно антисоветскую работу» [11, л. 1].

С другой стороны, возросла роль новых советских общественных организаций, как институциональных - Российского общества Красного Креста, комсомола, пионеров, профсоюзов, жактов, женотделов, так и первоначально аполитичных - обществ по борьбе с алкоголизмом и наркоманией. В отличие от предшественников начала 1920-х гг. все они были ориентированы на сотрудничество с государственными органами власти. Нередкими были ситуации, когда общества по борьбе с алкоголизмом собирали значительные средства и передавали их отделам здравоохранения. Так, павловское общество, распространившее деятельность и на Муромскую часть Павлово-Вачского металлургического района, в 1929 г. собрало более 3 тыс. р. и открыло наркологический диспансер, который затем был передан районному отделу здравоохранения для дальнейшего содержания [12, л. 61].

Большое научно-общественное значение стало придаваться организации краевых и окружных съездов специалистов по социальным болезням. Крупнейшими из них были Первый Нижегородский губернский противотуберкулезный съезд 1928–1929 гг., Первое Нижегородское краевое совещание венерологов 1930 г. и Горьковский краевой дерматовенерологический съезд, созванный в марте 1934 г. Съезды привлекали внимание не только врачей-специалистов, но и широкой общественности, характеризовались присутствием многочисленных гостей [13, л. 29–36; 14, л. 41; 15, л. 10].

В течение пятилетки была проведена большая работа, и к 1932 г. в Нижегородском крае достигнуты значительные успехи в развитии сети учреждений народного здравоохранения по борьбе с социальными болезнями. Функционировали 15 туберкулезных диспансеров с 518 вспомогательными койками при них, 2 пункта, 6 санаториев с 430 койками. Сеть венерологических учреждений возросла до 53 при 90 врачах-специалистах и 372 койках [16, с. 9, 17]. Однако в национальных автономиях число специальных туберкулезных и венерологических диспансеров в Марий Эл составляло 2 и 2, а в Чувашии – 1 и 2 соответственно, т. е. практически не изменилось [18, с. 48–49; 19, с. 112]. Тем не менее при участии общественности только за 1933 г. организованы 5 эпидемических отрядов в Чувашской и Вотской автономиях, г. Вятке, Свердловском районе г. Горького. В Чувашской и Марийской областях открыты пионерские санаторные лагеря. Всего в крае создано 2 727 санитарных постов, 889 санитарных бригад, проведено 1 935 санитарных субботников, 254 лекции и беседы по медицинской тематике, обследовано 13 055 колхозов, совхозов и общежитий, санитарную обработку прошли 103 521 чел. [20, л. 2–5].

Проблема дефицита медицинских кадров в сельской местности в исследуемый период стала решаться централизованно как направлением выпускников Горьковского медицинского института, так и «переброской» врачей из городов [21, с. 7]. Областные отделы здравоохранения национальных автономий не только откомандировывали абитуриентов на медицинские факультеты университетов соседних регионов, но и вели работу по формированию собственных вузов. В 1933 г. был открыт второй государственный медицинский институт на территории Нижегородского края (после Горьковского) – Ижевский [22, с. 13].

Результатом мероприятий стало общее снижение заболеваемости социальными болезнями в Нижегородском крае. Значительные успехи были достигнуты в борьбе с туберкулезом, однако отсутствие должной организации и планирования сдерживали его искоренение [23, с. 8]. Заболеваемость венерическими заболеваниями снизилась с 60,0 случаев на 10 тыс. населения в 1928 г. до 17,7 – в 1931 г. [24, с. 11]. Тем не менее ситуация продолжала оставаться крайне тяжелой в национальных автономиях, что объяснялось скудностью материальных ресурсов, малочисленностью интеллигенции и ее незначительной активностью по вовлечению широких масс в процесс противоборства с недугом.

Таким образом, деятельность органов здравоохранения Нижегородского края по борьбе с социальными болезнями на рубеже 1920–30-х гг. осуществлялась в тесном союзе с широкой общественностью по линиям расширения сети лечебно-профилактических учреждений, подготовки квалифицированных врачебных кадров, вовлечения народных масс путем пропаганды и агитации в противоборство с указанными заболеваниями. Вопреки ожиданиям начала 1920-х гг., трансформация условий труда и быта не могла быть осуществлена в столь сжатые сроки, что потребовало перестройки системы народного здравоохранения с учетом длительной и планомерной работы по преодолению социальных болезней.

Ссылки:

• 1.    Engel B.A. Women in Russia, 1700–2000. Cambridge, 2004.

• 2.    Отчет о работе санитарной организации за 1927 г. по уездам и районам Нижегородской губернии и по губ. сан. профучре-ждениям // Нижегородский сборник здравоохранения. 1928. № 6. С. 105–130.

• 3.    Лопатин Н.Ф. План здравоохранения МАО во втором пятилетии // М.А.О. (Марийская автономная область). 1933. № 1. С. 45–67.

• 4.    Абрамов И. Состояние здравоохранения Чувашии и его дальнейшие задачи // Социалистическое строительство Ч.А.С.С.Р. 1934. № 3. С. 111–117.

• 5.    Государственный архив Кировской области (ГАКО). Ф. Р-1089. Оп. 1. Д. 1396. 96 л.

• 6.    Лопатин Н.Ф. Указ. соч. С. 48.

• 7.   Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. Р-3341. Оп. 6. Д. 195. 50 л.

• 8.   Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Ф. Р-1142. Оп. 1. Д. 542. 30 л.

• 9.    Там же. Л. 23.

• 10.    ГАКО. Ф. Р-1089. Оп. 1. Д. 1290. 36 л.

• 11.    Государственный общественно-политический архив Нижегородской области (ГОПАНО). Ф. Р-2. Оп. 1. Д. 513. 138 л.

• 12.    ГАВО. Ф. Р-1153. Оп. 2. Д. 158. 85 л.

• 13.    Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). Ф. Р-102. Оп. 1. Д. 2115. 53 л.

• 14.    Там же. Д. 2256. 117 л.

• 15.    ГОПАНО. Ф. Р-2737. Оп. 1. Д. 4. 13 л.

• 16.    Богинский С.Н. 15 лет здравоохранения в Горьковском крае // Горьковский медицинский журнал. 1932. № 9–10. С. 2–16.

• 17.    ГАВО. Ф. Р-1153. Оп. 2. Д. 158. 85 л.

• 18.    Лопатин Н.Ф. Указ. соч. С. 48–49.

• 19.    Абрамов И. Указ. соч. С. 112.

• 20.    ГОПАНО. Ф. Р-2737. Оп. 1. Д. 4. Л. 2–5.

• 21.    О состоянии здравоохранения в Горьковском крае : постановление III Горьковского краевого съезда советов // Горьковский медицинский журнал. 1935. № 1. С. 6–7.

• 22.    Субботин С.П. Этапы становления и развития министерства здравоохранения Удмуртской Республики // Исторические особенности динамики здоровья населения и развития здравоохранения : сборник статей. Ижевск, 2007. С. 11–14.

• 23.    Глезеров З.Я. Здравоохранение в Горьковском крае и основные задачи в 1934 г. // Горьковский медицинский журнал. 1934. № 6–7. С. 5–17.

• 24.    Богинский С.Н. Указ. соч. С. 11.